Игорина Рускова – Группа продленного дня (страница 27)
Позже Аня поняла, что этими чудовищами были ее эмоции, непонятные, слоистые, шершавые, но так до сих пор и не избавилась от страха перед ними, поэтому всякий раз, когда Глеб оставлял ее одну в комнате, ощущала себя маленькой и сходила с ума.
Она глубоко задышала и, чувствуя, как сердце стало биться чаще, сильнее прижала ладони к груди. Нужно срочно включить музыку, аудиокнигу или подкаст – что угодно: еще хоть одна минута тишины наедине с собой окончательно выведет ее из равновесия.
Руки тряслись – она никак не могла достать наушники из чехла. Наконец удалось. Нежно запела Шаде.
Аня любила ее песни. Они расслабляли, уносили из тревожной, темной и злой реальности в реальность другую – спокойную, светлую, чистую.
Она открыла телеграм. Первый сверху чат. «Моя».
Одна галочка.
Наверное, Даша уже спит: обычно подруга читала ее сообщения моментально. Аня волновалась за нее, видела, как та переживала из-за Олега, и хотела убедиться, что подруга нормально добралась до дома, не натворив глупостей.
Она подождала еще секунд десять.
Одна галочка.
Ну точно спит, иначе тут же бы записала длинный эмоциональный войс.
Аня вздохнула и открыла свою страницу в социальных сетях. Около ста пятидесяти тысяч человек в подписчиках. Комплименты, милые эмодзи: реакции на ее счастливую жизнь.
Комментарии под последней фотографией с Глебом.
Она усмехнулась. Ну да, идеальный мужчина! Он даже конфликты решает безупречно – просто не замечает их.
Личные сообщения. Аня редко туда заходила, но сейчас захотела полистать их: это было нужно ей, чтобы ощутить себя не такой одинокой. Не такой одинокой, какой ощущала себя в своей комнате в детстве. Не такой одинокой, какой ощущала себя рядом с мужем сейчас.
Реакции на сторис – в основном, много эмодзи. Взгляд зацепился за начало одного сообщения. «
Она оторвала глаза от экрана и в недоумении уставилась перед собой.
Этого не может быть.
Память помимо воли с бешеной скоростью отматывала события двенадцатилетней давности в обратном порядке.
Анита…
Большой палец нерешительно коснулся экрана. Сообщение открылось полностью.
Она сидела на диване, поджав под себя ноги, раз за разом перечитывая девять предложений. Он всегда умел складывать их так, чтобы попадать в центр ее сердца, а она всегда умела отвечать на них так, чтобы попадать в центр его сердца. Их переписки в институте были похожи на переписки героев романов. Аня так их любила… А вот с Глебом они почти не переписываются: у него нет времени на подобные «глупости».
Взгляд снова прилип к экрану.
«
Она бросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Как надоели эти переживания! Иногда от них ее не могла отвлечь даже Шаде. Вот и сейчас Аня перестала слышать музыку, которая по-прежнему звучала в наушниках. В голове проносились привычные рассуждения. Она знала их наизусть: каждый раз после конфликтов с мужем думала об одном и том же.
С одной стороны, Глеб – не романтик, не говорит о чувствах, не делает комплименты, не флиртует с ней. С другой – много зарабатывает, не жалеет денег: недавно подарил машину (и вообще часто что-нибудь дарит), решает ее проблемы, даже проблемы ее подруг (кто бы еще одолжил Пат на стартап). С одной стороны, она несчастлива в браке, задыхается рядом с Глебом. С другой – любит (или ей так кажется?) мужа и хочет наладить с ним отношения.
Что со всем этим делать? Может, просто выкинуть из головы? Может, эти проблемы она и правда придумала сама? Выдумала из ничего, а теперь страдает. Глеб постоянно говорит, что она не в себе, словно не в этой реальности.
Об этом думать Аня Тальникова боялась. Она боялась думать о том, что с ней что-то не так. А еще боялась, что окружающие будут думать, что с ней что-то не так. Но главным ее страхом было другое: она боялась, что с ней
Раньше ей так не казалось. Раньше она чувствовала себя счастливой.
Она чувствовала себя счастливой в детстве. Она чувствовала себя счастливой в школе. Но счастливее всего она чувствовала себя на первом курсе института.
Аня приехала из Самары в Москву за мечтой – окончить журфак одного из лучших вузов страны с красным дипломом и сделать карьеру в СМИ. Правда, изначально мечта казалась неосуществимой: мама Ани была против переезда. Она не сомневалась: без родительского присмотра дочь, домашняя приличная девочка, обязательно свяжется с плохой компанией и сломает себе жизнь. Аня уговаривала ее, обещала, что никогда не свяжется с плохой компанией и будет хорошо учиться, но мама не уступала.
В какой-то момент Аня смирилась с «самарским» и уже попрощалась со своей мечтой (не могла уехать без маминого одобрения), но на помощь пришла крестная – школьная подруга мамы: она уже десять лет как жила в Москве в собственной квартире одна, работала переводчицей в Министерстве спорта и, когда узнала, что крестница, которую любила как родную дочь, хочет поступать на московский журфак, поддержала ее.
– Это
Та подумала сама, потом посоветовалась с мужем и в итоге повела себя не как эгоистка: отпустила дочь в Москву.
Аня поступила на бюджет. На первой же лекции познакомилась со своей будущей лучшей подругой – Дашей Меркуловой, с которой дружила уже тринадцать лет. Аня тогда сосредоточенно слушала, о чем говорит преподаватель, и конспектировала каждое его слово, как вдруг почувствовала, что кто-то тянет ее за руку.
– Я сейчас сейчас упаду в обморок и умру, – прошептала сидящая рядом рыжеволосая девушка: она была очень худая и очень бледная.
Аня подумала, что девушка действительно прямо сейчас умрет, и, махнув рукой на лекцию и конспект, быстро вывела ее из аудитории. Через пять минут та пришла в себя, улыбнулась и сказала: «Так тяжело быть красивой… Кстати, меня Даша зовут. Спасибо, что спасла мне жизнь».
С того дня они стали дружить – несмотря на то, что были очень разными (а может, как раз поэтому). Даша постоянно устраивала в квартире, которую ей снимал отец, вечеринки, пропускала лекции из-за моделинга и встречалась с несколькими парнями одновременно. Аня прикрывала ее по учебе, училась сама и ни с кем не встречалась.
Крестную она почти не видела: как выяснилось, та часто летала в командировки – сопровождала российских спортсменов на международных соревнованиях, так что, по сути, у Ани (как и у Даши) была собственная квартира, куда она могла приводить кого угодно (но, в отличие от подруги, не делала этого).
Так продолжалось до декабря.
Зимнюю сессию Аня сдала на «отлично». Более того, стала одной из лучших студенток на курсе. Родители гордились (мама – особенно). Крестная дарила подарки и давала деньги, намекая, что не стоит рассказывать маме про ее частые командировки. Аня в ответ смеялась: чувствовала себя самой счастливой. Почти. Ей не хватало только одного – любви. Все парни вокруг казались скучными, глупыми, а Аня хотела найти особенного.
В начале второго семестра она познакомилась со Стасом. Он подошел к ней, когда она стояла на светофоре рядом с институтом, и попросил разрешения посмотреть на нее.
– Я никогда не видел такую красивую девушку, – серьезно сказал он. – Можно я посмотрю на вас ровно минуту, чтобы запомнить навсегда?
Аня смутилась, растерялась, а потом улыбнулась.
Через десять минут они уже пили кофе.
Оказалось, Стас учится в ее же вузе, только на факультете «Реклама и связи с общественностью». Оказалось, он тоже не из Москвы. (У них вообще оказалось много общего.)