Игорина Рускова – Группа продленного дня (страница 25)

– Женечка, – он задержал дыхание и через несколько секунд осторожно выдохнул, – понимаешь, я сказал это, потому что… Почувствовал, что ты для меня и правда особенная девушка, но… Жениться прямо сейчас я не готов.

Олег не знал, как признаться в том, что не собирается жениться на ней в принципе, поэтому предпочел дать ей надежду, смягчив истинное положение дел двумя словами: «прямо сейчас».

– А и не надо прямо сейчас, – быстро ответила Женя, мысленно возвращаясь на край обрыва: нет, она не сорвалась – ей показалось. – Главное, что мы теперь – жених и невеста.

Женя Кузнецова не была дурой: когда произносила это, все понимала. И то, что Олег сделал ей предложение, чтобы позлить Дашу, и то, что он – бабник. Но она надеялась, что рядом с ней он изменится, а ради этого была готова на многое – даже притворяться дурой. (А может, Женя Кузнецова на самом деле была дурой.)

– Я не хочу тебя торопить. Но я хочу всегда быть с тобой.

Она произнесла это и в ожидании его реакции заискивающе улыбнулась, а потом подумала о том, что очень хочет жить с ним в этой (или любой другой) квартире.

Олег ни разу не предлагал ей вместе жить, хоть она и часто ночевала у него. Он был гостеприимным, приглашал ее провести вечер и ночь вместе, но разговоров о переезде не заводил никогда. Женю это обижало.

Каждый раз, когда утром Олег заказывал ей такси, она чувствовала себя нелепо, как будто превращалась в этот момент из желанной женщины в навязанное, а оттого особенно отталкивающее, обязательство. Впрочем, недовольства не показывала: садилась в такси и послушно приезжала ночевать (только ночевать) на следующий день. Успокаивала себя, что прошло слишком мало времени. Слишком мало времени для такого серьезного шага – жить вместе.

– Иди ко мне, – он притянул ее к себе.

Олег чувствовал себя крайне неловко и не хотел продолжать разговор. Конечно, он мог сказать, что его предложение – фейк: сделать то, что умел делать в совершенстве – обидеть девочку. Конечно, он мог, но с удивлением понял, что боится. Боится сделать ей слишком больно. Да, впервые в жизни Олег Воронец побоялся обидеть девочку. Обидеть так подло.

Женя прижалась к нему и прикрыла глаза: как-нибудь. Все как-нибудь разрешится само собой.

В ту ночь они заключили одним им понятный договор. Олег был благодарен Жене за то, что она не потребовала от него шага вперед – назначить дату свадьбы и начать подготовку к ней, поэтому не сделал шаг назад – не взял свои слова по поводу предложения обратно. Женя была благодарна Олегу за то, что он не сделал шаг назад – не взял свои слова по поводу предложения обратно, поэтому не потребовала от него шага вперед – назначить дату свадьбы и начать подготовку к ней.

С этого момента у них появилась общая тайна. Тайна, которая сделала их ближе друг к другу и дальше друг от друга одновременно. И никто из них так и не решился признаться себе в том, что она – единственное, что их связывает.

Глава 10

Хлопковые плетеные веревки впиваются в тонкую кожу ее голых запястий и щиколоток. Она тоже голая – на ней нет даже трусиков. Руки, ноги, шея – все тело затекло, хотя с того момента, как он затолкал ее в багажник, прошло минут десять, не больше. Она не успела понять, как все случилось.

Они ехали и разговаривали. Он шутил, говорил комплименты, а потом остановил машину и сказал, что ему нужно что-то взять сзади. Ей показалось странным, что он вышел из машины, чтобы это сделать, но когда он резким движением завел ее руки за подголовник и умело и быстро, будто практиковал этот фокус постоянно, надел на них наручники, вопросов у нее больше не осталось.

Сначала он не трогал ее – только смотрел и называл своей куколкой.

Когда он произнес это слово в первый раз, полушепотом, по слогам – «ку-кол-ка» – ее парализовало. Тело как будто перестало принадлежать ей – стало тяжелым, слишком тяжелым, чтобы им можно было шевелить. Она направила внимание внутрь своей головы – зацепиться за какую-нибудь мысль, хотя бы за одну, чтобы перестать так сильно бояться, но у нее не получилось: там было пусто. Ничего.

Потом он начал гладить ее по лицу. По ее красивому лицу: так он говорил о нем, пока его крепкие пальцы несильно сдавливали щеки, скользили по нежной коже век и ресницам, оттягивали нижнюю губу.

Когда на светофоре загорелся красный и у него была целая минута, чтобы полностью сосредоточиться на своей пассажирке, он попытался ее поцеловать. Она в ответ крепко сжала зубы и замотала головой, но, получив пощечину – звук был глухим, резким – вскрикнула и приоткрыла рот. В этот момент в него ворвался большой настойчивый язык и уверенно проделал все, что хотел его хозяин.

На следующем светофоре, который освободил его руки еще на пару минут, он сжимал ее грудь, особое внимание уделяя соскам и выкручивая их так, что они краснели и увеличивались в размерах, мял бедра и иногда дотрагивался до области между ними.

Она не понимала, почему не пытается сопротивляться, а еще не понимала, почему он проделывает с ней это насильно: обычно к подобному поведению какой-то процент мужчин прибегает только тогда, когда не видит возможности получить секс по обоюдному согласию, а он даже не предложил ей провести ночь вместе – кто знает, возможно, она и согласилась бы.

Мысль, которая в следующую секунду пришла в голову (лучше бы там по-прежнему было пусто), ужаснула: ему просто нравится насиловать, он возбуждается от самого процесса и своих ощущений в нем.

– Я хочу почувствовать тебя прямо сейчас, не могу больше ждать, – сказал он и свернул с главной дороги.

Через какое-то время машина остановилась в лесу.

«Мы где-то в районе МКАДа», – машинально подумала она.

– Как думаешь, нам нужен презерватив? Кажется, у меня была пачка. Хотя… Такая девочка, как ты, наверное, очень внимательно следит за своим здоровьем.

Он открыл бардачок. Она посмотрела туда и оцепенела.

Нож. Обыкновенный складной нож.

Заметив ее взгляд, он вытащил его, начал рассматривать, а потом медленно выдвинул лезвие.

– Нравятся такие игрушки? Возьмем его с собой?

Ей стало так страшно, что она закрыла глаза, а через мгновение почувствовала на своей шее холодное металлическое касание.

– Я сейчас сниму наручники, – тихо и как-то даже ласково сказал он. – А ты представишь, что они по-прежнему на твоих руках, и не будешь мне мешать наслаждаться тобой. Договорились?

Она кивнула.

– Умница, – похвалил он и, положив нож между ее ног, вышел из машины.

Она, наблюдая за тем, как он медленно подходит к передней правой двери и открывает ее, не двигалась, почти не дышала.

– Выходи, – его тон стал отрывистым, командным. – Быстро!

Она не пошевелилась. Тело словно приросло к сидению.

Тогда он схватил ее за плечо и с силой потянул на себя. Сопротивляться было бесполезно (ну или ей так казалось), поэтому она вышла из машины, стараясь не порезаться о нож, который по-прежнему лежал между ее ног, и застыла на месте.

– Дай мне нож.

Эти слова будто разрезали воздух. Стало очень страшно.

Она медленно наклонилась к пассажирскому сидению и через несколько секунд протянула ему нож.

Он спокойно взял его, улыбнулся и провел лезвием по ее волосам. Какое-то время он молча смотрел на нее, неподвижно стоящую у машины, а потом снял с нее обувь.

– У тебя очень красивые ноги, – сказал он.

Ее голые ступни тут же сжались. Сначала – от его прикосновений – они ощущались какими-то колючими, потом – от прикосновений влажной холодной земли.

Пока он раздевал свою пассажирку – делал это медленно, держа в одной руке нож и иногда дотрагиваясь лезвием до ее голой кожи, ее тело постоянно покрывалось мурашками: не только от ужаса, но и потому, что на улице, а тем более в лесу, было прохладно.

Он крепко взял ее за плечи и повел к уже открытому багажнику. Ее взгляд зацепился за веревки, лежащие в нем.

– Тебе пойдет быть связанной, – усмехнулся он, а потом развернул свою пассажирку к себе спиной и привязал сначала левую, а потом правую ее руки к газовым упорам багажника. (Для чего? Она ведь не сопротивлялась! Мысль о том, что ему просто нравится насилие стала казаться ей очевидной.)

Секс – без презерватива – длился минут десять. В момент оргазма он задрожал, застонал, по-животному захрипел, и она ощутила, как на ее поясницу льется теплая жидкость.

После он поцеловал ее в плечо, отвязал, повернул к себе лицом и крепко, настолько, что ей показалось, его руки вот-вот сломают ее, обнял.

– Я и не думал, что сегодня ночью мне достанется такой подарок, – прошептал он. – Не хочу, чтобы ты видела, куда мы едем, поэтому весь оставшийся путь ты будешь здесь.

Он связал ее руки вместе и, немного подумав, проделал то же самое с ногами.

Это невозможно! Она была уверена, что с ней такого точно никогда не случится, а теперь лежит в багажнике, а хлопковые плетеные веревки впиваются в тонкую кожу ее голых запястий и щиколоток.

Внезапно она подумала о том, что если бы ей досталась роль одного из главных героев в фильме ужасов, она стала бы первой жертвой маньяка – самонадеянной, беспечной и ужасно глупой красоткой.

Через время она почувствовала, как перестал дрожать мотор, и услышала звук закрывающейся двери.

Багажник открылся.

Он улыбался и смотрел прямо ей в глаза.

– Надеюсь, тебе понравилось, моя куколка, а теперь мы перейдем к самому интересному.