Игорь . – Настоящая радуга (страница 4)
Город, по описанию Данибегашвили, разделяется рекой на две части — старую и новую. «Цвет тела жителей его белый, расположением лица походят они на Китайцев. Все вообще употребляют в пищу сарачинское пшено (рис.
Данибегашвили пишет и об Аве — столице Бирмы, и которой он явно не был и о которой сообщает, что здешний (т. е. Пегу. —
Со слов своих знакомых он рассказывает и об обычаях при авском дворе. Обычаи ему показались курьезными: «Нет ничего смешнее картины положения вышеупомянутых главноуправляющих в присутствии Государя их. Сверх того, что, разговаривая с ним, не иначе должны называть его, как божеством, они не только в присутствии его не могут сидеть, но и стоять, и потому должны ложиться брюхом на пол; и ежели он сделает какой-нибудь вопрос, то не вставая должны отвечать ему».
Сведения, которые Данибегов сообщает о Бирме, довольно точны и тогда, когда он пишет о своих впечатлениях, и тогда, когда сведения эти он получил от торговцев, в первую очередь армянских, встреченных им в Бирме.
Путешественника заинтересовало кораблестроение в Пегу. «Беку по множеству лесов, его окружающих, снабжает Англичан деревьями на построение судов годными. В сем городе Англичане строят суда. И хотя строением судов очень славится Бомбай (Бомбей. —
Надо было на верфях побывать. И тут чуть не случилась беда.
Данибегов отправился на верфи: хотел сам посмотреть, как строятся корабли. Что случилось далее, он рассказывает сам:
«Приход мой туда, с одной стороны, был очень щастлив, а с другой очень нещастлив. Щастлив потому, что в сие самое время начали судно для Государя: это любопытно было видеть. С наружи обложили судно чистым золотом, а внутренность его должна выделана быть дорогими деревьями. Нещастлив же потому, что я не успел еще налюбоваться таким редким для меня зрелищем, как вдруг толпа людей окружает меня, схватывает, влечет в тюрьму, угрожает лишением головы — и за что же? за то, что я, желая подойти к начатому судну по ближе и не могши сделать этого за грязью, по незнанию моему прошел по назначенной для судна сего доске».
К счастью, за злополучного путешественника вступились армянские купцы — богатые и влиятельные люди, которые и убедили начальника верфи, что гость совершил проступок по неведению.
Рассказывает Данибегов и о добыче рубинов, оловянной руды, о торговле в Бирме, об обычаях при дворе и отмечает, что «англичане многократно покушались завладеть сим городом, но безуспешно».
Наконец пребывание в Бирме подошло к концу. Пора было возвращаться в Индию. Данибегов взошел на корабль, который отправлялся в Калькутту, и полагал уже, что его визит в Бирму завершен.
Путешественнику удивительно не повезло. Ведь дорога в Бирму чуть не кончилась морской катастрофой, жизнь там чуть не завершилась тюрьмой. И надо же было так случиться, что на восемнадцатый день плавания из Пегу в Калькутту снова разыгралась жестокая буря.
Данибегашвили так описывает дальнейшие приключения: «Судно наше долго боролось с пенистыми волнами, наконец должно было уступить силе их, и судно наше совершенно разрушилось. С разрушением его многие лишились жизни; благодаря Провидению, с тремя товарищами моими я, бросившись в бывшую привязанную к судну лодку, спас жизнь мою. В сей лодке мы 19 дней носились по волнам Океана, многократно покушались пристать к берегу, но, боясь крокодилов, которых там очень много, и в лесах по берегу Океана лежащих слыша ужасный рев львов (тигров? —
Все-таки удивительно: за многие годы скитаний Данибегашвили наверняка неоднократно подвергался смертельной опасности, испытал множество приключений, но лишь его сравнительно краткое путешествие в Бирму описано именно в личном плане. Словно пока Данибегашвили путешествовал по известным путям, по молодой британской империи, по знакомому в Грузии Ближнему Востоку, он был краток, стоило же ему покинуть привычные места, как в нем проснулся дар рассказчика, романиста.
Но постепенно волнение стихло. Океан стал ровным, мягкие волны накатывались на узкие песчаные пляжи, к которым близко подступали синие холмы Аракана.
В результате кораблекрушения Данибегашвили очутился у берегов этой западной провинции Бирмы, отделенной от остальной страны покрытыми лесом горами. Места эти, пограничные с Бенгалией, были населены слабо. Лишь изредка здесь можно было встретить рыбацкую деревушку. Не удивительно, что опасавшиеся пристать к берегу пассажиры лодки несколько дней не встречали ни души. Наконец они увидели впадавшую в океан реку. Они вошли в устье ее и пристали к берегу, не зная, что делать дальше.
Наступила ночь. Путешественники жались к лодке, готовые в любой момент броситься в нее и грести от берега, как только из леса появится тигр. Но тигра не было. Зато после полуночи они увидели в отдалении огонек. Путешественники побежали по берегу к свету в вскоре поняли, что он исходит из лодки, в которой сидит рыбак. Однако результат их криков и беготни оказался плачевным: рыбак подобрал весла и быстро поплыл вверх по реке. Не успели огорченные путники пройти несколько сот шагов дальше по берегу, как увидели еще один огонек. Второй рыбак перепугался настолько, что бросился в воду и попытался вплавь скрыться от злых духов, за которых принял темные шумные тени на берегу. Но, продолжает Данибегашвили, «мы единогласно закричали в след ему, что мы ему подобные люди. Опомнившись, он возвратился к нам. Мы рассказали ему все случившееся с нами. Он взял нас с собою и привел в свою деревню, где мы пробыли 8 дней, по прошествии которых с сим рыбаком отправились далее…»
От деревни, расположенной на крайнем западе Аракана, было уже недалеко до английских владений. И через два дня путники были приняты английским пограничным офицером, который снабдил их одеждой и устроил на корабль, уходивший в Калькутту, куда Данибегашвили благополучно и прибыл.
В Калькутте Данибегов прожил долго. Он сам признается в том, что пробыл в этом городе «довольное время». Его явно интересует положение англичан в Калькутте, структура их управления провинцией, даже жалованье, которое платят в армии.
Из Калькутты начинается как бы новый этап путешествия. На каждой странице книги мелькают все новые названия индийских городов и местностей, причем, если отметить их на карте, окажется, что Данибегов не всегда последователей в описании — словно, проехав город и побывав в других, он возвращается назад и описывает места, которые остались далеко позади. Данибегашвили пишет об обычаях индийцев, о положении англичан в различных княжествах, даже о пенсиях, которые англичане платят магараджам.
Потом, в середине описания Индии, мелькает фраза: «Во время моего здесь пребывания возложена на меня была от Галского владельца должность собирать положеную на народ подать». Но так как эта фраза вклинивается в описание Дели, то очевидно, что Данибегашвили имел в виду делийского султана — одного из последних представителей династии Великих Моголов, которые мирно доживали свой век на пенсии у англичан. Неизвестно лишь: то ли в текст книги вкралась опечатка, то ли Данибегашвили почему-то не захотел называть делийского султана своим именем. Грузинскому дворянину было положено большое жалованье — двести рупий ежемесячно (английский солдат получал в месяц, по словам того же Данибегашвили, лишь семь рупий). Возможно, у него были рекомендации очень влиятельных людей, знакомством с которыми он обзавелся за несколько лет пребывания в Индии.
С большим сочувствием пишет Данибегашвили о том, как при осаде Агры английскими войсками жители отстояли свой город и даже женщины участвовали в этой обороне.
Неизвестно, когда и почему Данибегашвили оставляет свою службу в Дели и отправляется на север. Он явно едет домой, хотя все еще не спешит. Казалось бы, ему ничего не стоило вернуться в Бомбей и по известной дороге сравнительно быстро добраться до дома. Но путешественник избирает невероятно трудный и малоизвестный, даже сейчас нелегкий путь. В книге он объясняет свой выбор любопытством, которое будто бы вело его от города к городу. Вот почему он, по его словам, попал в Кашмир: «Я желал быть и в известном всем европейцам знаменитом городе Кашемире; и чтоб удовлетворить любопытству моему, поехал туда из Норпора в по довольном путешествии прибыл в сей город».
Итак, Данибегашвили вновь покидает места, уже покоренные англичанами, и оказывается в княжествах, подвластных афганцам. Он отмечает, что «англичанам чрезмерно желается завладеть сим городом, но желание их до сего времени безуспешно».
За Кашмиром начинались высокие горы. Пора было поворачивать обратно. Но не тут-то было. Следует лаконичное замечание путешественника: «Оставя Кашемир, я отправился в город Тибет и через 20 дней припыл в оный».