Игорь Журавлёв – Лекарь. Адамы (страница 2)

Кроме этого, все чистые адамы – то есть те, чья кровь никогда не перемешивалась с кровью людей эволюции, по достижении определенного возраста получают некий дар, который потом может развиваться. Я на данный момент достиг второй ступени развития, перейдя из ранга Скульптора в ранг Лекаря. Это означает, что я могу лечить абсолютно все болезни людей и животных, а также возвращать умерших к жизни. Сегодня мой предел оживления составляет сутки после смерти тела, хотя, конечно, чем раньше, тем проще. Учитывая, что мой клиент – простой человек, трудностей я не предвидел. Это с адамами возникают проблемы, поскольку, прежде чем оживлять тело, надо договориться с душой, о чем я уже говорил, но далеко не все души соглашаются на возвращение. В данном же случае нет души – нет проблем.

***

Итак, в первую очередь восстанавливаем гемопоэз, то есть – процесс образования, развития и созревания клеток крови: лейкоцитов, эритроцитов, тромбоцитов. Проще говоря, запускаем систему кроветворения, процесс которой осуществляется кроветворными органами, прежде всего – миелоидной тканью красного костного мозга. Некоторая часть лимфоцитов развивается в лимфатических узлах, селезёнке, вилочковой железе (тимусе), которые совместно с красным костным мозгом образуют систему кроветворных органов.

Здесь важно контролировать количество выработанной крови, чтобы вовремя запустить сердце – практически одновременно с легкими, которые будут насыщать клетки крови необходимым им кислородом. Получилось! Уже мертвый с точки зрения медицины, парень сделал первый вдох. Уже хорошо, теперь главное – держать его без сознания, пока не разберусь с клетками мозга. А это процесс совсем непростой, поскольку их надо создавать заново.

Обычно нейрогенез – это комплексный процесс, который начинается во время внутриутробного развития с разрастанием ткани организма путем размножения и деления клеток-предшественниц, миграции, дифференцировки новообразованных клеток, и кончается образованием нового, функционирующего и интегрированного в нейрональную сеть нейрона. То же самое происходит и во время процесса регенерации. А мне нужно не просто запустить этот процесс, но и максимально быстро интегрировать новые клетки в мозг взамен погибших. Работа очень тонкая и кропотливая, почему-то напоминающая мне создание корабля внутри бутылки, хотя сам я этим никогда не занимался и даже не видел, как это происходит. Просто ассоциация такая, странная. Тут я улыбнулся, вспомнив старый анекдот, еще из институтских времен, о том, что корабли в бутылках делают гинекологи-пенсионеры.

Для работы мне необходима прорва энергии жизни, как я ее называю. По сути, это обычная энергия, которая требуется любому человеку для поддержания жизнедеятельности. Она образуется в результате распада органических веществ, главным образом углеводов и жиров, и, в меньшей мере, белков. Во время разрушения химических связей в молекулах между атомами выделяется энергия, из которой примерно половина растрачивается в виде тепла, а другая половина переходит в АТФ (аденозинтрифосфорную кислоту). Каким образом она преобразуется в энергию творения у адама-Скульптора или в энергию жизни у адама-Лекаря я понятия не имею, но факт есть факт. Именно с помощью этой энергии я имею возможность делать то, что делаю. Хорошо, что дар Лекаря имеет существенное отличие от дара Скульптора в способе пополнения этой энергии: если Скульптор черпает запасы энергии у себя самого и у пациента, то Лекарь берет ее просто из воздуха. Ну, это, конечно, я утрирую, я не знаю точно, как все происходит. Просто я вижу, что энергия разлита буквально повсюду и каким-то образом способен направлять ее в себя. Как это у меня получается, сказать не могу, но не потому, что не хочу, – просто не знаю. Вот как мы получаем энергию с дыханием и пищей? – Обычный человек понятия не имеет, но пользуется этим инстинктивно. То же самое и здесь: я просто делаю это, и всё. А потом перенаправляю поток энергии в ладони и через них – в тело пациента. Оперируя этой энергией, я и делаю то, что делаю. И если, будучи Скульптором, я всегда был озабочен пополнением запаса энергии для процесса лепки, то сейчас у меня с этим вообще нет проблем. Именно здесь, в первую очередь, великое преимущество Лекаря перед Скульптором, я бы даже сказал – решающее преимущество. Поскольку именно количеством энергии и ограничен дар Скульптора, который может менять тело, лепить из него что угодно, но вот на то, чтобы излечить даже самую простую болезнь, энергии всегда недостаточно. Что, кстати, странно, но странности – это теперь мое кредо.

Одно неприятно: чем лучше формировался во мне Лекарь, тем больше терял свои навыки Скульптор. Я, конечно, могу убрать шрамы или жир с живота или зада, но вот слепить из девицы неказистой внешности красавицу уже не получается. Жалко, сил нет, мне это так нравилось! Но то, что я умею теперь, несравнимо важнее. Поэтому постепенно я полностью перестал брать заказы на лепку и переключился исключительно на лечение и диагностику. Народ, стоявший в очереди на «красоту», был, конечно, крайне разочарован, но что тут поделаешь? Хорошо еще, выяснилась важная деталь, заключающаяся в том, что я могу с помощью своей энергии поддерживать уже имеющийся уровень внешнего вида человека, таким образом продлевая ему молодость, а с помощью дара Лекаря – поддерживать здоровье. Поэтому те, кто уже был преображен мною, получили гарантию подержания их внешности на годы вперед (не знаю пока, что со мной станет дальше), что гарантировало нам с Котельниковой непрерывный денежный поток. Моя начальница оповестила всех, что процедуры поддержания внешности следует проводить не менее раза в год, а для большей надежности – два раза. И, скажу вам, цены на эти процедуры она установила ненамного меньшие, чем за прежнюю лепку. А что поделаешь, престарелые красотки, слепленные мною, не хотели терять так дорого им давшуюся красоту, поэтому деньги вносили без споров.

Глава 2

Итак, погибшие клетки мозга восстановлены и включены в общую цепь. Теперь главное проверить, восстановилась ли личность. Честно говоря, чем дольше обычный человек мертв, тем меньше шансов на сохранение личности. Именно с этим и связан мой предел: одни сутки, в течение которых я могу оживить практически полноценного человека. При этом что-то выпадает все равно, чаще всего это касается событий последних дней. Наверное, как я предполагаю, не только это, просто остальное не столь заметно, и выяснится позже. Бывало, что человек забывал, как говорить, и тогда его приходилось учить заново, поскольку этот навык можно восстановить. Правда, уже не мне, мое дело – оживить. Но такое бывает обычно уже на предельных для меня сроках воскрешения. А сейчас этот парень, скорее всего, забудет события последних часов своей жизни и, что интересно, иностранные языки, если он их знал, конечно. Почему-то такое происходит почти всегда, хотя опыт у меня совсем небольшой. Но это некритично, на мой взгляд, совсем небольшая плата за жизнь.

Я обернулся и посмотрел на Серегу Свечина, молчаливой статуей застывшего у двери. Он, будучи одним из трех моих телохранителей, остался в комнате, контролируя периметр. Второй мой бодигард по имени Евгений, находился в коридоре по ту сторону двери. Третий – Андрей гулял вокруг дома, внимательно наблюдая за окрестностями. Эти три парня, бывшие офицеры-десантники, были для меня больше друзьями, чем наемными работниками. Двое из них, Андрюха и Женя, обязаны мне здоровьем, а все трое – своими новыми навыками и умениями. Сергею пришлось подправить внешность и с помощью Котельниковой прикупить новые документы, поскольку он считался пропавшим без вести, и если бы объявился, стал дезертиром. Хорошо, что он детдомовский и не женат, горевать некому. Мать вроде есть где-то, но о сыне, похоже, забыла сразу после того, как сдала его на попечение государства в возрасте одиннадцати месяцев.

– Ну, Серега, – сказал я, – бужу покойника.

Тот спокойно кивнул: после десятилетней стажировки в мирах Веера у леди Вилоры его трудно было чем-то удивить, уверен, он и сам умирал не раз. Всегда поражаюсь, когда думаю об этом, поскольку для парней прошло десять лет, а здесь, в Срединном мире, не прошло и суток. И они тоже, будучи частью этого мира, за эти годы не постарели ни на день, такой вот парадокс: какими отдал их на учебу, такими и забрал. В смысле биологического возраста, конечно. Реально же это были совершенно другие люди, практически совершенные орудия убийства, да и в головах многое поменялось. Жаль, что они просто люди, а не адамы. Но здесь уж ничего исправить невозможно, ну или я пока не знаю как. Тоже вариант, кстати, кто его знает, что там откроется на высших ступенях дара?

Я коснулся пальцем лба пребывающего без сознания бывшего мертвеца и выпустил крохотную искорку энергии жизни. Тот сразу же глубоко вздохнул, открыл глаза и уставился на меня непонимающим взглядом.

– Я врач, – произнес я, – помнишь, как тебя зовут?

– Помню, – ответил он, уставившись на белый халат врача, – говорю же, действует на людей безотказно. – Валера.

– Фамилия?

– Резчиков. А вы… почему здесь? Что-то случилось?