Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 26)
Солдаты на этот раз сидели молча. Прошла минута, другая, третья. Никто не встал и не ушел.
Тогда поднялся лейтенант и начал командовать:
— Рядовой Левчишин и младший сержант Коршенко, давайте к окнам и смотрите внимательно! Остальные — ищем взрывчатку.
Все задвигались и стали вставать.
Я же, наконец, решился, повернул колесико виртуальной мощности "гипноза" на среднее положение, что обеспечивало мне очень высокую степень доверия тех, к кому я буду обращаться, и сделал шаг вперед.
— Привет, парни!
А что я еще мог сказать? И тут же почувствовал, как ствол автомата уперся мне между лопаток.
— Тихи, тихо! Я свой. Я здесь для того, чтобы вытащить вас.
— Свои сидят дома. Ты кто такой и откуда здесь взялся? — подошел ко мне лейтенант Сабуров. И как только эта фамилия всплыла у меня в голове! А ведь точно, я читал о нем, и фото похоже: лейтенант Сергей Сабуров из 56-й десантно-штурмовой бригады, хакас по национальности, потому и жгучий брюнет. А седина на висках у молодого парня говорит о том, что немало ему пришлось перенести.
— Я младший сержант Соколов, 66-я отдельная мотострелковая бригада. Только я уже дембель, товарищ лейтенант Сабуров.
— Откуда знаешь меня?
— Долгая история, а времени у нас нет. Когда появится, расскажу. А сейчас надо уходить отсюда.
— Куда уходить? Как? Везде духи, все щели перекрыли!
— Перестань психовать, лейтенант! — повысил я голос. — Вы или верите мне, и спасаетесь, либо остаетесь здесь и погибаете. Другого выхода для вас нет. Кстати, а где остальные наши, где аскеры?[29]
— Здесь все, кто остался. — Пожал он плечами и, видимо, приняв решение, спросил:
— Что нужно делать?
— Скомандуй всем встать в круг и взяться за руки.
Лейтенант отдал команду.
Солдаты подходили, недоверчиво глядя на меня. Но в их взглядах, где-то совсем рядом с недоверием, ярко светилась надежда. Надежда на чудо. Надежда на вот этого уверенного чистенького парня в белой футболке, джинсах и кроссовках, такого, всем своим видом нездешнего, из другой жизни, с другой планеты. Оттуда, где нет войны, а по улицам СССР ходят вот такие чистенькие ребята и девушки в красивых платьях. И так хотелось верить в то, что он сейчас каким-то образом все уладит, и они окажутся далеко отсюда, в безопасности, у своих.
А я смотрел на них и думал о том, что в той жизни они все погибли здесь, на этом месте. Солдаты уже почти забытой войны, брошенные своей родиной, так и не вспомнившей о них официально, так и не признавшей их своими героями. И если я сейчас сумею их вытащить, это будет значить, что я уже прожил свою жизнь не зря. Потому что один этот поступок, возможно, оправдает все мои прошлые обманы и подлости. Кто знает, может, в этом и заключается весь смысл моей жизни? Может, именно для этого я родился и жил, и умер, и воскрес? Может, именно для этого прошел через все испытания и унижения прошлой жизни, чтобы вот сейчас, здесь, наконец, выполнить свое предназначение?
Вот только получится ли всех сразу? Это вопрос. Пока я телепортировал только одного человека. Но было у меня подозрение, что масса здесь никакого значения не имеет, важен непосредственный контакт со мной. Как сказал Падший, это просто чудо и все. Ладно, в худшем случае, сделаю несколько заходов, много времени это не займет.
— Парни, — сказал я, — ничего не бойтесь, я вытащу вас. Просто поверьте мне, и возьмитесь за руки.
И они, увешанные оружием с ног до головы, подходили и вставали в круг, брали друг друга за руки, переглядывались с надеждой в глазах. Надежда — великая вещь! Она придает силы и умирает, как верно говорят, последней.
Я замкнул круг и представил себе тот маленький островок посреди Тихого океана, где я совсем недавно, в прошлом будущем (или как там теперь, я совсем запутался) разговаривал с Путиным, а до этого целовал Ольгу. Увидимся ли мы еще? — Так, отставить сопли, товарищ младший сержант, ты вновь на войне!
И тут же послушно в глаза ударило солнце, послышался шум водопада и дальний плеск прибоя.
Они так и стояли, держась за руки, ошалело оглядываясь вокруг. Я осторожно освободил свои ладони из ладоней соседей.
— Всё парни, всё! Здесь вас никто не достанет, никто не найдет. И Афган, и Пакистан очень и очень далеко — за лесами, морями и океанами.
— А где мы? — спросил рядовой Радик Рахинкулов из Башкирии.
Я встал в середину круга и громко сказал:
— Мы находимся на небольшом необитаемом острове посреди Тихого океана. Остров лежит вдали от торговых путей, здесь тепло, тихо, есть пресная вода. — Я кивнул в сторону водопада. — Поэтому пока отдыхайте, мойтесь. А я смотаюсь за едой и прочим. Да. И еще: какие нужны медикаменты, есть ли тяжелораненые?
— Подожди! — крикнул кто-то, — как мы здесь оказались вообще?
— Телепортация, — пожал я плечами, — слышал что-нибудь о такой штуке? Новейшая военная разработка.
Все притихли, обдумывая мои слова. Думаю, они не очень и поверили, но вокруг было солнце, океан, пальмы, водопад — и с этим не поспоришь.
— Тяжелых нет, — ответил за всех лейтенант. — Если сможешь стандартные армейские аптечки достать, этого будет пока достаточно. А там посмотрим, надо раны промыть и определить степень повреждения. Но сначала ответь на вопрос: ты кто вообще такой?
— Свой я, лейтенант, и это главное. Всё остальное — потом. Не бойся, расскажу всё и даже больше. Но пока отдыхайте.
И я исчез, оказавшись в московской квартире.
Вот имена ребят, принявших свой последний бой в безнадежной ситуации, в крепости Бадабер, а сейчас оказавшихся на затерянном острове. Они погибли в том варианте истории, но здесь и сейчас они стоят на песке пляжа и удивленно озираются вокруг. Это рядовой Игорь Васьков, 1963 года рождения, Костромская область; ефрейтор Николай Дудкин, 1961 года рождения, Алтайский край; рядовой Сергей Левчишин, 1964 года рождения, Самарская область; рядовой Николай Саминь, 1964 года рождения, Казахстан; рядовой Александр Зверкович, 1964 года рождения, Белоруссия; младший сержант Сергей Коршенко, 1964 года рождения, Украина; рядовой Иван Белекчи, 1962 года рождения, Молдавия; сержант Владимир Васильев, 1960 года рождения, г. Чебоксары; моторист-сверхсрочник Виктор Духовченко, 1954 года рождения, Украина; младший лейтенант Геннадий Кашлаков, 1958 года рождения, Ростовская область; ефрейтор Александр Матвеев, 1963 года рождения Алтайский край; рядовой Радик Рахинкулов 1961 года рождения, Башкирия; лейтенант Сергей Сабуров, 1960 года рождения, Хакасия; вольнонаёмный водитель Николай Шевченко, 1956 года рождения, Украина; рядовой Владимир Шипеев, 1963 года рождения г. Чебоксары.[30]
Мы не знаем, как они попали в плен, но в вариант с добровольным переходом на сторону врага я не верю. Добровольные предатели так не умирают, они принимают ислам и берут в руки оружие, чтобы убивать своих бывших товарищей. Если даже они в чем-то провинились, например, в самовольной отлучке из части, то они полностью искупили свою вину, уничтожив большое количество живой силы и вооружения противника, и погибли, не сложив оружия.[31] Вечная им память и воинская слава!
Как старший по званию, лейтенант ВДВ Сергей Сабуров, опомнился первым и начал командовать:
— Так, бойцы, мы не знаем, где мы, и этому типу доверять, пока оснований нет. Пока мы знаем только то, что он нас спас от верной смерти. Но не знаем, что он нам приготовил. Мало ли куда он нас затащил. Поэтому, слушайте мою команду: все, способные передвигаться, по двое расходимся в разные стороны и прочесываем местность. Сигнал тревоги: выстрел в воздух. Мы с младшим лейтенантом Кашлаковым, занимаем позицию здесь. Приказ ясен?
— Так точно, — послышался нестройный ответ. И ребята с оружием наперевес стали расходиться в разные стороны. Как нужно проводить зачистку местности, большинство из них знало по опыту.
Лейтенант Сабуров и младший лейтенант Кашлаков залегли в ближайшем кустарнике и стали приводить в порядок оружие.
— Слышь, Гена, — начал Сабуров, — что думаешь обо всем этом, а?
— А хрен его знает, — честно ответил Геннадий Кашлаков, командир танка во время срочной в Союзе, а после окончания курсов подготовки военных переводчиков персидского языка Военного института, направленный в Афганистан. — Я пока вообще ничего не думаю, думалка плохо работает. Одно понятно, мы очень далеко от Пакистана. Воздух здесь другой. Всё остальное — неясно.
— Вот я тоже ничего понять не могу, — пробормотал Сергей, окончивший Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище лишь в 1982 году, и до своего плена командовавший первой ротой первого парашютно-десантного батальона 56-й Отдельной десантно-штурмовой бригады. — Понимаю лишь пока, что этот тип нас всех от смерти спас. Вот только зачем? Отвык я за годы плена верить в сказки и красивые обещания. Больше привык к грязи, насилию и обману.
— То, что он не представляет армейские структуры, понятно, — кашлянул Гена. — Но кого-то он представляет?
— КГБ, ГРУ или, может, вообще ЦРУ или МИ-6?
— Ну, последнее вряд ли. Те нас и там спокойно обработать могли. Нет смысла показывать какие-то, наверняка, суперсекретные технологии.
— Тоже верно, — кивнул лейтенант. — Ладно, подождем.
И они удобно расположились в кустарнике, выставив вперед оружие.
А я в это время раздумывал, что делать и как поступить. Деньги были и все можно купить, но это долго, да и магазины уже закрылись. Так, в первую очередь, медикаменты. Мне нужен какой-то военно-медицинский склад. Я попытался наугад дать координаты: медицинский склад ГРУ и открыл телепортационное окно. Ого! Кажется, я попал, куда надо. Огляделся — вокруг никого, только полки со снаряжением. Я сделал шаг и оказался в складе, подсвечивая прихваченным фонариком. Удачно рядом на полке были сложены добротные и объемные военные рюкзаки. Я взял парочку и стал набивать их бинтами, промедолом в шприц-тюбиках, кровеостанавливающими жгутами, антибактериальными, обеззараживающими средствами, анальгетиками, антибиотиками и всем прочим, что попадалось под руку. Набив рюкзаки под завязку, и прихватив с собой еще несколько пустых, я вернулся со всем этим добром в квартиру.