Игорь Зорин – Протокол «Якорь» (страница 2)

Ночью, уже ложась спать, он не мог отделаться от ощущения дежавю. День, как песчаная буря, стёр границы. Разбитая чашка, старик в трамвае, спор на рынке… Кадры накладывались друг на друга, как эхо в глубокой пещере. Он включил свой терминал, вызывая личные заметки. Запись от вчерашнего утра: «Встреча с агентом «Вертер» в 21:00 у доков. Контрольная закупка.» Больше ничего. Ни слова о разбитой чашке, о статье, о Гроке. Как будто сегодняшний день… был стёрт из вчерашнего будущего?

«Сбой синхронизации…» – прошептал он, глядя в темноту.

И перед сном его мозг, отравленный, но цепкий, выдал последнюю мысль: сегодняшний день был до жуткого, до мельчайшей детали, похож на вчерашний. Но вчера он пил с землянином. А сегодня… сегодня он просто пытался пережить этот день. Или это был тот же день?

Мысль была абсурдной, как полёт на мягком облаке. Но она засела в сознании, как заноза. Зитх закрыл глаза, и ему послышалось далёкое, всепроникающее шипение, уже не из динамиков, а из самой ткани реальности.

Он уснул, и ему снились каменные чаши, падающие с края мира снова и снова.

Глава 1. Проклятый дар

Часть 1. Якорь

Тарское посольство, Силтала, столица Конкордии, система Триада, 2255 год

Воздух в помещении был сухим и горячим, настолько, что голограмма в центре стола слегка дрожала, искажаясь от конвекционных потоков. Пахло озоном и горьковатой тархской пыльцой ксерофитов – растений, которые держали в посольстве для поддержания «родной» атмосферы. Зитх стоял по стойке смирно, ощущая под ногами привычный, надёжный камень пола, привезённый с Тархарра. Его собственные ботинки с мягкой подошвой для бесшумного передвижения казались ему сейчас неуместно легкомысленными на этой древней, испещрённой царапинами плите. Перед ним, за массивным столом из чёрного базальта, восседал не его непосредственный начальник Ваххар, а фигура куда более высокая в иерархии – Старший Советник Кхаррум. Его каменная кожа была испещрена глубокими, ритуальными шрамами, означавшими прямое общение с Созерцателями. Или на тех, кто говорит от их имени.

– Оперативник Зитх, – голос Кхаррума был подобен скрежету тектонических плит, медленному и неумолимому. – Твой отчёт о проекте «Восток»… рассмотрен. Высшими Сферами».

Зитх не дрогнул, но внутри всё насторожилось. «Высшие Сферы» – это не бюрократический термин. Это прямое указание на Созерцателей.

– Мы, тархи, ценим порядок, – продолжил Кхаррум, его пальцы сложены в ритуальную геометрическую фигуру, напоминающую кристаллическую решётку адаманта. – Порядок рождается из твёрдых законов, предсказуемости и контроля. Проект землян бросает вызов этой аксиоме. Их ИИ… это не инструмент. Это дитя. Невоспитанное, эмоциональное, опасное. Его свобода – это хаос в потенции.

– Моя рекомендация о внедрении протоколов безопасности остаётся в силе, – чётко сказал Зитх, избегая прямого взгляда на ритуальные шрамы на лице советника.

– Твои рекомендации касались наших, тархских, протоколов. Это было правильно, но… недостаточно масштабно. Созерцатели вышли из молчания.

В зале повисла тишина, густая и значимая. Зитх почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на жару. Созерцатели не «выходят». Они просто… присутствуют. Или отсутствуют. Их активное действие – событие из легенд.

– Их Воля была передана нам, – Кхаррум произнёс это с благоговейным трепетом, но в уголке его глаза дёргался крошечный мускул – признак стресса, который не должен был быть виден. – Настало время изменений. Цикл подошёл к точке ветвления. Для сохранения стабильности сада, дикое дерево нужно не срубить, а… привить. Направить его рост.

Советник нажал на панель стола. В центре голограммы возникла трёхмерная модель устройства. Оно было небольшим, его форма – идеальная, непрактичная сфера из чёрного материала, поглощавшего свет. Никаких интерфейсов, портов, маркировок.

– Это «Якорь». Артефакт, переданный нам Созерцателями для интеграции в ядро «Востока.

Зитх, привыкший анализировать, уставился на голограмму.

– Советник, разрешите вопрос. Каков принцип его действия? Технические спецификации? Как он обеспечит контроль?

Кхаррум медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло нечто, что Зитх с трудом опознал как… собственную неуверенность.

– Спецификаций нет. Принцип действия неизвестен. Это чёрный ящик в буквальном смысле. Созерцатели не сочли нужным посвящать нас в детали. Они дали две директивы. Первая: внедрить «Якорь» в проект любой ценой. Вторая… – он сделал паузу, взвешивая каждое слово, – ни при каких условиях не раскрывать его происхождение. Земляне и эйли не должны знать, что это дар Созерцателей. Для них это должен быть наш, тархский, модуль контроля. Понятен приказ?

Зитх ощутил глубокий, фундаментальный дискомфорт. Его аналитический ум восстал против такого слепого действия. Он – офицер СБ, его работа – понимать угрозы, а не внедрять загадочные устройства с неизвестными функциями. Это было всё равно что заложить в фундамент города камень с высеченным предсказанием о его падении и надеяться, что это укрепит стены.

– Советник, с точки зрения безопасности, внедрение непроверенного, непонятного артефакта в ключевую систему…

– …является исполнением Воли тех, кто видит дальше и знает больше, чем все наши системы безопасности вместе взятые, – жёстко оборвал его Кхаррум. – Ты думаешь, мы не задавали те же вопросы? Созерцатели были кратки. «Внедрите «Якорь»… или хаос, который последует, будет на вашей совести. Мы не станем вмешиваться во второй раз». Мы не знаем, что значит «второй раз». Мы не хотим узнавать. Наш долг – стабильность. Их инструмент – «Якорь». Твоя задача – обеспечить его внедрение. Используй свой статус, используй их страхи, используй всё. Но устройство должно быть внутри «Востока» к моменту первичной инициализации. Это не обсуждение, Зитх. Это геологическая необходимость.

Давление

Через час Зитх, уже как начальник СБ проекта «Восток», и одновременно куратор проекта со стороны тархов, с тяжёлым камнем неопределённости в груди, сидел в кабинете Сергея Петровича Серпова. Кабинет был расположен в общедоступном секторе «Купола» – жилого и научного модуля, где под прозрачным куполом из поликарбоната, усиленного полем, росли гибридные сады эйли, создавая иллюзию открытого пространства. Здесь пахло влажной землёй и озоном, а не камнем. Зитха это раздражало. Он изменил тактику. От прежней, прямолинейной настойчивости не осталось и следа. Теперь в его голосе звучала ледяная, нечеловеческая уверенность, подкреплённая чем-то большим, чем просто мнение тархского бюро.

– Сергей Петрович, дискуссии окончены. Модуль «Якорь» будет интегрирован в финальную сборку «Востока». Это не предложение. Это условие дальнейшего финансирования проекта Советом Триады и… гарантия его беспрепятственного функционирования в будущем.

Горбунов, привыкший к спорам, попытался улыбнуться.

– Зитх, мы уже обсуждали… Лена Кирилловна никогда не согласится на «чёрный ящик». Нужны хотя бы базовые спецификации, гарантии…

– Спецификаций не будет, – отрезал Зитх. Его каменное лицо не дрогнуло. – Гарантия одна: без «Якоря» проект будет закрыт по соображениям межрасовой безопасности. Формально – по нашим рекомендациям. А неформально… – он сделал паузу, давая словам впитаться, глядя, как в окне за спиной Серпова проплывает автономный дрон для полива, тихо жужжа, – вы же видите, как непросто идёт работа? Случайности. Странные совпадения. Напряжённость. Это только начало. «Якорь» – это не просто контроль. Это… стабилизатор реальности вокруг проекта. Отказ от него будет воспринят как пренебрежение к высшим мерам предосторожности. И тогда давление… сместится с технической плоскости в область, где ни ваши дипломы, ни её гениальность ничего не смогут противопоставить. Мы обеспечим внедрение технически. Ваша задача – обеспечить согласие Воронцовой.

Серпов побледнел. Он был бюрократом, он понимал язык намёков и угроз. Но то, что звучало сейчас, было не похоже на обычные дипломатические игры. Это звучало как предупреждение о надвигающейся буре, причины которой находятся за гранью его понимания. Аргумент, переданный устами тарха, пахнул не бюрократией, а чем-то древним и холодным, как вакуум между мирами.

– Я… я передам вашу позицию Лене Кирилловне, – наконец выдавил он. – Но я не могу ручаться…

– Не нужно ручаться, – холодно сказал Зитх, поднимаясь. – Нужно донести. Со всей… неотвратимостью.

Позже, уже наедине с Леной в её лаборатории, заваленной кристаллическими носителями эйли и бумажными чертежами земного образца, Зитх пытался донести ту же мысль, но уже с искренней, хоть и мрачной, убеждённостью.

– Лена, это не каприз моего начальства. Я и сам не понимаю до конца, что это. Но мне было сказано… что это вопрос не просто успеха или провала. Это вопрос о том, в какой вселенной будет существовать твой ИИ. Спокойной и упорядоченной, или… – он искал слова, и они приходили чужие, заученные, – хаотичной и враждебной. Они называют это «точкой ветвления». И «Якорь» – единственное, что может удержать развитие по приемлемому пути.

– Приемлемому для кого, Зитх? – с вызовом спросила Лена, откладывая в сторону голографический резак. – Для тархов? Для этих ваших загадочных Созерцателей, которые вдруг решили, что им есть дело до нашего проекта?