Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 52)

— Очень занимательно!

— А еще более занимательно то, что в ЦСН он назначается на должность штатного психолога — не имея никакого психологического образования, заметь. И через несколько месяцев, как написано: "за проявленные мужество и отвагу при выполнении боевого задания особой важности" он награждается орденом Красной звезды и ему присваивается очередное звание старшего лейтенанта ГБ.

— Подожди, подожди, это когда было? — Старостин заглянул в досье. — Хм, а что у нас в это время в мире произошло такого интересного?

— А то ты не знаешь! — усмехнулся Немирович. — Кто-то в форме американских морпехов расстрелял весь кабинет министров Саудовской Аравии, включая и короля. После чего к власти пришло новое правительство и тут же сократило добычу нефти, что стало спасением для СССР в финансовом плане. Вот в аккурат после этого, нашего Егора и наградили.

— Это может быть совпадением?

— Всё может быть. Но прошедшим Афган ребятам покрошить толпу министров — это как в тире пострелять. Конечно, я ни на что не намекаю. Но перечисление событий жизни Соколова Егора Николаевича я закончил. Ваше слово, товарищ полковник.

— Собственно говоря, внешне придраться не к чему, все в рамках возможного. Каждое по отдельности. А вот все вместе…

— А еще обрати внимание на связующий момент: Путин, Лавров, вся охрана Путина и этот старлей — все провели какое-то время за границей.

— Я бы сказал, что его надо брать и колоть.

— Ну, собственно, мы с тобой задание выполнили. Дальше пусть думают люди с другой формой погон, нежели у нас.

— И то верно.

Власов побаивался, но Рыжков приказал брать Соколова. Операцию готовили тщательно, и прошла бы она без сучка, без задоринки, если бы этот дуболом, которому приказали оглушить клиента, не перестарался. Вот тогда-то все и забегали, запаниковали, понимая, что Путин обязательно проведет свое расследование. Стали думать, как заметать следы, а тут вдруг мертвый Соколов возьми, да оживи. И первым делом об этом сообщили Немировичу. Хорошо, что он перестраховался, доверился своему невероятному предчувствию и на всякий случай оставил в морге охрану — сам толком не понимая зачем. Но ведь не зря, опять угадал!

Немирович велел держать Соколова под прицелом и по внутреннему телефону сообщил об этом министру МВД. Тот приказал ехать и разбираться на месте. Николай Вениаминович вызвал Старостина и на служебной "Волге" они отправились в морг.

Когда входили в здание этого медицинского учреждения, Немирович, неожиданно даже для себя самого, перекрестился. Старостин посмотрел на него удивленными глазами — Немирович никогда в вере в Бога замечен не был. Но промолчал, как-то нелогично подумав, что сейчас это не лишнее.

Навстречу им суетливо бежал некто в несвежем белом халате:

— Вы из милиции?

Друзья показали удостоверения и, очевидно, патологоанатом, повел их дальше по коридору. Охрана топала следом.

Наконец, зашли в небольшой зал с несколькими столами, на которых обычно делают вскрытие. На первом от входа столе лежал Соколов, почему-то совершенно голый, а напротив него стоял майор милиции, с направленным в сторону Соколова автоматом.

Немирович показал майору удостоверение и приказал опустить автомат. Потом повернулся к человеку в белом халате и спросил:

— Где его одежда?

Тот засуетился, куда-то убежал и через минуту вернулся с ворохом мятой одежды, остановившись перед Немировичем. Тот кивнул на Соколова:

— Отдайте ему. — И, уже обращаясь к Егору, произнес:

— Здравствуйте, Егор Николаевич! Я подполковник милиции Немирович Николай Вениаминович. Мне поручено разобраться с тем, что произошло, и выяснить все обстоятельства. Это мой коллега и помощник, полковник Старостин Михаил Григорьевич. Вы можете говорить, Егор Николаевич?

— Да, могу, — пожал плечами Соколов, натягивая джинсы.

— Отлично! Тогда скажите, как вы себя чувствуете и нужна ли вам медицинская помощь?

— Чувствуя я себя как человек, которому чуть не проломили голову. Но медицинскую помощь надеюсь получить у своего врача в медчасти ЦСН КГБ СССР. Ведь вы уже сообщили моему руководству? Впрочем, на вопросы я отвечать способен. Надеюсь, вы здесь для того, чтобы выяснить, кто совершил на меня нападение?

Глава IV

Я наблюдал за этим подполковником Немировичем, за людьми с кобурами под пиджаками, заполнившими не очень большое помещение прозекторской, и мне очень хотелось телепортироваться куда-нибудь на пляж Варадеро. Но я понимал, что делать этого нельзя. Ничего нельзя сейчас делать, никакой свой дар показывать. Слишком много свидетелей, слишком много будет слухов, рапортов и докладов. Конечно, можно попытаться сделать так, чтобы они ничего не помнили, но, во-первых, это сложно — слишком их много. А, во-вторых, для тех людей, которые их сюда послали, такая потеря памяти будет крайне подозрительной. А всё вместе раскроет меня. Кто я сейчас? — Обычный младший офицер, ничем не примечательный. Ну, есть у них подозрения, после моего оживления они усилились, но подозрения — это не доказательства. Всякое бывает, бывает, что и в морге люди очухиваются, которым неправильно диагностировали смерть. Вскрытия-то еще не было? — Не было. Ну и всё!

Поэтому я решил ждать случая, когда останусь один, и предупредить Путина о том, где я нахожусь. Пусть он меня и вытаскивает. Так будет правильнее. А сейчас поиграем в их игру, бояться пока нечего.

— Вы меня извините, Егор Николаевич, но отпустить я вас пока не могу, — сказал тот, который назвался подполковником Немировичем, — да и ваше руководство считает вас мертвым, поэтому сутки еще точно не хватится. — Здесь, он, конечно, схитрил, о моей смерти никто еще в КГБ не знал. — Я человек маленький, поймите меня и не держите зла, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. После чего, несомненно, мы расстанемся к общему удовлетворению. А пока предлагаю добровольно проехать с нами и оказать содействие следствию, что является обязанностью каждого гражданина СССР.

Я пожал плечами:

— Хорошо, поехали. Но я не виноват, если после удара вашего бугая, я что-то мог и забыть.

При этих словах я заметил, как у полковника Старостина, если я правильно запомнил его фамилию, дернулось веко. Не понравились ему мои слова, ой, не понравились! Но он сдержался.

Мы все вместе вышли из морга, причем, я — в окружении охраны, но наручники на меня не одели. Эх, беспечные времена позднего СССР! Ничего, скоро вас жизнь научит сразу заламывать руки и одевать "браслеты" просто на всякий случай. Или, если наш план удастся, может, и не научит. Дай-то Бог!

Меня усадили на заднее сиденье черной новенькой "Волги" ГАЗ-24-10, явно служебной, о чем свидетельствовала длинная антенна радиосвязи. По бокам уселась охрана, на переднее сиденье рядом с водителем сел Немирович. Мы поехали, и в заднее стекло я увидел, что такая же "Волга" с остальными действующими лицами этого спектакля, тронулась за нами.

Я ждал, что мы поедем в МУР или даже куда повыше, но наш маленький кортеж остановился у скромного отделения милиции где-то на самой окраине Москвы. Что ж, это умное решение, кто будет меня искать в одном из множества районных отделений?

В милицию мы почему-то зашли не с парадного, а с заднего входа. Вероятно, там все были уже предупреждены, потому что нас встречали. Спустившись по лестнице вниз, в цокольный или, возможно даже, подвальный этаж, мы зашли в помещение без окон, в котором по разным углам стояли два обычных письменных стола, довольно уже обшарпанных. Перед каждым из столов находилась прикрученная к полу табуретка для допрашиваемых лиц, с внутренней стороны стояли обычные стулья — для лиц допрашивающих.

Мне предложили сесть на табуретку перед одним из столов, за стол сел подполковник. Полковник же устроился за столом сбоку. Охрана в комнату не зашла — куда я отсюда денусь? — но дверь снаружи заперли. Очевидно, я попал в комнату допросов, так называемых КПЗ[81]. Или, вроде бы, они сейчас уже ИВС[82] называются? Место, мне очень хорошо знакомое по прошлой жизни. Сколько времени я, в бытность свою бомжом, провел в подобных учреждениях правопорядка, будучи задержан по разным поводам и получая то десять, то пятнадцать суток — и не сосчитать! И комната для допросов — прямо один в один как из моей будущей прошлой жизни. Я даже немножко поностальгировал. Там, дальше по коридору, должны быть камеры. Надеюсь, меня посадят в одиночку, по правилам, они не имеют права сажать работника правоохранительных органов в одну камеру с уголовниками. Ну, не отпустят же они меня, в самом деле? Им проще меня убить и концы в воду, нежели провоцировать новое противостояние КГБ и МВД. Ну, ладно, пора начинать играть по правилам:

— На каком основании меня арестовали?

— Вас не арестовали, а задержали на 48 часов для выяснения некоторых обстоятельств, — не торопясь ответил Немирович, — и чем быстрее мы всё выясним, тем быстрее вы окажетесь за этими стенами.

"Интересно, — подумал я, — он не сказал "на свободе", а — "за этими стенами". Выходит, я был прав, живым меня никто выпускать не собирается. Значит, будут выбивать показания любыми средствами, чего с будущим трупом церемониться?" Вслух же произнес лишь:

— Слушаю вас внимательно.

— А вы хорошо держитесь, Егор Николаевич! Такое впечатление, что допросы для вас дело привычное. Или, может быть, вас специально готовили к подобному обороту, а?