Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 36)

Разглядев, наконец, форму, Вовка отпустил свою жертву, спокойно встал и, не торопясь, стал отряхиваться. Он видел свои содранные руки, чувствовал, как у него по лицу течет кровь из разбитой брови, носа и губы, но по-прежнему не ощущал боли.

А тут и луноход[42] подъехал. Всех погрузили и отвезли в отделение, где Вовка и переночевал в отдельной камере. После афганских и пакистанских зинданов[43], эта камеры было просто курортом. Поэтому старшина госбезопасности Васильев сразу же уснул.

А утром, часов в десять его вызвали на допрос. Парень в штатском, представившийся дознавателем лейтенантом Стопятовым, долго молча рассматривал Вовкин военный билет. Потом все же спросил:

— Слушай, ты, правда, Герой Советского Союза? Кавалер ордена Ленина?

— Правда, — Вовка пожал плечами.

Лейтенант вздохнул и придвинул к себе протокол допроса.

Ну, рассказал Вовка, что случилось, ничего не утаивая и не скрывая.

Стопятов, продолжая вздыхать, старательно записывал его показания. Наконец, закончил и поднял голову:

— Честно тебе скажу, старшина, один из этих уродов — сынок нашего городского комсомольского босса. Я бы тебя сразу отпустил, но, боюсь, папаша не простит.

— Слушай, лейтенант, — ответил Вовка, — ты не буксуй, всё будет нормально. Просто позвонили по этому номеру. И он назвал ему московский номер Соколова.

Стопятов номер записал и пообещал позвонить, выразив, однако, сомнение, что это поможет. После чего дал Васильеву подписать показания, которые он, внимательно прочитав, подписал. И отправился назад в камеру в сопровождении милицейского сержанта. В камере Вовка с удивлением смотрел на свои руки — чистые, гладкие, без царапин даже, и думал о том, как же он мог вчера видеть их все ободранные и порезанные? Встал, подошел к маленькому зеркальцу над раковиной, вгляделся в свое лицо. Лицо как лицо. Никаких вам разбитых носов и губ. Вовка сел и крепко задумался, но так и не пришел ни к какому выводу.

А лейтенант молодец, по номеру все же позвонил.

Прокопьев Илья Павлович, первый секретарь чувашского республиканского обкома КПСС уже заканчивал утреннюю накачку подчиненных, когда раздался звонок по "московскому" телефону. Он взял трубку и произнес:

— Прокопьев у телефона.

Вот чего он не ожидал услышать в ответ, так это голос Председателя ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева. Дело в том, что Егор, узнав о случившемся с его подшефным бойцом в Чебоксарах и выяснив у звонившего лейтенанта все подробности и нюансы дела, решил сразу задействовать "тяжелую артиллерию", поскольку предполагал, что главный комсомолец города республиканского значения просто так свою жертву не отдаст, и сломанную руку сыночка любимого не простит. Поэтому, он позвонил Путину, тот, сразу уяснил ситуацию и позвонил Горбачеву, вежливо попросив его решить вопрос с местными властями на своем бронебойном уровне. Так, чтобы было уже без всяких проволочек.

— Здравствуй, Илья Павлович, узнал?

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич, как же можно не узнать первого человека партии и государства!

— Очень хорошо, тогда слушай. Там ваша милиция задержала не того, кого надо. Это полное безобразие! Ты лично сам прямо сейчас отправляйся туда и проконтролируй, чтобы при тебе лично его выпустили и уничтожили дело, если его вдруг уже завели. Человек этот не преступник, а потерпевший, понял? Как все сделаешь, мне сразу отзвонишься. А не сделаешь, сам сядешь, понял? Это тебе не при старом режиме! Записывай его данные.

— Михаил Сергеевич, всё сделаю лично, даже не беспокойтесь. Парень же герой, а тут с ними так. Ну, они у меня получат сейчас!

Главный человек в Чувашской АССР положил трубку и вызвал секретаря:

— Быстро ко мне министра внутренних дел, чтобы моментально был у меня!

Через полчаса в кабинет первого секретаря буквально влетел запыхавшийся генерал-майор милиции и министр внутренних дел Чувашской АССР Салмин Евгений Кузьмич:

— Приветствую, Илья Павлович! Что случилось, что за пожар?

— Поедешь сейчас со мной, в машине все расскажу.

В ОВД по Калининскому району г. Чебоксары царила неторопливая деловая атмосфера, характерная для позднего СССР. Можно сказать, последние годы спокойной службы, когда еще никто и не ведал об организованной преступности, а милиционеры даже оружия не носили.

Старожилы отделения надолго запомнили этот день, когда ворвавшиеся в отдел Первый секретарь обкома КПСС на пару с министром внутренних дел республики построили по стойке смирно всё руководство и устроили им такой разнос, что те только икали и таращили глаза на свекольных лицах. В результате этого цунами старшина ГБ Васильев был с извинениями отпущен и на машине первого секретаря доставлен домой к родителям, где ему и родителям еще раз были принесены извинения от имени руководства республики, и твердые обещания наказать виновных в этом безобразии.

А подъехавшему как раз в это время главному комсомольцу Чувашии, для того, чтобы лично проконтролировать наказание обидчика любимого сына, было предложено в течение часа написать заявление об увольнении. Если не хочет, конечно, попасть на партийный суд и позорную отставку.

А лейтенант Стопятов, гладя на всё это, мысленно благодарил Бога, в которого не верил, за то, что послушал этого старшину и позвонил по телефону. Поскольку хорошо помнил, как Васильев, уходя, подмигнул ему.

Как и в прошлый раз, передача Одесской, Николаевской, Запорожской, Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской, Сумской областей, а также автономной республики Крым из Украинской ССР в РСФСР прошла спокойно и под победные реляции телевизионных дикторов о единстве народов СССР, нерушимой дружбе и т. д. Теперь, при будущем разделе страны по существующим границам, Украина останется без выходов к морям. Следовательно, с трех сторон окруженная Россией, будет гораздо сговорчивее. Лично я считаю это самым главным итогом 1985 года, огромной победой России, которая уже сейчас изменила многие будущие политические расклады. Я не враг Украины, но именно потому, чтобы у кого-то на ее западе, не возникло в будущем искушения поссорить наши народы, я это и делаю. Хотя их этим, конечно, не остановишь. Но зато возможностей у них будет несравнимо меньше. Как говорится, выбор есть всегда, но альтернатива далеко не всегда приемлема.

На Белоруссию были другие планы. Необходимо было сделать все, чтобы так и не состоявшееся в прошлой истории совместное государство с единой валютой и вооруженными силами, было реализовано максимально быстро на основании всенародного голосования и нужной обработки лидеров. Но это всё потом. До этого еще дожить надо.

Прибалтику трогать не стали, ни к чему лишние проблемы в будущем. Мы сделаем наоборот, когда они заявят о своем выходе, с уважением с этим их выбором согласимся — согласно Конституции СССР, но поставим два условия мирного выхода — гарантии неприсоединения ни к каким военным блокам и гарантии одинаковых прав для всех, проживающих на их территории людей. Согласятся, никуда не денутся. Иначе одним ОМОНом, как в прошлый раз не отделаются. Теперь у нас есть спецназ, натаскиваемый именно на такие ситуации, приучаемый к боям в городских условиях и партизанской борьбе. Так и скажем: или почетное отделение от СССР со всеми гарантиями, либо — введение войск спецназначения. А тогда уже точно — упразднение государственности без всяких вопросов.

Но это, конечно, совсем не желательно. Во избежание всяких временны?х исторических перегрузок, и что у них там еще. Да и просто хотелось бы обойтись без человеческих жертв.

Путин, как и в тот раз, вновь назначенный Председателем КГБ СССР в декабре 1985 года, и введенный в состав Политбюро ЦК КПСС в январе 1986-го, развернул широкую деятельность.[44] В феврале, после полугодовой спецподготовки, в столицу прибыли наши пятнадцать героев, готовые ко всему как морально, так и физически, не боящиеся ни боли, ни смерти, и составили личную охрану Владимира Владимировича. Николай Шевченко стал его личным водителем, а остальные, переодетые в штатское, следовали за ним повсюду.

Сам же комитет чистил свои ряды от предателей, имена которых были известны Путину назубок. Тем же самым было занято и ГРУ, куда были переданы все необходимые сведения. В то же время войска специального назначения КГБ СССР пополнялись новыми бойцами. Предпочтение отдавалось самым лучшим, желательно — имеющим боевой опыт. На сегодняшний день подготовку проходили уже более пяти тысяч человек. Перед вручением им васильковых беретов, являющихся знаком отличия войск спецназначения КГБ, каждый из них проходил собеседование со мной.

Ну, это они считали, что собеседование, когда входили в мой кабинет и выходили из него. На самом деле это была ментальная накачка на верность, на нечувствительность к боли, на ликвидацию страха смерти, на невозможность предательства.

Из ребят делали настоящих волкодавов, которые в будущем должны будут пресечь любые попытки восстаний на территории России и на корню удавить зарождающуюся организованную преступность. Планировалось, что к моменту организованного раздела СССР (а не развала, как прошлый раз!) количество этого рода войск достигнет ста тысяч человек, а после учреждения Российской Федерации они официально выйдут из состава КГБ и составят основу Росгвардии, которая сменит внутренние войска.