Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 50)
— А у тебя есть сомнения? — Михаил Григорьевич взглянул на Немировича с удивлением.
— Наверное, нет. Просто я рассматриваю все версии, — улыбнулся в ответ Николай Вениаминович. — Поэтому, давай сделаем так. Мне завтра принесут полное досье на всех, кто окружает Горбачева, Путина и Лаврова. Игрок где-то среди них.
— Или игроки?
— М-да, возможно, хотя мне это представляется почему-то маловероятным. Вот что, Миша, ты возьми на себя окружение Горбачева и Лаврова, а я вплотную займусь окружением Путина. Договорились?
— Как скажешь, начальник! — ухмыльнулся Старостин, и они оба расхохотались.
На следующее утро Немирович зашел в свой кабинет и увидел на столе кучу папок с полным досье на людей, которые, так или иначе, засветились за последний год вокруг нашей троицы — Горбачева, Путина и Лаврова.
Николай Вениаминович не торопясь заварил себе крепкий черный чай из пачки со слоном[80], и уселся сортировать папки. После чего вызвал по внутреннему телефону Старостина и, загрузив его большей частью материала и перекинувшись парой слов, взялся за верхнюю папку. В этой стопке были люди из окружения Путина.
Тикали часы на стене, шелестела бумага, Немирович уходил на обед и вернулся. Опять заваривался чай, шелестела бумага, тикали часы. Николай Вениаминович погрузился в работу с головой.
Вдруг открылась дверь, и вошел Михаил:
— Коля, ты домой ехать думаешь?
— Что? — Немирович взглянул на часы: 7 вечера. Да, пора заканчивать. Нужно дать отдых голове, чтобы все сведения, полученные сегодня, расфасовались по полочкам в мозгах, которые уже закипали от переизбытка информации. Он встал, потянулся, собрал все папки и закрыл их в сейф. После чего повернулся к Старостину:
— Я готов!
И снова, как и вчера, они ехали в Мишкиной "шестерке" и говорили. Позади них маячила черная 24-я "Волга", с охраной.
— Что скажешь, Миша? — начал Немирович.
— Ничего не скажу. Вернее так: у меня в моих папках я пока не нашел никаких зацепок. А что у тебя?
— Даже не знаю. На первый взгляд, тоже ничего интересного. Но что-то в голове свербит. Что-то меня напрягает, чего я никак не могу уловить. Поэтому, думаю, что надо отоспаться — утро вечера мудренее.
— Это точно!
На том и расстались. А уже среди ночи Немирович, проснувшись в туалет, вдруг застыл на обратном пути в спальню: охрана Путина! Что-то с ней не так. Необходимо еще раз проверить их личные дела!
Николая Вениаминовича, словно рывком вбросило в состояние, которое всегда настигало его, когда он ухватывался за кончик чего-то такого, что впоследствии помогало распутывать самые безнадежные дела. И это состояние никогда его не обманывало. Дай Бог, не обманет и в этот раз!
На следующий день Немирович прямо с утра взялся за досье личной охраны Путина. И чем внимательнее он вчитывался, тем больше его охватывало предчувствие удачи.
Итак, что о них известно? Все ребята достаточно молодые, но это как раз нормально: чем человек моложе, тем лучше реакция, больше выносливость и т. д. Все без исключения прошли войну в Афганистане. Что тоже понятно, никакие тренировки не заменят реальный боевой опыт. А вот дальше начинаются странности. Все они в разное время попали в плен к моджахедам, некоторые пробыли в плену не один год. В апреле 1985-го подняли там восстание, перебили много врагов, чуть не погибли сами, но в последний момент были освобождены нашими десантниками в ходе спецоперации из крепости Бадабер, на территории Пакистана. За что все были награждены золотой звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина.
Николай Вениаминович смотрел в окно и барабанил пальцами по столу. Всё, вроде, правильно и героически. Но что-то смущает. Что? То, что и эти тоже, как Путин с Лавровым, долгое время провели за границей? Завербованы?
Тут странно вообще всё. Спецоперация на территории третьей страны, формально не участвующей в конфликте, где наши десантники положили множество пакистанских военных и американских инструкторов! Да все мировые СМИ просто бурю бы подняли! Какие-нибудь опять санкции наложили бы. Но ни о чем таком он и не слышал. Хотя, конечно, он в это время сидел, могло пройти и мимо него, если в нашей прессе об этом молчали.
Немирович позвонил Старостину и пригласил зайти. Когда он выложил Михаилу Григорьевичу свои вопросы, тот крепко задумался и, наконец, твердо сказал:
— Лично я ни о какой спецоперации нашего десанта по освобождению пленных на территории Пакистана не знаю. Что, конечно, не означает, что ее не было. Но точно могу сказать, что никакой шумихи по этому поводу Запад не поднимал. А это и правда, странно. К тому же, как мне рассказывал знакомый из Минобороны, без вести пропавших в Афгане море, все они, скорее всего, в плену. Ну, или убиты. Иногда освобождают тех, кто на территории Афганистана, но чтобы полезли в Пакистан! Для этого нужны веские основания. Скажем, это должны быть дети даже не генералов, а маршалов или членов ЦК. Но ты сам знаешь, что их дети в Афган не попадают. Или, это должны быть очень важные шишки, носители совершенно секретной информации. Насколько я понял, никто из этих ребят не таков?
— В том-то и дело, Миша! — воскликнул Немирович, — самые обычные солдаты. Один старший лейтенант, один младший, остальные — сержанты, ефрейторы, рядовые. Некоторые не по одному году в плену. Ты веришь в то, что для их освобождения могли послать спецназ ВДВ на территорию третье страны?
— Нет, — твердо ответил Старостин, — не верю!
— Вот и я не верю. А поэтому, Михаил, ты бросаешь всё остальное и занимаешься исключительно только этой операцией. Ты должен узнать о ней все и даже больше. Срок — три дня.
— Понял! — и Михаил Григорьевич быстро вышел из кабинета.
А Немирович в возбуждении сделал несколько кругов вокруг стола, потирая руки: вон она, наконец, зацепка!
Через два дня в том же кабинете.
— Понимаешь, Коля, — спокойно говорил Старостин, — такое впечатление, что никакой спецоперации вообще не было.
— Ага, — ничуть не удивляясь, прищурился Немирович, — а что было?
— В том-то и дело, что ничего не было. Ни по данным Министерства обороны, ни по данным командования ВДВ в это время на территории Пакистана никаких спецопераций не проводилось. Более того, их вообще там никогда не проводилось. Есть вариант, что информация строго секретна, но от члена Политбюро и Председателя Совета министров СССР Рыжкова никто бы не стал скрывать. А он лично связывался и выяснял. Короче, похоже, всё это туфта, причем — шитая белыми нитками.
— Отлично, отлично! — радостно потирал руки Немирович, — вот мы и ухватили след. А уж он нас непременно выведет на Игрока. Ну, или игроков, что возможно, но маловероятно. Впрочем, в этом деле заранее ни за что нельзя ручаться. Что у нас получается? Путина окружают люди, его личная, самая близкая к нему охрана. Так?
— Так, — подтвердил Михаил Григорьевич.
— Все эти люди прошли Афганистан, так?
— Так.
— Все в разное время попали в плен, так?
— Так.
— Большинство из них пробыли в плену длительное время, некоторые по несколько лет, так?
— Так.
— После этого все они непонятным образом очутились в СССР, были лично награждены генсеком званием героев, а потом нашлись в личной охране Председателя КГБ СССР Путина, так?
— Ох, ёлы-палы!
— Нет, ты мне скажи, так или нет?
— Получается, что так.
— Далее. Никакой спецоперации по их освобождению не было, так?
— Так!
— А это вообще те люди или, может, подмена?
— Нет, точно те, родители бы такой хай подняли! А ведь они все в отпуска домой ездили.
— Хорошо. Тогда, вопрос: что произошло между тем, как они были в плену в Пакистане и тем, как они оказались возле Путина? Вот это, Миша, нам с тобой обязательно нужно выяснить. Вернее, надо бы, но… Скорее всего, нас к ним никто не подпустит и близко. А даже если и подпустит, ничего нового мы от них не услышим. Они будут твердо держаться официальной версии. Бояться им нечего, крыша у них такая, что её не пробьёшь: председатель КГБ и сам Генсек ЦК КПСС — глава государства. Есть предложения?
— Надо подумать, так сразу ничего в голову не приходит, — Старостин покачал головой, в которую ничего, по его словам, не приходило. Очевидно, это помогло, поскольку через минуту он продолжил:
— Первое, что напрашивается, это, что их завербовали американцы и внедрили в окружение высшего руководства страны. Но вот как они могли это сделать, у меня даже идей нет. В смысле — не завербовать, а внедрить. Конечно, они могли сымитировать восстание и побег, даже убить несколько моджахедов — для такого дела не жалко, и объявить о гибели американцев. Но дальше, для достоверности, они должны были все израненные и оборванные выйти к нашим позициям в Афгане. Что было бы после этого известно: длинное разбирательство — где были, что делали столько времени на территории вероятного противника, кем завербованы и т. д. Это без вариантов, поскольку ни один офицер спецотдела никогда не поверит, что они могли перебить там всех, вырваться из окруженной крепости, перейти границу Пакистана и, не зная пути, через половину враждебного Афганистана добраться к своим. А чтобы после этого их всех сразу взяли в охрану Председателя КГБ…. Это, Коля, даже не фантастика. Это сказка. Именно поэтому и была выдумана спецоперация, когда их, якобы, вертушками якобы перебросили прямо в Союз, для чего-то минуя их непосредственное начальство в частях, в которых они служили до плена. Вот только кем выдумана?