Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 13)

Но что это была за шпана в сравнении с отморозками из Гарлема, а уж тем более — нашими местными бандитами грядущих 90-х! Просто скромняги и пай-мальчики! Однако драться они любили и умели. Да и деньги на портвейн им тоже надо было где-то брать.

В общем, все началось с прозаического "Закурить не найдется?". Я даже засмеялся, услышав это, ибо летят десятилетия и даже века, а классика бандитского жанра не меняется. Сколько ограблений, драк и всевозможных разборок начиналось, начинается и будет начинаться в будущем именно с этого классического вопроса. Хотя, в более отдаленном будущем, может, и нет, поскольку в 21-м веке все же по всему миру наблюдалась явная тенденция к снижению числа курильщиков. Ну, будет что-то другое.

Случилось это в самом конце прошлого лета. Я тогда возвращался домой поздно вечером, и гоп-компания окружила меня совсем недалеко от нашего двора. Вообще-то я встречал их и раньше, они в этом районе, как говорят — "держали шишку" и их боялись даже взрослые, не говоря уже о ровесниках. Очевидно, какое-то время они приглядывались ко мне, а вот теперь решили "пощупать". Да и кого им бояться, если их с десяток, а я один? Московская шпана, скажу я вам как специалист, ничем не отличается от шпаны в любом провинциальном городке нашей необъятной Родины. Ну, разве что, одеты чуть лучше. Они всегда нападают стаями, беря численным превосходством и связанной с этим самоуверенностью. И если уж они до тебя докопались, нужен серьезный аргумент, чтобы они вдруг изменили свои планы.

А потому с самого начала я понимал, что миром не закончится. К тому же, следовало преподнести им урок, чтобы подобное никогда больше не повторялось, все же это не Америка, я здесь живу и хожу по этим улицам постоянно. Другого языка они, к сожалению, не понимают. Поэтому, я ответил коротко и нагло:

— Нет.

Знаю я эту фишку! Если у тебя спрашивают закурить, а ты в ответ говоришь, что не куришь, то тут же попадаешь в нехитрую ловушку хулиганов: "А тебя никто и не спрашивал, куришь ты или нет. У тебя сигарету попросили!". Поэтому я и не стал рассказывать им о своих привычках или их отсутствии.

— Парни, да он, оказывается, жмот!

В каждой такой полукриминальной компании есть своя иерархия и распределенные роли для всех остальных. В частности, начинают всегда "торпеды" — как правило, более мелкие и младшие по возрасту, но очень наглые пацанчики. Конечно, наглость их проистекает из уверенности, что за ними стоят старшие, сильные и авторитетные. Те, как правило, потом как бы вступаются за, якобы, обиженных маленьких. Оно даже, вроде как благородно! Я же говорю — классика жанра!

Повесив на лицо наглую улыбку, я произнес как можно более язвительный тоном:

— Курить вредно, ты разве не слышал, малыш?

— А ты чё, спортсмен, чё ли? — продолжал коверкать язык в подобии блатного жаргона мелкий. Видимо, ему казалось, что так круче.

— Ну, типа того.

— Ща проверим, какой ты спортсмен. А ну, выворачивай карманы!

— Пошел на хер! — Немного другие буквы были на конце последнего слова, но суть та же. Эх, не люблю я материться, честное слово. Но здесь требовалось подстегнуть события, не до утра же с ними препираться! А лучший способ для этого — нарываться в полную силу.

— Э-э-э, ты чё, борзый?

Я спокойно повторил свое предложение проследовать по натоптанному маршруту.

Нет, я оценил их правильно. Уж в этот раз, поверьте, я был настороже. Повторения американской истории я допускать не собирался. Компания была слаженная, роли распределены заранее, как и порядок действий. Короче, они бросились на меня все одновременно — быстро, умело. Было видно, что опыт у них имелся. Ну, так им казалось, по крайней мере. Для меня же они просто застыли как в густом сиропе — в самых разных позах, но все устремленные ко мне с решительными лицами. Любо-дорого посмотреть — картина маслом: "Решительный штурм лоха отважными героями подворотен"!

Я не торопясь обошёл эту скульптурную группу, плотно заматывая носовым платком правый кулак, чтобы не сбить костяшки пальцев. Начал я с главного — рослого и даже красивого, если бы не портящие лицо подростковые прыщи, парня лет 18-ти — 19-ти, с наколотым перстнем на пальце левой руки. Значит, скорее всего, уже успел побывать в местах, которые почему-то принято называть "не столь отдаленными", хотя порой они расположены далековато.

Нет, я не ветеран дворовых сражений. Старался их по возможности избегать. Да и силачом никогда не был. Однако случалось в моей жизни всякое, в том числе драки. Куда ж без них? К тому же, класса до восьмого я ходил в секцию бокса. Вершин, правда, не достиг, а потому и бросил. Чего задаром по голове получать, если чемпионство тебе не светит? Так что, кое-какой опыт и некоторые навыки у меня все же были.

Резко, с разворота, ударил в нос и одновременно в губу главному "авторитету". Сильно не старался, боясь убить. Ведь мое время ускорено, значит, и сила удара повышается в разы. И так гарантированно кровь брызнет оттуда и оттуда. Но не сейчас, лишь когда я разрешу, дав мысленный отбой ускорению. Следующий удар в ухо наверняка увеличит его в размерах. И напоследок — хук в солнечное сплетение. Да, не забылись навыки, хотя о боксе сейчас только сломанная переносица напоминает. Кстати, надо бы ее в этой жизни выправить!

Так, этому хватит, я перешел к следующему. В общем, не буду я описывать сцену избиения, скажу лишь, что досталось всем прилично, но разнообразно. Я дал волю своей фантазии. При этом я старался никому ничего не ломать, зубы не выбивать и т. д. Мне нужно было преподать урок, а не покалечить. Да и честно говоря, жалко было этих глупых ребят, обманутых блатной романтикой. Они хотели красивой жизни, но кого-то из них ожидали лишь тюремные нары и сломанные судьбы. Совершенно ничего красивого в такой жизни нет. Подумав об этом, я даже немного отвлекся, задумавшись о том, как мы в юности были уверены, что надо попробовать всё, чтобы потом в старости было о чем вспомнить. Наивная ошибка, свойственная многим молодым людям! Горькая ирония этого юношеского лозунга заключается в том, что большинство из того, что мы тогда отчебучивали, в старости вспоминать вовсе не хотелось. Наоборот, хотелось это забыть, как будто и не было ничего. Почему? — Да просто потому, что становилось стыдно за те выходки, что по дурости младой мы себе позволяли. Они ведь только молодым придуркам кажутся крутыми. Да и вообще, в старости ты чаще вспоминаешь, куда же положил свои очки, нежели что ты там вытворял в возрасте незрелого помидора.

Закончив, я отошел в сторону, щелкнув воображаемым переключателем. Вот только что они с решительными и уверенными лицами неслись разобраться с залетным фраером… И вот они уже падают с криками боли на грязный асфальт, в свете уличного фонаря брызжа кровью из разбитых носов, губ и бровей. Да уж, ничего себе! Эффектная картина получилась!

Впрочем, хватило с первого раза не всем, что и понятно — ребята молодые, здоровые, горячие, привыкшие, что их все боятся. Многие просто не поняли. И всё повторилось сначала. На этот раз никто вставать не спешил — лежали, стонали, охали, приходили в себя.

Я подошел поближе:

— Ну и что мы тут разлеглись, девочки? — вспомнил я американские фильмы. — Не на пляже в Гаграх. Давайте, вставайте, продолжим беседу.

— Слышь, мужик, — приподнимаясь и сплевывая кровь, прохрипел вожак. — Ты ваще кто такой?

— Я-то? Я твой личный ночной кошмар. А вот кто ты, щенок?

— Ты, слышь, извини. Мы, того, ошиблись малёхо.

— Вставай, есть разговор, — протянул я ему руку.

Он подумал и принял помощь. А я подал ему все равно уже испорченный платок.

— Вытри кровь, и давай отойдем.

Отойдя в сторонку, мы сели на лавочку под кустами акации. Прямо, как на первом свидании — романтика! А запах какой, ум-мм!

— Обзовись, — начал я "серьезный базар".

— Федя я, ну, то есть — Фёдор, — поправился новый знакомец. — Погоняло "Кошак".

— Кошак?! — хохотнул я.

— Да, бл…, фамилия у меня — Кошаков.

Я ухмыльнулся и кивнул на наколку-перстень:

— Бывал у хозяина?

— Было дело. — Он помолчал, но все же добавил: — Малолетка на Костроме.

Я кивнул, как будто для меня все это было хорошо знакомо.

— Баклан? — задал я следующий вопрос.[14]

— Ну! — сплюнул он кровью.

— Меня Егором зовут, я вон в том доме хату снимаю.

— Да я в курсе, — ответил Федя Кошак.

— Будем знакомы? — предложил я, протягивая руку. Все же с местной гопотой лучше быть в хороших отношениях. Да и мало ли пригодятся для чего?

— Надо бы обмыть знакомство, — ухмыльнулся он, вяло пожимая мою ладонь.

М-да, контингент, конечно, неисправимый. Я вообще всегда удивлялся, отчего колонии для заключенных называют исправительными? Я лично не знаю никого, кто бы там исправился. Хотя я и не эксперт в этом вопросе, но с бывшими сидельцами в прошлой жизни общаться приходилось много. Практически все мои коллеги — бомжи из прошлого будущего отсидели не по одному разу. От них я, в общем, и нахватался жаргона и прочих тюремных ухваток.

— Дело хорошее, — кивнул я, — засылай гонцов. И протянул ему красненькую[15].

Вот так мы и познакомились с местными представителями мелкого криминалитета. С теми, кто, если всё пойдет как в прошлой истории, станут быками, торпедами и авторитетами грядущих "лихих 90-х" и, в большинстве своем полягут молодыми на полях криминальных войн, удостоившись памятника с надписью "От братвы" — всё, чего они добьются в своей короткой жизни. И завидовать такой судьбе могут только полные дебилы. Которых, к сожалению, всегда хватает.