ИГОРЬ ЯШАНОВ – ИЗНАНКА (страница 4)

— Папку, — сказала Вера. — Покажи.

Я достал папку. Положил на стол. Вера посмотрела на неё. Долго. Потом провела пальцем по грифу «ЛИЧНО».

— Кто дал тебе это?

— Начальник. Вадим Петрович.

— Вадим, — сказала Вера. И что-то мелькнуло в её глазах. Что-то тёмное. — Вадим ещё жив?

— Жив. А что, должен был умереть?

Она не ответила. Встала, подошла к плите, налила себе чай. Стояла спиной ко мне. Молчала.

— Вера, — сказал я. — Что происходит?

Она обернулась. Лицо было спокойное. Доброе. Как у бабушки. Но глаза — нет. Глаза были старые. Очень старые.

— Ты когда-нибудь слышал о курьерах? — спросила она.

— Я сам курьер.

— Нет. Я не о тех, кто возит бумажки. Я о других. О тех, кто возит между мирами.

Я молчал.

— Таких, как ты, — сказала Вера. — Их немного. Они появляются раз в десять, двадцать лет. Люди, которые могут проходить через двери. Не все. Только те, у кого есть... — она запнулась, — ...связь.

— Какая связь?

— Якорь, — сказала она. — Внутри. Что-то, что держит тебя в обоих мирах одновременно. Ты не замечал? Что тебе иногда снится метро? Что ты иногда слышишь гудок поезда, когда его нет? Что ты иногда чувствуешь, что ты не совсем здесь?

Я хотел сказать «нет». Но не сказал. Потому что это было правдой. Я никогда об этом не думал. Но это было правдой. Метро снилось. Гудок слышался. И иногда, в толпе, я чувствовал, что я не совсем здесь. Как будто я наполовину где-то ещё.

— Замечал, — сказал я тихо.

— Вот, — сказала Вера. — Поэтому ты здесь.

Она села обратно. Взяла папку. Развязала завязки. Открыла. Достала конверт. Посмотрела на адрес. Красный.

— Это якорь, — сказала она. — Каждая папка, которую ты возил, — это якорь. Ты соединял миры. Ты не знал. Но ты делал это.

— Зачем?

— Затем, что кто-то хочет открыть двери. Все двери. Чтобы миры слились. Изнанка и Москва. В один. И управлять им.

— Кто?

— Контора, — сказала Вера. — Они называют себя так. Они везде. В твоём офисе. В твоём метро. В твоей голове.

Я посмотрел на папку. На конверт. На красный адрес.

— И Вадим Петрович? Он тоже?

— Вадим, — сказала Вера, — это отдельный разговор. Он был моим... — она замолчала. — Неважно. Важно то, что ты здесь. И то, что ты можешь вернуться.

— Могу?

— Можешь. Дверь откроется снова. В 00:03. Через двенадцать часов.

— Двенадцать часов?

— Время здесь идёт по-другому. Час здесь — десять минут там. Ты вернёшься в тот же день. В 12:01. Как будто ничего не было.

Я выдохнул. Облегчение. Настоящее. Как глоток воздуха.

— Но есть условие, — сказала Вера.

— Какое?

— Ты должен вернуться не один. Ты должен взять меня с собой.

Я посмотрел на неё. На её светлые волосы. На её доброе лицо. На её старые глаза.

— Зачем?

— Потому что я должна найти одного человека, — сказала она. — В твоей Москве. Я не могу пройти сама. Мне нужен курьер.

— Почему я?

— Потому что ты — ключ, — сказала Вера. — Не тот, которым открывают. Тот, которым закрывают.

Она встала. Подошла к стене. Отодвинула карту. Под ней была другая. Фотографии. Много. Люди. Разные. Мужчины. Женщины. Молодые. Старые.

И среди них — я.

Я подошёл ближе. Фото было чёрно-белое. Я. В куртке. С рюкзаком. Смотрел в камеру. Улыбался. Как будто не знал, что будет дальше.

Под фото была подпись, написанная от руки. Аккуратным почерком.

«Курьер Игорь. Пропал 3 месяца назад».

Я смотрел на фото. Долго. Очень долго.

— Это не я, — сказал я.

— Это ты, — сказала Вера. — Просто ещё не знаешь.

— Я не пропадал. Я здесь. Я живой.

— Ты живой, — согласилась Вера. — Сейчас. Но через три месяца — пропадёшь. Если не сделаешь то, что нужно.

— Что нужно?

Она посмотрела на меня. Добро. Замысловато. И в её глазах было что-то, чего я не хотел видеть.

— Довериться мне, — сказала она. — И не задавать лишних вопросов.

Глава 4.

Проездной, который не гаснет

Двенадцать часов.

Я провёл их в квартире Веры. Она не выпускала меня. Говорила: «Рано. Нельзя. Контора следит».

Я сидел на кухне. Пил чай. Смотрел в окно. Изнанка жила своей жизнью. Люди ходили. Машины ездили. Бесшумно. Спокойно. Как будто всё хорошо. Как будто всё правильно.

Но я знал, что это не так.

Вера дала мне карту. Свою карту. Не метро — разрывов. Красные круги — открытые двери. Синие — закрытые. Чёрные — те, которые нельзя открывать. Никогда.

— Их немного, — сказала она. — Чёрных. Три. Одна на Таганской. Одна на Соколе. Одна — на заброшенной станции. Ты её не найдёшь на карте. Она есть только здесь.

— Что за станция?

— Тишина, — сказала Вера. — Ты её проехал. Помнишь?

Я помнил. Пустая платформа. Белый кафель. Звенящая тишина.