игумен Нектарий Морозов – Христианство как образ действий (страница 10)
Общее дело
Общим делом в высшем смысле этого слова мы называем богослужение, Божественную литургию, то, что является общим не только для верующих во Христа людей, но и для небесных сил бесплотных. Но каждый в разной мере участвует в этом деле, в разной мере отдает ему свои силы и свое сердце. Тут все зависит от глубины веры, от мистического настроя, от способности понять, наконец, в чем заключается то, что именуется «делом», и почему оно обязательно должно быть общим.
Поэтому для единения христианской общины, для ее постепенного возрастания необходимы и более простые «общие дела» — вполне материальные, зримые. На приходе такими делами становятся труды по благоустроению этого прихода. Благодаря им вырабатывается чувство ответственности за Церковь, человек перестает быть «внешним» по отношению к ней. Для этого достаточно бывает порой совсем ненадолго взять в руки половую тряпку и ведро, или почистить картошку в трапезной, или убрать на церковном дворе снег.
Это очень важно — знать, что в том благолепии, которое являет собой храм, в который мы регулярно приходим, есть доля и нашего участия, нашего труда. В особенности, опять-таки, общего труда. Мы можем стоять на службе, не говорить, разумеется, друг с другом, но краешком сердца помнить: вот здесь мы потрудились вместе, и здесь… И уже от этого на душе станет так хорошо и тепло, что не останется никакого сомнения: ты — среди родных людей, ты дома.
Сотрудничество
Как уже говорилось выше, очень многое на приходе зависит от его настоятеля. Многое, однако не все. Требуется совместный труд, сотрудничество. Ведь священник — всего лишь на всего человек. Получивший в хиротонии дар Божественной благодати, которая «немощная врачует» и «оскудевающая восполняет», но тем не менее человек. И ему свойственно уставать, болеть, изнемогать, а иногда и попросту — унывать. И если прихожане «делегируют» все полномочия по созиданию общей жизни и всю ответственность в этом отношении ему, а сами предпочтут роль пассажиров в поезде, где он и машинист, и кочегар, то надолго его, скорее всего, не хватит. Не потому даже, что сил окажется недостаточно и здоровья — и того, и другого может быть в избытке. А просто — не видя отдачи, отклика, ответственности взаимной, можно впасть в духовное расслабление, потерять надежду на то, что подъемлемые труды не бесполезны. Конечно, неправ настоятель, который, глядя на прихожан, думает: «Я их учу, наставляю, служу, в конце концов, они должны!..». Как и прихожане, которые убеждены, что, напротив, «ему дана благодать, и он должен!..». Что-то доброе получится лишь в том случае, если каждый будет считать должником себя и делать все, чего этот долг требует: священник — осуществлять свою просветительскую, наставническую миссию, свою отцовскую заботу, а прихожане — помогать ему, участвовать в жизни прихода кто чем может — и духовно, и материально…
Друг друга тяготы…
Есть много частностей, о которых, вероятно, еще можно было бы сказать. Но они и есть частности, а о главном, думается, сказано. Есть, пожалуй, еще лишь одна маленькая, но очень важная деталь: памятование апостольского заповедания, без исполнения которого не получится вообще ничего: «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6, 2). И слов Христа Спасителя: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу» (Лк. 22, 31). Каждый из нас представляет собой совокупность тех тягот, которые ближним надо нести, если они не хотят нас терять. Но и нам надо нести их тяготы, чтобы не лгать, когда мы называем кого-то «братом» или «сестрой». Без этого невозможна церковная жизнь в принципе, без этого невозможна и нормальная, полноценная жизнь приходская. Без этого враг и правда рассеет нас в разные стороны, как ветер пшеницу. А Господь хочет, чтобы мы были вместе, были едино, были одним целым — во имя Его и ради Него. И если мы к этому стремимся, то Он обязательно нам в этом поможет.
ЧТОБЫ ЦЕРКОВЬ И ВПРАВДУ БЫЛА НАШЕЙ
Недавно мне случилось разговориться с женщиной, которая много лет провела в секте «Слово Жизни». Естественно, что сталкиваться с деятельностью этой организации мне приходилось и прежде, равно как и беседовать с людьми, к ней принадлежавшими. Но прежде меня больше интересовали те последствия, к которым приводят человека практики, используемые сектантами, интересовало, чем привлекают миссионеры «Слова Жизни» людей, как упускаем и теряем этих самых людей для Церкви мы. А тут беседа как-то сама собой вышла на вопросы, казалось бы, совсем далекие от области духовной. Однако это лишь на первый взгляд.
Проповедь и финансы
Меня неожиданно зацепило оброненное собеседницей выражение — «слово о пожертвовании». Заинтересовался. Оказалось, этот момент является одним из ключевых в богослужении в «Слове Жизни». Я знал, что все члены секты платят десятину. Но как-то не задумывался о том, что щедрость прихожан и их усердие к материальному служению «церкви» этим не ограничиваются. А тут задумался, стал расспрашивать. Как, например, слово о пожертвовании влияет на эту щедрость. Выяснил: лишь только оно заканчивается, по залу собраний расходятся служители со специальными ящичками и прихожане опускают туда деньги, кто сколько может. Никто не обязан, но большинство думает иначе. А остальные… как могут поступить остальные, если стоящие рядом жертвуют? Следуют их примеру.
Но и это еще не все. Время от времени приезжают «странствующие» проповедники. Их ведь надо поддержать? — Безусловно. И производится сбор средств для них. Сбор всегда успешный. И целевые пожертвования существуют — например, на новую аппаратуру для музыкального сопровождения богослужений или на что-то, не менее необходимое. Такое вот усердие…
Послушал я, и сначала возмущение мной овладело: как же обирают бесчеловечные сектанты бедных людей — ведь не только обеспеченные бизнесмены несут деньги, но и пенсионеры, которых впору самих было бы содержать «церкви»! А потом это чувство сменилось другим, более горьким: делают-то это люди добровольно. Да, их, что называется, «раскручивают», с ними «работают», на них воздействуют примером. Но в результате они жертвуют, они отказываются от чего-то своего и при этом не уходят, не бегут от таких «лишений». Почему я характеризую возникшее чувство как горькое? Об этом отдельный разговор.
А как у нас?
Мы не произносим слов о пожертвовании с амвона. Кружка для добровольных приношений, как правило, стоит где-то в районе свечного ящика — кто захочет опустить в нее сдачу, тот опустит, внимание на этом особенно никто концентрировать не будет. Практика обнесения храма тарелочками для сбора денег в большинстве приходов себя потихоньку уже изживает, если еще не изжила. И лично меня это очень радует, радовало, по крайней мере… Зачем искусственно подталкивать людей к тому, что является делом личной совести каждого христианина? Ведь жертва добровольная, свободная имеет перед Богом куда большую цену!
Но вот уже на протяжении довольно-таки долгого времени мне приходится заниматься обычным настоятельским делом: искать средства на благоукрашение и перманентную реставрацию храма, а заодно на строительство еще одного. И еще одного. И еще… И деньги не то, чтобы становятся центральным фактом моего бытия, но, во всяком случае, занимают в моей настоятельской жизни неоправданно большое место. Есть, впрочем, и положительные моменты: искать-то деньги ищешь, думать о них думаешь, но и расставаться с ними приучаешься очень легко: ведь работы по большей части выполняются в долг, поэтому — что пришло, то и ушло сразу, без паузы.
И вот эта самая усталость от «финансовой неустроенности» наводит на определенные размышления, о возможности которых я когда-то даже не подозревал. И не меня только — мне ведь и с другими собратиями-храмостроителями нередко приходится своими чувствами да переживаниями делиться. Вот храм — реставрируемый, благоукрашающийся, строящийся… Разве он мой? Или архиерейский? Нет. Чей же тогда? Конечно, Божий. Однако и людям он принадлежит — тем, которые в него приходят, здесь молятся, здесь находят примирение с Богом, утешение и успокоение. И большинство из них по-настоящему радуется, когда видит, как вырастает новый иконостас, как кроется медью крыша, как «свежеет» фасад. Но… Даже стыдно об этом говорить, язык не поворачивается… Как же мало тех, кто всерьез задается вопросом: а как принять во всем этом участие лично мне? Кто-то, кажется, искренне убежден, что все «само собой» происходит, делается, кто-то благодарит настоятеля. Но редко кто подходит и спрашивает: «Батюшка, а какая помощь нужна?». И еще реже — когда кто-то без вопросов понимает — как и помогает.
Нужна подсказка?
Безусловно, среди наших прихожан не так уж много богатых людей. Что богатых — и просто обеспеченных маловато! И их пожертвования в большинстве случаев — не решение проблемы, а всего лишь лепта вдовицы. И приходится просить за стенами храма, у тех, кто зачастую и порог-то церковный пару раз в год переступает. Но именно лепта