игумен Нектарий Морозов – Подвиг сердца (страница 14)
Веление сердца
Мы знаем, что ученики Христа, как говорит Евангелие, оставив Его, бежали (см. Мф. 26, 56). Но это нельзя назвать предательством в прямом смысле слова, скорее, нужно говорить о том, что в какой-то момент апостолы проявили малодушие, потому что увидели, как на их глазах происходит ниспровержение того, во что они уже, казалось бы, уверовали, в чем они, казалось бы, убедились. И мысль о том, что Сын Божий может быть предан в руки грешников, и пострадать, и быть ими судимым и убитым, была невместима для их сознания. Ведь до того, как знаем из Евангелия, ученики Христовы хоть боялись, но были готовы пойти до конца. Однако поражен Пастырь – и рассеялись овцы…
Что же касается Матери Божией, Марии Магдалины и прочих праведных жен, следовавших за Христом в дни Его земной жизни и не отступивших от Него на Голгофе, то здесь все просто объясняется: они не пытались понять происходящее умом, а действовали по велению сердца. Ими владела в этот момент боль, вызванная их любовью к Тому, Кто подвергался опасности, Кто умерщвлялся, и поэтому они больше ни о чем не думали. Они шли просто за чувством любви. А апостолы, как мне представляется, размышляли, рассуждали, и это породило в них малодушный страх. Поэтому в некоторых ситуациях веление сердца приводит человека к гораздо более правильному решению. Притом, что и здравый смысл необходим, и рассуждение крайне важно, все-таки нужно слушать и свое сердце. Когда кто-то рядом с нами подвергается опасности, или несправедливым притеснениям, или гонениям, мы обязательно должны увидеть в этом человеке Христа – и либо оказаться вместе с Ним, либо в далеко отстоящей от Него толпе, молчащей, а может быть, и кричащей: «Распни!».
Нужно здесь сказать еще и о праведном Иосифе с Никодимом. В течение всего времени земного служения Христа Спасителя они были Его тайными учениками, именно «страха ради иудейска». То есть они боялись себя обнаружить и поставить в уязвимое положение среди своих соотечественников, в то время как апостолы следовали за Христом без страха, прекрасно замечая злобные взоры, обращенные на их Учителя, готовые испепелить и их. А потом происходит такая удивительная вещь: ученики бегут, а Иосиф и Никодим, забыв страх, забыв любую предосторожность, идут к Пилату и просят отдать им тело Христа. И понятно, что они обрекают себя в этот самый момент на то, чтобы стать изгоями в своем роде, людьми второго сорта, гонимыми, а может быть, даже и погибнуть сразу…
Мы знаем, что их поступок решил их судьбу: они действительно стали ненавидимы всеми теми, кто ненавидел Христа. Но Иосиф и Никодим об этом совершенно не думали. Почему? Потому что они переживали самую страшную потерю, лишившись Того, Кто был для них дороже всех на этой земле… И порою человек бывает вынужден чтото подобное пережить в своей жизни, но после этого он становится совершенно бесстрашным, готовым на что угодно, только бы быть вместе со Христом.
Моя мера тяжести
Здесь, в земной жизни, мы, наверное, никогда не сможем во всей полноте понять того, что произошло на Голгофе, – только в вечности эта тайна откроется для нас. Мы знаем, насколько бывает тяжело отвечать за другого человека, нести ответственность за то, что он делает, – то есть хотя бы одного человека в полном смысле этого слова на себе понести. Себя-то самого нести сил не хватает. А Господь подъемлет на Себя грехи всех людей – и тех, кто был прежде, и тех, кто будет потом. Понять, как это совершается, мы не можем, не можем даже представить всю неимоверную тяжесть физических и душевных страданий, которые Христос претерпел, но они и есть результат подъятия на плечи столь огромного количества заблудших овец. Мы можем лишь всматриваться в это и опять-таки чувствовать сердцем – насколько нам дано чувствовать. Но очень важно понимать, что в этом огромном грузе присутствует тяжесть и каждого из нас – от каждого зависит мера тяжести Господней ноши. Вроде бы об этом странно говорить, ведь Крестная жертва произошла столько столетий назад, но время – это категория здешнего бытия. А Бог и тогда видел нашу жизнь нынешнюю, и тогда страдал за нас нынешних, и мы нынешние неким образом имеем свободу выбирать, готовы ли мы Его страдания уменьшить там, на Кресте, или нет. Или предпочтем преумножать их…
ОСТАВАТЬСЯ ЖИВЫМ
«Церковь – не массовый блогер»
Выход есть
Жизнь общества в целом складывается из того, что происходит в сердце каждого человека, а к каждому в сердце не заглянешь, поэтому на этот вопрос ответить достаточно сложно. Но я как священник, который регулярно исповедует и общается с прихожанами в храме, не замечаю в них глубокого осознания того, что происходящее сегодня с нами коренится в несоответствии нашей жизни воле Божией и христианскому призванию. Очень редко встречаются люди, расценивающие события внешней общегосударственной жизни как следствие внутренней неправильности и неправости каждого по отношению к Богу.
Президент благотворительного фонда «Предание» Владимир Берхин в противовес складывающейся традиции осмысления ситуации пишет: «Кризис – это что угодно, но только не эпоха массового смягчения нравов и возвышения стремлений. Кризис – это разгул низменных страстей, а не просто абстрактные «испытания», которые помогут нам стать лучше». И с этим трудно не согласиться… Но ведь кризис кризису все-таки рознь. В истории человечества мы видим неисчислимое количество различных кризисных ситуаций, как глобальных, так и частных, и первым из них был момент грехопадения. Кризисом можно назвать Великий потоп и прочие ситуации, когда народ израильский претерпевал бедствия и скорби, сопряженные с его отступлением от Единого истинного Бога. И нетрудно увидеть, что как раз сначала был вот этот разгул низменных страстей, состояние какого-то распада, а после, как реакция на последовавшие трагедии, – некое оздоровление, связанное с покаянным чувством, которое под влиянием испытаний в сердцах многих людей рождалось. Но на основании этого достаточно сложно говорить о том, что произойдет сейчас. Потому что есть пример и праведного Ноя, который на протяжении долгого времени призывал людей остановить беззаконие, в котором они погрязли, но те не вняли его голосу и погибли. Погрузимся ли мы в нынешний кризис глубоко или беда пройдет стороной, это, наверное, и будет своего рода свидетельством о том, в каком духовном состоянии находится наш народ, наше Отечество.
Путь – через сердце каждого
Многие люди, я знаю, сегодня задаются вопросом: а Церковь может как-то повлиять на процесс ценностной переориентации общества? Мне кажется, что перед Церковью не должна стоять такая задача. Ведь это не какая-то идеологическая, пропагандистская машина, какой зачастую ее пытаются представить. Церковь имеет совершенно другую природу, и ожидать, что она изменит что-то в политической, социальной, экономической жизни общества, бессмысленно. Церковь может лишь свидетельствовать, но каждый человек будет делать свой собственный выбор: прислушаться к ее голосу, впустить в свое сердце евангельские слова или затыкать уши.
Некоторым кажется, что Церковь должна давать оценку каждому событию в жизни страны и мира, но при этом когда она высказывается о чем-то, что им не хотелось бы слышать, они негодуют по этому поводу. Церковь – это не какой-то массовый блогер, у нее совершенно иная жизнь. Господь ее и все в ней создал лишь для того, чтобы человек на земле мог приготовиться к жизни вечной.
Возникает и следующий закономерный вопрос: может быть, Церкви в условиях кризиса и всеобщей дезориентации все-таки стоит взять на себя функцию своеобразного рупора нравственности и здравого смысла, чтобы вытащить общество из той пропасти, в которую оно летит? Я скажу так: глава Церкви – Господь, и Он ее учредил как сообщество спасающихся, а не как какую-то регулирующую структуру в обществе и государстве. Здесь все делается и говорится только ради вечного спасения людей. Не ради их благосостояния или благополучия, не ради того, чтобы одна политическая партия победила другую. Политика – это, к сожалению, всегда определенная игра и борьба, не самая чистоплотная, в которой переплетаются силы и интересы самых различных групп. И порою Церковь, возвышая свой голос в защиту чего-то или против чего-то, совершенно невольно может оказаться встроенной в эту чуждую ей по сути борьбу, хуже – может оказаться используемой втемную.
Самая главная наша миссия – уделить достаточно времени и внимания каждому человеку, приходящему в храм, и дай Бог с этим справиться. Говорить же о какой-то иной миссии – это примерно то же самое, что заставить человека, только-только отходящего от какого-то тяжелейшего заболевания, разгружать вагоны с огромными мешками.
Многие граждане нашего государства сегодня ощущают, что предоставлены сами себе, и на самом деле никому не интересна ни их судьба, ни то, как они живут. Разве не естественно для Церкви Христовой раскрыть свои объятия и показать какой-то путь людям, которые брошены и растеряны? Но Церковь как раз и показывает этот путь, только проходит он не через какие-то внешние преобразования, а через сердце каждого. Если же Церковь попытается вести людей за собой в плане государственного или какого-то другого строительства, то она будет выполнять самые несвойственные ей функции, и это погубит множество людей. Церковь должна находиться на своем месте и делать то, чем кроме нее никто в мире заниматься не может.