Игорь . – Настоящая радуга (страница 5)
Путешественники начали проникать в Тибет во второй половине прошлого века. Тибет был «запретным», таинственным», и даже на рубеже XX века редко кому из европейцев удавалось пробраться в сердце Гималаев. А Данибегашвили побывал там задолго до европейских путешественников, и в том нет никаких сомнений: всего лет сто назад путешественник Пашино был отмечен Географическим обществом за то, что открыл полиандрию в предгорьях Тибета, Данибегашвили же пишет о многомужестве без особого удивления, так же как и о том, чем питаются тибетцы, и о том, что в Тибете можно было бы торговать русскими шелковыми тканями.
Данибегашвили не жалуется на дорогу, не говорит и ее трудностях. Более того, он сдержанно заявляет: «Дорога из Кашемира в Семиполатскую крепость, простирающаяся на три тысячи верст, весьма ровна». Где пешком, где на лошадях, месяц за месяцем проводя в самых негостеприимных местах земли, посланник грузинского царя лишь однажды позволяет себе сказать о дороге от Тибета до города Яркенда в Синьцзяне: «Сие путешествие для меня было очень скучно: ибо безплодие той дороги, по которой я ехал, величайшие рвы и высочайшие горы, в числе которых есть ледяные, рождали в душе моей несносное чувство горести, и это чувство тем более увеличивалось, что все места сии необитаемы».
Потом, через сто лет, по этим же местам пройдут и Пржевальский, и другие путешественники, которых мы привыкли называть великими. Они опишут эти высокогорные бесплодные долины, привезут оттуда фотографии и рисунки, и читатель сможет хоть в малой степени оценить величие жертв и лишений, на которые шли эти путешественники. Но в те годы, когда вышла в свет книга Данибегашвили, чувство горести, рождавшееся у путешественника, прошедшего полмира, никто разделить и понять не мог.
Пройдя безлюдные пустыни, Данибегашвили надолго остановился в Яркенде, а оттуда отправился в Турфан, оставив краткое описание Синьцзяна. Теперь оставалось лишь три месяца пути до Семипалатинска, куда путешественник стремился. «Дорога для меня была очень приятна, — вспоминает грузинский путешественник, — потому что в продолжение оной видел я множество различных народов, как-то: Калмыков, Киргизцев, Козаков (казахов. —
Данибегашвили почти дома. Еще немного…
В Семипалатинске Данибегашвили уже ждали. «Из Семипалата 7 дней ехал я на почтовых лошадях до Омской крепости, где я удостоился видеть почтенную особу генерала Глазенапа…» Отсюда Данибегашвили отправился на Макарьевскую ярмарку (несомненно, за годы путешествия он не забывал и о своих торговых делах) и дальше — в Москву.
А через два года он сам (по его словам) перевел на русский язык рукопись своего путешествия и издал ее в Москве с помощью известных в Москве людей, к числу которых принадлежал, например, «ординарный профессор и кавалер Иван Двигубский».
Вот и все о путешествии. Дальше начинаются загадки.
3
Это основные вопросы, которые возникают при чтении книги грузинского дворянина Данибегашвили. Есть и другие.
Итак, начнем по порядку. Попытаемся ответить на первый вопрос, вернее, расскажем, как отвечали на него грузинские исследователи и к какому выводу пришел Л. Маруашвили.
В конце XVIII века международное положение Грузии было очень тяжелым. Мудрый и предусмотрительный царь Ираклий II понимал, что Грузия не сможет сама справиться с агрессией южных соседей — Персии и Турции, войска которых столетиями опустошали страну. Большая часть грузинской знати, да и сам царь склонялись к союзу с Россией и к вхождению в Российскую империю, видя в этом спасение от вторжений с юга. Но заключенный с Россией в 1783 году Георгиевский трактат еще не давал Грузии полной уверенности и защите от персов. Даже в 1795 году войска Ага-Магомет-хана вторглись в Грузию, которая хотя и была защищена формальным союзом с Россией, но реальной помощи пока не получила. В этой обстановке при грузинском дворе появился некий царевич Паата, который был сыном карталинского царя и провел юность в Англии и Франции. Царевич возглавил партию, ратовавшую за сближение с Англией.
А в это время в индийском городе Мадрасе жил купец Шах-Амирян. Это был сказочно богатый человек, сильный своим влиянием среди армянских купцов в Индии и на Ближнем Востоке — весьма могущественной и многочисленной колонии, с которой считались и правители азиатских государств и даже англичане. Кроме того, у Шах-Амиряна были свои люди и в Грузии — армянские купцы и грузинские католики, к числу которых принадлежал и отец нашего Данибегашвили. Шах-Амирян преклонялся перед военным и государственным талантом царя Ираклия и лелеял мечту создать на Кавказе объединенное грузино-армянское царство, которое ориентировалось бы на Англию и другие европейские державы. Итак, из того, что мы знаем об армянском купце, следует: Шах-Амирян был не просто купцом — он был главой заграничной партии сторонников Ираклия.
Кто же такой Данибегашвили? Сохранился важный документ, подписанный сыном Ираклия — грузинским царем Георгием. В нем царь, посылая Данибегашвили и Индию в 1799 году, подтверждает за ним титул его отца — пятисотник (хутасистави), дворянство и его земельные владения в Тбилиси. Из этого документа обнаруживается, что отец Данибегашвили имел какие-то связи с Индией и не раз выполнял там поручения грузинских царей. И царь Георгий отправляет Рафаила Данибегашвили в Индию к сыну Шах-Амиряна.
Гели теперь вспомнить начало книги Данибегашвили, то окажется, что он отправился в свой долгий путь в 1795 году. И послал его в Индию не Георгий, а Ираклий, умерший в 1798 году, после нашествия персов, сжегших Тбилиси и разоривших Грузию. Так когда же Данибегашвили все-таки отправился в Индию?
Оказывается, он был там два раза, но почему-то не захотел уточнить это в своей книге. Первый раз он едет в Мадрас в 1795 году и даже берет в апреле того года 60 рупий взаймы у армянского священника. Там, в Индии, он, по его же словам, не застает армянского купца в живых. Он выполняет формальную часть поручения — передает сыну купца дарственную на деревню и через некоторое время возвращается обратно. Это случилось в 1798 году. Неизвестно, встречался ли он в Мадрасе со сторонниками Шах-Амиряна, но если даже и встречался и вез какие-то документы назад, то к моменту его возвращения из первого путешествия обстановка в Тбилиси изменилась настолько, что эти документы никого уже не интересовали.
Царь Ираклий успел перед смертью раскрыть заговор царевича Пааты. Царевич был казнен. Персы сожгли Тбилиси и разорили страну. Вступивший на престол в 1798 году Георгий полностью находился на прорусских позициях. Он полагал, что любое промедление гибельно для Грузии. Несмотря на угрозы персидского шаха, Георгий направил посольство в Москву и присягнул на верность императору Павлу. Император также не терял времени даром. Отправив Георгию атрибуты царской власти, он прибавил к ним реальную военную силу: два полка — егерский и мушкетерский. Затем в Тбилиси появился русский посол крупный вельможа в доверенное лицо императора граф Мусин-Пушкин.
И вот в это время, когда Грузия почти вошла уже в состав Российской империи, царь Георгий вдруг вновь посылает в Индию Данибегашвили, столь недавно оттуда вернувшегося. Формальный повод не очень понятен — просто к сыну армянского купца. В гости? С устным поручением? В любом случае дело настолько важное, что грузинский царь издает рескрипт, где подтверждает все чины, права и привилегии семьи Данибегашвили.
Заподозрить царя Георгия в двойной игре невозможно. Известно, что он не был склонен к сложной дипломатической политике, да и на что ему связи с армянским купцом в Мадрасе, если Грузия уже практически присоединена к России по его же прошению?
Зато в это время в Грузии уже есть люди, заинтересованные в том, чтобы как можно подробнее разведать обстановку в Индии и прилегающих к ней странах. Сам Павел, рассорившись с англичанами, планирует поход казаков в Индию. Только что вернувшийся из Индии влиятельный, опытный и с большими связями грузинский путешественник мог привлечь к себе внимание русских дипломатов. Но если у Данибегашвили было задание от русского правительства, тогда значительно удобнее было посылать его, как и прежде, в качестве личного посланца грузинского царя.
Следовательно, книга должна начинаться словами: «В конце 1799 года был я отправлен грузинским царем Георгием…»
Если эти предположения верны, тогда понятна и неспешность путешествия Данибегашвили, и его интерес к английским владениям и положению индийцев под английским господством, и его поездки в места, которые не могли дать ему материальной выгоды как купцу и никак не относились к официальной цели путешествия.
Данибегашвили провел в Индии и соседних с ней странах четырнадцать лет. Имея большие связи среди армянских купцов, работая даже одно время сборщиком налогов у Великого Могола, Данибегашвили, без сомнения, имел возможность сообщать в Грузию о своем продвижении. Более того, он мог получать оттуда и указания, как вести себя в дальнейшем.