Игорь Журавлев – Мертвый (страница 12)

Он опять запнулся и вдруг произнес даже с каким-то нажимом:

– Прошу вас ни с кем не делиться тем знанием, которое сейчас услышите.

Артем пожал плечами и кивнул:

– Даю слово.

И Абид, совсем как Марина Сергеевна, произнес:

– От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься.

Увидев удивленный взгляд Артема, он улыбнулся:

– Это ритуальная фраза, вы наверняка слышали ее от дознавателя, когда делали свой выбор. Она действует как печать и не позволяет тому, кто сделал выбор или дал определенное обещание, нарушить сказанное. Если только… Впрочем, это неважно. Так вот. О чем это я? Ах да! Каждая душа имеет свой ранг и специализацию, соответствующую ему. Это как способности: у одного есть способности к одному, у другого – к другому. Все это прописано в ауре, и для умеющего читать ауру эти сведения как открытая книга. Души в Дыре не видят этих сведений, они лишь могут видеть саму ауру, да и то не сразу. Вот вы пока еще не видите, да?

– Да, – Артем не стал отрицать очевидное.

– Это скоро пройдет, и вы сможете по аурам отличать одну душу от другой. Но не более того, хотя… В общем, в Дыре души на большее обычно не способны, поскольку на них наложены определенные ограничения. Не мной, – добавил Управляющий и многозначительно ткнул пальцем куда-то вверх.

– Но тот, кто видит ранги, тот сразу понимает, на что эта душа способна, а к чему непригодна. Индуисты называли бы это кармой10, хотя это не совсем так – души изначально не равны и не могут вырваться за пределы своего ранга, что бы человек ни делал. Бывают исключения, но не будем углубляться в теологию. Суть в том, что в вашем случае не только ваш знакомый в отстойнике, но даже я не вижу вашей ауры. Что, однако, вовсе не значит, что ее нет. Скорее всего, это значит, что у вас достаточно высокий ранг души и видеть ее могут лишь души высшего посвящения, ангелы и, конечно, Бог. Проблема в следующем: души такого ранга обычно не попадают в Дыру. Поэтому прошу прощения, Артем, за то, что я заподозрил в вас замаскированного проверяющего. Нас, знаете ли, тоже контролируют, – смущенно признался он. – Но потом я понял, что проверяющий, замаскировав душу, конечно, не стал бы скрывать ауру, а показал бы обычную для этого уровня, чтобы не привлекать внимания. По крайней мере, это было бы логично.

– А может такое быть, чтобы аура отсутствовала вообще? – пришла вдруг Артему в голову мысль, и он ее сразу озвучил.

– Никогда о подобном не слышал, – пожал плечами Михаил, – считается, если есть душа, то у нее есть и аура. Так что вы для меня темная лошадка, Артем. Скажите, а вы сами-то видите свою ауру?

– А как она обычно выглядит?

– Как свечение, которое исходит изнутри души и полностью покрывает ее.

Артем задумался, внимательно осмотрел себя и сказал:

– Вижу.

– Какие цвета присутствуют в вашей ауре? Обычно их несколько, с преобладанием двух или трех, реже – одного.

Артем смотрел на свою ауру, ее ровное мягкое и однотонно-белоснежное свечение и к нему постепенно приходило понимание того, что он не должен никому об этом рассказывать. Не должен, поскольку это может ему навредить или… Нет, наоборот, это он может навредить многим. Нет, опять не так. Это знание может повредить душе обретшего его. Вот так правильно!

– Тут разные цвета, – пробормотал он, – но я не могу выделить какие-то особенно яркие.

Ему показалось или Управляющий на самом деле облегченно перевел дыхание? Конечно, показалось, ведь души не дышат, у них нет тела, а значит, и легких.

В любом случае Абид сразу успокоился, даже улыбнулся и сказал (облегчение в его голосе Артем уловил точно):

– Такое случается, особенно в ранний период посмертия, тут требуется определенный навык. Я постараюсь все выяснить о подобных случаях. Вы, главное, не беспокойтесь, для вас это ничего плохого не означает. Еще есть какие-то вопросы?

– А как я найду завхоза? – спросил Артем.

– О, с этим у нас просто! Стоит вам подумать, куда вы хотите попасть, как вы сразу же туда попадете.

– Скажите, господин Управляющий…

– Нет-нет! – замахал руками тот и укоряюще посмотрел на Артема. – Мы же договорились с вами, Артем, зовите меня по имени.

– Хорошо, скажите, Абид, а что будет потом, когда закончится мой срок здесь? Или он никогда не закончится? Дознаватель сказала мне, что это решаете вы.

Управляющий ответил на этот раз очень серьезным голосом:

– Я что-то решаю лишь частично. В Дыре, Артем, так же как и везде, все зависит от вас. Или правильнее сказать: очень многое. А наше будущее известно только Богу.

И он развел руками и скосил глаза к потолку, словно где-то там сейчас находился Бог и мог подтвердить его слова.

Да уж, Артем мысленно почесал затылок: а не разводят ли меня? Ладно, поживем – увидим, решил он, а вслух сказал: «Я готов!»

– Успехов! – улыбнулся Абид и исчез вместе со своим прекрасным кабинетом.

***

А Артем вновь оказался в ставшем уже привычным коридоре, и перед ним вновь была дверь. На этот раз дверь вполне обычная, покрашенная в тон стенам в зеленый цвет. На двери висела табличка с лаконичной надписью: «Завхоз ЦРБ», под которой он увидел уже привычную подпись черным фломастером: «дыра в Дыре». Интересно, кто это здесь так развлекается?

Артем постучал, и дверь, не имеющая ручки (видать, ручка на двери положена лишь Управляющему) тут же приоткрылась. Артем вошел в просторное помещение, в паре метров от двери перегороженное от стены до стены чем-то вроде прилавка, на который опирался локтями угрюмый мужик в рабочей спецовке с белой карточкой «Завхоз»11 на нагрудном кармане. Именно мужик, а не душа, самый настоящий, чему Артем, сам от себя не ожидая, очень обрадовался, как чему-то привычному и почти родному.

Однако завхоз его радости, видимо, не разделял. Хмуро глянув на вошедшую душу из-под густых бровей, он осведомился грубым голосом:

– Артем Дмитриев?

– Добрый день! – не обращая внимания на грубый тон, приветливо поздоровался Артем.

– Где ты здесь день увидел, придурок? – раздраженно ответил завхоз, пробурчав: – Наберут идиотов, возись с ними.

Потом, видимо, чуть успокоившись, сказал:

– Ладно, парень, тебе как новенькому – скидка. Зови меня Петровичем, я местный завхоз, – и, сделав паузу, добавил: – Пока.

И заржал, словно сказал что-то ужасно смешное. Артем тактично улыбнулся и промолчал, подумав: «Петрович он, блин, надо же, как оригинально! Да тут и должен быть Петрович, и, если я все правильно понимаю, так служебное тело кличут».

Он подошел к прилавку, облокотился на него и, оказавшись лицом к лицу с Петровичем, равнодушно, но твердо спросил:

– А в прошлой жизни вас как звали? – и зачем-то неожиданного для себя самого подмигнул завхозу.

Шея Петровича налилась багровым цветом, видимо, от возмущения. Он открыл рот, потом закрыл его. Как-то быстро стрельнул глазами по углам и уже гораздо тише, но тем же грубоватым голосом скромно ответил:

– Наташей. Но сейчас это не имеет никакого значения!

– Как скажешь, Петрович! – развел руками Артем. – Мне вообще без разницы.

– А коли без разницы, нечего тут и языком молоть, – вновь пробурчал Петрович, бывший до этого Наташей, и объявил, с чем-то сверившись в лежащем рядом гроссбухе (иначе этот огромный и потрепанный журнал язык назвать не поворачивался):

– Значит, так. Пойдешь пока на кухню, там повар нужен. Понял?

На что Артем ответил:

– Я-то понял, только сразу предупреждаю, повар из меня такой же, как и певец, то есть – никакой. Яичницу там могу пожарить или бутерброды сделать, но не более.

– Именно поэтому тебе и нужно служебное тело, – ехидно ответил Петрович и пошел куда-то вглубь кладовки, весело повторяя про себя:

– Так, где у нас здесь повар?

«Чего это он так развеселился? – подумал Артем. – Не к добру это». И предчувствие его не обмануло. Через пару минут завхоз вернулся, неся на изгибе локтя что-то сморщенное и непонятное, но отдаленно знакомое. Вот только на что это похоже, он сообразить не успел, прерванный словами Петровича:

– Душа Артема Дмитриева, потрудитесь получить служебное тело повара. Обещаете ли вы хранить данное тело в целости и сохранности и не подвергать его неоправданному риску?

– Обещаю, – на автомате ответил растерявшийся Артем.

– От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься, – словно припечатал завхоз и сунул это нечто в руку Артему.

Тот машинально принял и в недоумении спросил:

– И что мне с этим делать?

– Просто приложи к себе, – пожал плечами Петрович, но глаза его при этом хитро поблескивали.

Глава 9

Артем стоял перед большим зеркалом, висевшим на стене возле прилавка, и внимательно рассматривал себя. Он был бабой, в смысле – женщиной. И звали его, вернее теперь уже её, Степановной. Если точнее, так звали то служебное тело, которое выдал ему завхоз. Без имени, без фамилии, просто – Степановна, и все.

Самое странное, что Артем и ощущал себя сейчас именно Степановной – женщиной немного за шестьдесят. Ну как немного…

«Если точнее, то шестьдесят девять, – подумала Степановна, – но это уже никого не касается и к делу отношения не имеет».