Игорь Зыгин – Собиратель воды (страница 7)

Самира рассмеялась, но не очень весело. В её смехе Назир услышал не злобу, а усталость. Как у человека, объясняющего очевидное ребенку.

– У тебя «было» серебро, водяной. Теперь оно моё. Как и всё, что при тебе. В пустыне другие правила.

Она поднялась, глядя на него сверху вниз. Расстановка сил была предельно ясна.

– Ты думаешь, что спасся. Но твоя судьба всё еще висит на волоске. Пустыня не делает подарков. И мы тоже. За всё нужно платить.

Внезапно Назир ощутил знакомый холодок – тот же, что пронизывал его в храмовом совете, когда политики уклонялись от прямых ответов. Ситуация совершенно другая, но механика та же. Нужно предложить что-то ценное. Быстро.

– Я могу помочь, – сказал он, стараясь говорить увереннее, хотя его подташнивало от слабости. – Я знаю о воде, о том, как её сохранять и…

– Нет, не знаешь, – перебила Самира, и в её голосе Назир услышал не насмешку, а странную горечь, будто она оплакивала его невежество. – Иначе мы бы не нашли тебя умирающим от жажды. Твои городские умения здесь бесполезны, инженер. У нас нет кристаллов, нет водопроводов. Только песок, камни и ровно столько воды, сколько мы смогли добыть или отобрать.

Майсара сказала:

– А он хоть копать умеет? Или в храме за вас это рабы делают?

Назир почувствовал, как щеки загорелись. Не от смущения – от злости. Она принимала его за бесполезного жреца, изнеженного годами легкой жизни. Если бы она видела мозоли на его руках! Дни и ночи, проведенные в подземных коллекторах, по колено в зловонной жиже! Расчеты, требующие такой концентрации, что к концу дня болели глаза и немели пальцы!

Но они видели только рубашку из тонкой ткани и кожаные сандалии, хотя и те уже были потрепаны пустыней.

В этот момент он поклялся себе, что докажет – он не изнеженный мечтатель. Не жрец, живущий в башне из слоновой кости. Здесь его статус и знания ничего не стоили. Но он все еще мог быть полезен. Все еще мог применить свой ум.

– Я умею копать, – сказал он, пытаясь сесть, хотя каждая мышца протестовала против этого. – И работать руками. Но могу предложить больше, если дадите шанс.

Самира окинула его оценивающим взглядом.

– По крайней мере, ты не скулишь, как другие городские, которых мы находили. Это уже что-то.

К ним подошёл крепкий мужчина со шрамом, пересекающим левую щеку. Движения резкие, взгляд враждебный. В его походке было что-то от хищника – крадущаяся плавность, маскирующая готовность к насилию.

– Вот, значит, какой улов, – сказал он, разглядывая Назира, словно тот был куском мяса на прилавке. – Что будем с ним делать, Самира?

– Пока не решила, Аш-Шариф, – ответила она. – Храмовый инженер воды может быть полезен.

– Храмовик? – фыркнул мужчина. – Бесполезные мечтатели. Кормить его – зря тратить запасы.

Назир внимательно следил за разговором. Этот Аш-Шариф. Нужно быть с ним осторожнее. Он не просто агрессивен – он опасен. В его глазах Назир видел жажду – не воды, но власти. И недовольство тем, как Самира управляет положением.

"Надо быть осторожным, – подумал Назир. – Заслужить доверие Самиры, но не стать мишенью для Аш-Шарифа".

– Я мог бы осмотреть ваши системы хранения воды, – предложил он, стараясь говорить нейтрально. – Возможно, я смогу предложить улучшения…

– Заткнись, – оборвал его Аш-Шариф, и в этом коротком слове было столько презрения, что Назиру стало физически неуютно. – Твой голос действует мне на нервы. Самира, если оставляем его, пусть работает. Хоть какая-то польза.

Самира задумчиво изучала Назира, решая его судьбу. Он выдержал взгляд, хотя каждая клетка его тела умоляла о новой порции воды.

"Скажи «да»", – думал он в отчаянии. – "Пожалуйста. Дай мне шанс".

– Хорошо, – наконец сказала она. – Утром начнёшь работать. Аш-Шариф найдёт тебе занятие. Если будешь полезен – останешься. Если нет… – Она не закончила фразу, но смысл был ясен.

– Спасибо, – сказал Назир. Первый шаг сделан. Теперь нужно доказать свою ценность. И не дать Аш-Шарифу повода избавиться от него.

Странное ощущение охватило его в этот момент. В Аль-Мадире он был одним из самых уважаемых людей. Здесь он был ничем – меньше, чем пыль под ногами. И все же, почему-то, это казалось честнее. Там его ценили за родословную и титул. Здесь оценят за реальную пользу.

– Майсара, – Самира обратилась к девушке, – покажи ему, где спать. И дай немного еды. Пусть наберется сил. Завтра ему предстоит доказать, что храмовые инженеры годятся для чего-то кроме красивых слов.

"Я докажу, – подумал Назир, проглатывая оскорбление. – И, возможно, научусь чему-то новому. Если выживу".

Утро в лагере разбойников началось задолго до рассвета. Назир открыл глаза от резкого толчка в бок. Над ним стоял Аш-Шариф, его лицо в предрассветных сумерках казалось высеченным из камня.

– Вставай, храмовник, – произнес он. – Время показать, на что ты годен.

Сон не принес отдыха – всю ночь Назиру снились водопады, фонтаны и озера, а просыпался он от жажды. Тело ныло от сна на жесткой подстилке, но он не показал дискомфорта. Первое правило инженера: никогда не жалуйся на условия работы. Решай проблему.

Он мог бы многое сказать о том, как спина отказывается разгибаться, как суставы протестуют против каждого движения. Но вместо этого молча поднялся, проглотив стон. В горле всё еще было сухо, но хотя бы не так мучительно, как вчера.

Аш-Шариф повел его через лагерь, состоявший из десятка шатров, расположенных полукругом у подножия невысокой скалы. В центре тлели угли ночного костра, вокруг которого уже собирались люди – мужчины и женщины, одетые в практичную одежду цвета песка.

Назир отметил детали: шатры расположены так, чтобы с северной стороны защищать от ветра и песка; скала обеспечивает естественную защиту и тень; место выбрано с умом. Даже здесь, в хаосе пустыни, существовал свой порядок.

– Вот твоя работа, храмовник, – Аш-Шариф указал на загон с тремя верблюдами. – Вычисти все. Вымой поилки. Когда закончишь, получишь воду и еду.

Взгляд Аш-Шарифа говорил яснее слов: "Откажешься – умрешь от жажды. Я просто оставлю тебя в пустыне".

Назир осмотрел загон. Земля покрыта слоем навоза, затвердевшего до состояния камня. Воды для мытья не было видно. Масштаб задачи был несоразмерен его состоянию – он едва держался на ногах, а тут предстояло несколько часов тяжелого физического труда.

"Именно этого он и ждет, – подумал Назир. – Моего отказа или провала. Дать ему повод".

– Чем мне чистить? – спросил он, удерживая голос ровным. – И где взять воду для поилок?

Аш-Шариф бросил к его ногам короткую лопату с треснувшей ручкой и старое деревянное ведро.

– Вода в резервуаре за большим шатром. Бери ровно столько, сколько нужно для поилок. Ни капли больше. – Он наклонился ближе, и Назир почувствовал его дыхание. – Если увижу, что тратишь воду зря, лично вырежу тебе новую глотку.

С этими словами Аш-Шариф ушел, оставив Назира наедине с его заданием. Или наказанием – смотря с какой стороны посмотреть.

"Инженеры Аль-Мадира не сдаются перед трудностями", – напомнил себе Назир, хотя голос в голове звучал подозрительно похоже на отцовский.

Он подобрал лопату, проверил ручку. Треснута, но еще держится. Достаточно крепкая для работы, если действовать аккуратно. Тем не менее, её нужно было укрепить. Осмотревшись, он нашел кусок кожаного ремня, валявшийся неподалеку, и крепко обмотал им трещину. Теперь инструмент был надежнее. Мелочь, но она могла сэкономить силы и время.

"Если ты в аду, – шепнул он себе слова деда, – улучшай то, что имеешь. Даже если это лопата для чистки навоза".

Следующий час Назир методично очищал загон, соскребая засохший навоз слой за слоем. Утреннее солнце поднималось, и воздух быстро нагревался. Пот заливал глаза, но он не останавливался. Каждое движение отзывалось болью в мышцах, еще не восстановившихся после пустыни, но он не позволял себе передышки.

"Ты ведь храмовый инженер, – издевался внутренний голос. – Лучший из лучших. И вот теперь ты – по колено в дерьме. Буквально".

Назир обнаружил, что разговаривает сам с собой. Тихо, чтобы никто не услышал.

– А Халид в это время, наверное, принимает утренние подношения в храме. Наслаждается прохладой, пьет чистую воду…

"И ждет, пока умрет последний кристалл", – ответил он сам себе.

Неожиданно эта мысль придала ему сил. В Аль-Мадире у него не было выбора, кроме как смириться или сбежать. Здесь у него была возможность действовать. Пусть начиная с навоза. Но начиная.

Когда большая часть загона была очищена, он заметил, что его работу наблюдают несколько человек из лагеря, переговариваясь и посмеиваясь. Не просто наблюдают – оценивают. Проверяют, достоин ли он занимать место в их мире. Стоит ли тратить на него драгоценную воду.

Назир не обращал на них внимания, сосредоточившись на задаче. Когда он направился к резервуару за водой, один из наблюдателей – молодой парень с кривой усмешкой – преградил ему путь.

– Эй, водяной, – сказал он с издевкой. – Тебе нравится наша работа? Должно быть, не то, к чему ты привык, а?

Назир почти ощущал, как внимание остальных обострилось. Они ждали его реакции. Провокация была очевидной. Он мог огрызнуться и заработать несколько ударов. Мог заискивать, потеряв остатки уважения. Или…

– Работа как работа, – ответил Назир. – Навоз пахнет одинаково и в городе, и в пустыне.