Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 47)

Вечером, как и договаривались, за ним заехал Мишка Старостин, который уже носил полковничьи погоны и возглавлял постоянно действующую следственно-оперативную группу по раскрытию умышленных убийств, совершенных в условиях неочевидности, в состав которой вошли сотрудники городской прокуратуры и МУРа. Такие группы стали создаваться с 1985 года, в связи с увеличением количества тяжких и особо тяжких преступлений. Поговорить им было много о чём.

Но в этот вечер они напились в хлам. Чего, вообще-то, Немирович себе никогда не позволял. Но всё то, что накопилось в нем за эти годы, надо было залить водкой и выплеснуть вон. Что он и постарался сделать.

Неделя пронеслась в заботах насущных. Посетил могулы родителей, убрался там, за три года всё сильно заросло. Восстановил прописку на своей жилплощади. Пошил новый мундир в ателье МВД, ибо за последние годы он сильно похудел, и старый мундир дрягался на нем, как на вешалке. Восстановил нужные связи. В том числе, напомнил о себе агентуре. Тщательно проанализировал все события, произошедшие в стране за время его отсутствия. Конечно, только то, что было можно выудить из прессы. Для этого специально сходил в Ленинку[73] и попросил подшивки газет и журналов за последние три года.

Конечно, первое, что бросалось в глаза — это изменение линии партии, направленное на большую открытость. Но, с другой стороны, усиление вооруженных сил, КГБ и милиции. Создание новых подразделений. Закон о службе по контракту — по сути, был решением о создании профессиональной армии.

Чтение прессы ничего нового не дало. Собственно это и так было понятно, поскольку и в лагере была неплохая библиотека, а газеты там вообще все выписывали — читай, сколько надо. Но, на всякий случай, нужно было проверить, Немирович любил делать дело обстоятельно, не упуская ни малейшей детали. Поэтому, сейчас он с нетерпением ждал окончания своего небольшого отпуска, выхода на работу и получение того самого задания, из-за которого, теперь он был полностью уверен в этом, его и вытащили. И от выполнения этого задания, несомненно, во многом зависит его будущая карьера, а значит — и качество жизни. Впрочем, как опытный аналитик, он не исключал и такого варианта, при котором как раз отличное исполнение задания будет стоить ему жизни.

И вот, неделя отпуска подошла к концу.

На этот раз в кабинете министра внутренних дел СССР Александра Владимировича Власова не было начальника МУРа, но зато был Николай Иванович Рыжков, член Политбюро ЦК КПСС и Председатель Совета министров СССР. То есть, такая шишка, выше которой мог быть только генсек Горбачев, да и то лишь при определенном раскладе карт.

Другими словами, сейчас перед Немировичем сидел один член Политбюро ЦК КПСС и один кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, они же — Председатель Совета министров СССР и министр внутренних дел СССР. Первый раз в жизни Николай Вениаминович попал в такое общество, да еще и собравшееся для встречи лично с ним.

После взаимных приветствий и представлений, они втроем расположились в комнате отдыха, скрывающейся за скромной дверью в стене кабинета министра. Там они расселись в уютных креслах за круглым столиком, на котором, кроме традиционных сушек, чуть ли не обязательного атрибута чаепитий всего советского руководства, и, собственно, чая, налитого в стаканы в серебряных подстаканниках (тоже традиционных), больше ничего и не было.

Как старший по должности разговор начал Рыжков:

— Очень рад с Вами познакомиться, Николай Вениаминович. Много слышал о вас как о лучшем аналитике МВД. Сразу хочу принести свои извинения от советского руководства и от лица Политбюро за те страшные события, произошедшие в вашей жизни. Мы, в свою очередь, постараемся искупить совершенную ошибку. Если у вас есть какие-то личные просьбы, то, предлагаю вам сразу их изложить и всё, что в моих силах, будет сделано. А в моих силах, поверьте, многое.

— Большое спасибо, Николай Иванович, но мне пока ничего не нужно. Единственное, что я хотел бы попросить, так это всестороннюю поддержку в том деле, которое мне, как я понимаю, предстоит расследовать.

— Что ж, я слышал, что вы скромник в том, что касается личного, — улыбнулся Рыжков и, обернувшись к Власову, продолжил. — Александр Владимирович, проследите, чтобы в материальном плане товарищ Немирович ни в чем не нуждался. А то уж больно он скромный.

— Так точно, сделаем всё возможное и невозможное! — отчеканил Власов.

— Да, вот как раз речь и пойдет о том, что возможно, а что невозможно, но по факту есть, — вздохнул Рыжков. — Но я здесь, собственно, лишь для того, чтобы запечатлеть свое к вам уважение. Николай Вениаминович. К сожалению, государственные дела не оставляют мне много времени. А в курс поручаемого вам дела вас введет ваш руководитель, товарищ Власов. Он же у нас министр внутренних дел, а не я. Вот, давайте и разбирайтесь с теми делами, что творятся внутри нашего рабоче-крестьянского государства. А я вынужден откланяться, но, надеюсь, мы встретимся с вами еще не раз.

"Хитёр Рыжков, — подумал Немирович, — сплошные намеки и ни слова по существу. Вся ответственность на подчиненных. Надеюсь, Власов не дурак и писал этот разговор".

Власов дураком не был, поэтому, когда Рыжков вышел, он как-то очень пристально посмотрел на Немировича, будто стараясь определить: понял тот расклад или нет? После чего уселся удобнее и начал свой рассказ.

— Понимаешь, Николай Вениаминович, — привычно начальственно тыкал Власов, — незадолго после того, как тебя посадили, у нас тут многое произошло. Что-то ты знаешь из газет, об этом рассказывать не буду — наверняка читал. А что-то, так сказать, скрывается за кулисами. Причем, кулисы эти настолько плотные, что даже члены Политбюро не понимают, что за ними творится. Вот твоя задача и будет заключаться в том, чтобы заглянуть за эти кулисы и понять, что там происходит, кто дергает за ниточки и куда эти ниточки ведут. А это, самый верх, надеюсь, понимаешь? Ниточки, такое дело, похоже, ведут прямо туда. Или я уж тогда и не знаю куда. Может, к нашим идеологическим врагам? Вот в этом тебе и надо будет разобраться.

Тут дело вот в чем. Сейчас я тебя поставлю в курс секретов, о которых тебе знать вообще-то не положено. Но для раскрытия дела, ты их знать обязан. Ты мужик умный, о секретности предупреждать не буду, сам все понимаешь. Дело в следующем. Хоть ты, по понятным причинам, не любишь ни покойного Андропова, ни КГБ в целом, но, несмотря на отдельные перегибы, как это произошло в твоем случае, в целом курс, который пытался задать Андропов, это правильный курс. Курс, направленный на необходимые изменения в СССР, без которых Союз долго не протянет. Ибо, как говорили раньше: на ладан уже наша страна дышит. А здесь, понимаешь, нужны крутые меры и, бывает, они зацепляют хороших и правильных людей, вроде тебя.

Заметив, как у Немировича вытянулось лицо, Власов горько усмехнулся:

— Не бойся, это не провокация. Не стоило тебя для этого из тюрьмы вытаскивать. Да, с точки зрения некоторых органов я говорю сейчас антисоветчину. Но это всего лишь правда. И что интересно, именно аналитики КГБ еще при жизни Брежнева первые пришли к такому выводу: страна нуждается в давно необходимых переменах, иначе она просто распадется. Сама распадется, от преизбытка десятилетиями накапливающихся проблем.

Поэтому в недрах КГБ созрел план перемен, курируемый лично Юрием Владимировичем Андроповым. К сожалению, при Брежневе, воплотить этот план в жизнь было никак нельзя. Но когда Брежнева не стало, и к власти пришел Юрий Владимирович, то он целенаправленно взялся за претворение этого плана в жизнь. К сожалению, судьба отмерила ему немного, а сменивший его Черненко ничего не желал даже слышать ни о каких переменах.

Но Андропов готовил кадры, свою смену, которая будет продолжать задуманное им дело ради спасения СССР. Одними из таких людей были Рыжков и Горбачев. Собственно, Горбачева и привели к власти именно потому, что он больше всех стремился начать перемены. И вот, став генсеком, Горбачев с энтузиазмом взялся за дело. Но хватило его совсем ненадолго. В какой-то момент, такое впечатление, его просто заменили. Он превратился в другого человека. Мистику мы отбрасываем, поскольку она не входит в нашу компетенцию, остается что? Он попал под чье-то сильное влияние. Или его перекупили. Или чем-то угрожают, какой-то сильный компромат, например. Верно, я рассуждаю Николай Вениаминович?

— Очень похоже, что верно, Александр Владимирович. Но я не могу сейчас делать никакие выводы, пока не ознакомлюсь со всеми фактами и документами. Скажите, товарищ министр, а в чем конкретно выражается эта, как вы выразились, подмена Горбачева?

— Ну, например, давно запланированная нами односторонняя отмена ядерных испытаний на полгода для того, чтобы продемонстрировать США и всему миру наш миролюбивый характер и подтолкнуть их к ответным действиям. Уже была готова речь, где он об этом объявит на весь мир. Но тут вдруг он резко изменил свое мнение: никаких односторонних уступок США, только взаимовыгодные сделки. И это на него совершенно не похоже.

— Но, Александр Владимирович, — осторожно заметил Немирович, — вы знаете, что даже небольшая власть часто меняет людей. А тут речь идет о высшей власти!