Игорь Журавлёв – Перестройка 2.0 (страница 15)
Я поставил здесь, возле водопада, навес, с тремя стенами, зашитыми досками, которые переправлял по три — четыре штуки зараз. Только вид на пляж и океан оставался открытым. Также я притащил сюда пару удобных пластиковых кресел, пластиковый столик и пластиковый шезлонг с пляжным матрацем, которые удачно приобрел по дешевке на распродаже в одном небольшом городке в Канаде. Сейчас на столе стояла сумка-холодильник (купленная там же), в которой лежали несколько бутылок "Байкала", а рядом в небольшой корзинке твердокопченая колбаса, хлеб и купленные в кондитерской пирожки с разной начинкой. Сумку и корзинку с провизией я переправил полчаса назад, а сам островок посещал, когда мне хотелось побыть одному и что-то обдумать. Идеальное место для размышлений.
Я проснулся утром и глянул на часы. Ого, уже десятый час! Привык я к богемной жизни, как говорила моя тёща — "совсем обарился". Надо быстро собираться и мчаться в университет, хотя бы на последнюю пару успею.
Но как же хорошо просыпаться молодым и здоровым, да еще и не с похмелья! Просыпаться, когда ничего не болит — это такое счастье, которого молодость не понимает. А не понимает просто потому, что пока не знает альтернативы, не знает, как бывает по-другому. Но я-то прекрасно помнил все болячки престарелого человека, с которыми постепенно сживаешься и забываешь, как это — просыпаться здоровым, когда ничего не болит. Даже анекдот есть такой бородатый анекдот: "Если ты после сорока лет проснулся утром и у тебя ничего не болит, значит, ты умер".
Я встал и, пройдя на кухню, сварил себе кофе и сделал бутерброды с маслом и сыром. Быстро позавтракав, отправился в ванную чистить зубы и принимать душ. Я всегда сначала завтракаю, а уж потом иду мыться. Такая уж привычка у меня, еще с прошлой жизни. А когда вышел из душа, то обнаружил в большой комнате, сидящую в кресле девушку очень знакомой наружности, которую видел первый раз в жизни. Не придирайтесь: как подумал, так и написал.
Это, конечно, я все так спокойно рассказываю задним числом, а тогда я, мягко говоря, был ошарашен. Очень, мягко говоря. Ну, вот, представьте себе, что вы дома один и дверь надежно заперта. Вы спокойно выходите из душа голышом, зная, что никого нет, и вдруг обнаруживаете сидящую у вас в квартире красивую девушку, с улыбкой смотрящую на вас. Представили? Вот, что бы вы на моем месте сказали?
Лично я сказал:
— Э-э-э!
Она молча смотрела на меня. Я подумал и добавил:
— Ты как здесь оказалась?
И услышал в ответ такой знакомый, с хрипотцой, голос:
— Ну, здравствуй, Гошик! Я, конечно, тебя во всяком виде видела, и должна сказать, что сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи. Но все же: не хочешь накинуть на себя что-нибудь? Разговор у нас будет серьезный.
Да это же, это же…, нет, не может быть!
— Лёля? — прошептал я, вытаращив глаза.
— Лёля, Лёля! — засмеялась она. — Признал, слава Богу! Но только давай договоримся сразу: в этой жизни нет Лёли. А меня зовут Ольга, для тебя, так и быть — Оля.
Я молча развернулся — а что тут скажешь? — прошел в спальню и оделся. Вернувшись, я сел на диван напротив нее и стал внимательно разглядывать гостью. Она не торопила меня и молча улыбалась, давая мне время опомниться, и рассмотреть ее как следует. Бомжиху Лёлю напоминал только знакомый насмешливый взгляд и угадываемые черты лица. В остальном же передо мной сидела молодая, очень красивая и ухоженная девушка лет двадцати или чуть меньше (или чуть больше?), никогда не умел угадывать возраст, с копной золотистых волос длиной по плечи, уложенных в какую-то замысловатую прическу.
Наконец, собрав кое-как мозги в кучу, я выдавил из себя:
— Кто ты?
Безусловно, это был главный вопрос. Все остальные вопросы, типа "Как ты сюда попала?" были второстепенными и зависели от ответа на главный. Но то, что я услышал в ответ, показалось мне сначала шуткой:
— Я инкарнация серафима.
Что называется: приехали! А ведь я подозревал, что сошел с ума. Может, белая горячка или, все же, кома и предсмертные галлюцинации умирающего разума?
Видя мой поплывший взгляд, она вдруг в одно мгновение преобразилась, заполнив собой всю комнату, и сильный ветер закружил вокруг меня вихрем. Этот вихрь исходил от трех пар трепещущих крыльев существа, головой своей упирающегося в высокий потолок. Золотистые волосы превратились в слепящий нимб, окружающий лицо, прекраснее которого я никогда ничего в жизни не видел, и никогда больше ничего не увижу. Это лицо будет мне сниться до самой смерти, ибо оно совершенно. Оно покоилось на такой же совершенной шее, а дальше, до самого пола ниспадали вниз белоснежные одежды, перехваченные по талии золотым поясом и отделанные золотыми сверкающими узорами. И все это переливалось каким-то неземным светом.
Мои ноги сами собой подогнулись и как-то неловко умудрившись сползти с дивана, я бухнулся на колени, охваченный безумным восторгом. В этот момент я готов был служить этому существу всю свою жизнь, понимая, что высшим наслаждением для меня будет исполнение любых его желаний, а смерть за него — счастьем, которое еще надо заслужить. Слезы восторга лились по моим щекам, и я закричал:
— Скажи, что мне сделать для тебя? Прикажи, что хочешь!
— Ну, во-первых, поднимись с колен и сядь на диван, — услышал я знакомый, с хрипотцой, голос, — будешь так орать, соседи милицию вызовут.
Я моргнул и вдруг понял, что видение исчезло. В кресле сидит Ольга, а я стою перед ней на коленях. Хм. По стене ползет утюг, ты не бойся — это глюк?
— Оля, это ты?
— Это я. Да сядь ты уже!
Я поднялся и сел на диван.
— Егор, я не глюк и ты не бредишь. Всё происходит по-настоящему, — улыбнулась она.
— А что это было вот только что?
— Это был мой истинный облик, доступный для человеческого глаза. Гордись, мало кто из людей при жизни удостоился лицезреть серафима в славе его.
— А-а-а-а, это…, подожди…, но ведь серафим мужского пола? — Не знаю почему, но этот вопрос вдруг показался мне очень важным.
И она тихо засмеялась своим удивительным смехом.
— Милый Егор, у ангелов нет пола, они же не люди. Они существа духовные.
— Э-э-э, а как же тогда? — промямлил я.
— Ты, наверное, хочешь спросить, почему ты видишь перед собой женщину?
— Ну, в общем…, — почему-то смутился я так, что даже уши зажгло, а лицо налилось пунцовой краской. В голове всплыли наши подвальные "случки" и лицо моё запылало еще сильнее, что казалось невозможным.
— Когда ангелы воплощаются на земле, то принимают тот человеческий облик, который ближе к сути того или иного ангела. От них это не зависит, они не могут выбирать пол. Это трудно объяснить, но я всегда воплощаюсь именно женщиной, значит, такова суть человеческой инкарнации серафима, воплощением которого я являюсь.
— Подожди, я ничего не понял. Так ты серафим или нет?
— И да, и нет. Я инкарнация серафима. Другими словами — я его воплощение в человеческом теле. И я женщина. Настоящая, живая. — Она мягко улыбнулась и добавила, — но не человек. Или не совсем человек.
Мы помолчали. Я — обдумывая услышанное и увиденное, а она, очевидно, давая мне на это время.
— А-а-а, почему ты была тогда там, в той жизни, со мной — жила в подвале, бомжевала?
— Эх, Егор, ты видел то, что хотел видеть. Как, в общем-то, и все люди. Вы существа очень несовершенные и легко внушаемые. Сами что-то себе придумываете, а потом в это верите.
— Не понял, это как?
— Не уверена, что поймешь.
— А ты постарайся, хотя бы упрощенно — как для "чайников".
— Ну, если только как для "чайников"… Ваши пять чувств — это сенсоры, передающие информацию в мозг. Сенсоры довольно слабые, следует сказать. Например, ваши акустические сенсоры — уши — не воспринимают целый спектр звуков таких как, скажем, ультразвук или инфразвук. Или, другой пример — человеческий глаз воспринимает электромагнитные волны очень узкого диапазона частот. И так, в общем, со всеми остальными чувствами. Таким образом, вокруг вас постоянно происходит множество событий, которых вы не видите и не слышите. Мозг, воспринимая эту неполную информацию от сенсоров чувств, формирует определенную картину мира, основываясь, в первую очередь, на жизненном опыте человека, во вторую очередь, на его образовательном уровне и, в третью очередь — на той картине мира, которая имеет наибольшее распространение в данный исторический период. Поэтому разные люди, живущие в разное время и имеющие разный опыт и уровень знаний, при виде одного и того же явления, могут интерпретировать его по-разному. Скажем, человек, живущий в Средние века, наблюдая светящийся объект в небе, будет уверен, что видел сияющего ангела или демона со сверкающим мечом. Современный человек скажет, что это метеорит или, например, спутник. И все будут клясться, что видели это собственными глазами!
Что касается тебя, то кто ты был тогда? Опустившийся бомж-алкоголик. И ты, конечно, был уверен, что если в твоем подвале и может поселиться какая-то женщина, то это будет такая же спившаяся бомжиха. Глаза видели меня, а мозг, интерпретируя картинку в соответствии с твоими представлениями и ожиданиями, выдавал тебе информацию о бомжихе Лёле. Вот, вспомни сам, часто ты меня видел, а?
— Хм, да…, в общем-то…, только вечером, приходя с промысла, и утром, когда просыпался. Ты же промышляла отдельно.