Игорь Волознев – Двуспальный гроб (страница 16)
Надо действовать быстро, пока он не очнулся! Амалия первым делом скинула его с себя, потом энергично задвигала связанными в запястьях руками, освобождаясь от полотенца. Рядом валялась опрокинутая табуретка. Тут же лежал нож. Не зря она оставила его неподалёку, теперь он ей пригодился. Амалия схватила его. И в этот момент мужчина открыл глаза. Видно было, что он ещё не в себе. Его сознание отключилось утром в кабине локомотива, во время близости с незнакомкой, и теперь он недоумённо хлопал ресницами, силясь понять, что с ним произошло, как он очутился здесь.
Ещё минута — и к нему вернутся память и рассудок. И тогда неизвестно, как он себя поведёт…
Удар пришёлся точно по артерии.
О, как приятно после перехода в новое тело напиться тёплой человеческой крови! Амалия обсасывала труп долго, почти целый час. Потом отволокла его в прихожую и запихнула в шкаф, где хранилось всякое старьё.
Умывшись в ванной, она в необыкновенно бодром расположении духа прошлась по квартире. Остановилась у зеркала, окинула отразившуюся в нём стройную девичью фигуру. Подумала с удовлетворением, что сейчас ей очень пошло бы белое батистовое платье на обручах, украшенное лентами и изумрудной блёсткой, и ещё высокая напудренная причёска с натюрмортом из цветов, лент, разных шпилек и перьев, увенчанная сверху изящным тюрбаном. Именно в таком наряде она появилась на балу в Версале, когда сам король одарил её любезной улыбкой. В ответ она склонилась перед его величеством в почтительном поклоне. Играя у зеркала своим новым телом, Амалия сделала реверанс. Без платья он получился несколько угловатым. Но ничего, со временем она освоится и реверансы будут выходить изящнее, как и фигуры менуэта, уже почти забытые ею. Интересно, танцуют ли менуэт в высшем свете этой непонятной страны?…
Она придирчиво осмотрела юлин гардероб. Ничего из того, что там имелось, ей не понравилось. Амалия разочарованно кривила губы, разглядывая какие-то нелепые штаны, юбки из дерюжной ткани, простые кофты… Ни кружевных платьев, ни лент, ни изящных шляпок — ничего, на чём могла бы остановить взыскательный взгляд модница XVIII века!
В дверь позвонили. Амалия засуетилась, наскоро надела серую юбку и цветастую блузку, которая оказалась великовата для неё. «Уж не юлиной ли матери эта блузка?» — подумала она, но времени на переодевание не было: звонили всё чаще и нетерпеливей.
Она открыла. На пороге стоял высокий, спортивного вида молодой человек, державший в руке букетик цветов. С рыжеватой головы на глаза свешивалась непокорная прядь, зубы блестели в ослепительной улыбке.
— Привет, — сказал парень. — Как дела?
— Благодарю вас, всё хорошо.
— Какая ты сегодня официальная.
— Ах, нет, — Амалия спохватилась. — Ты не подумай чего, всё правда хорошо.
— Я смотрю, ты долго не открываешь, и подумал, что у тебя кто-то есть.
— Я переодевалась, — Амалия подалась в сторону. — Проходи.
Из еды кроме остывшего супа ничего не было, и Амалия предложила Владиславу его. Тот с удовольствием согласился, даже сам подогрел его на газовой плите.
Поддерживать с гостем непринуждённый разговор не составляло для графини труда: она уже кое-что знала об обстоятельствах его дружбы с Юлей. К тому же в любой момент можно было нырнуть в юлину память и выудить оттуда дополнительные сведения.
— Только что к тебе заходил отец, — заметил вдруг Владислав.
— Верно, — Амалия насторожилась. — Как ты узнал?
— По специфическому запаху, который исходит от всякого хронического алкаша.
Амалия втянула ноздрями воздух. Действительно, копашевский запах ещё витал на кухне… Вдруг она поняла, откуда он исходит: в углу под раковиной, прикрытая мусорным ведром, лежала вонючая одежда железнодорожника. Вампирша метнула на неё обеспокоенный взгляд и мысленно обругала себя за то, что поленилась засунуть барахло подальше.
— Скажи мне, Славик, — поспешила она перевести разговор на другую тему. — Вот ты, как сыщик, способен узнать, какой город находится в трёх днях пути на северо-запад отсюда?
— Что за глупый вопрос. Запросто. Хотя… — Он почесал за ухом. — Так сразу, пожалуй, не скажешь. Надо определиться по карте… И потом — что это за «три дня пути»? Какого пути? Поездом? Самолётом?
— Пешего пути, — сказала Амалия.
— Определить можно только приблизительно, и то надо смотреть по карте, — сказал сыщик. — У тебя, кстати, есть карта области. В прошлый раз я видел её в прихожей, среди учебников. Схожу посмотрю, лежит там она или нет.
— Постой-постой, — Амалия торопливо встала. — Я сама посмотрю, а ты доедай супчик.
Того и гляди, сунется в шкаф, где лежит труп!
Амалия прошла в прихожую, вызывая из юлиной памяти сведения об этих учебниках. Подавленное сознание девушки, подчиняясь её воле, указало на груду каких-то потрёпанных книг в углу. Порывшись в них, Амалия наткнулась на плотный, сложенный вчетверо лист. В её мозгу стрельнуло: это! Она схватила лист и поспешила на кухню.
— Метод дедукции в действии! — очень довольный собой, засмеялся Владислав. — Вот видишь, я даже знаю, где у тебя лежит карта. Не правда ли, из меня выйдет неплохой следователь?
Он разложил карту на кухонном столе и несколько минут рассматривал её.
— Всё здесь, конечно, липа, — продолжал он. — Правильное расположение населённых пунктов дано только на секретных военных картах, а здесь всё только приблизительно. Ну ладно, попробуем определиться. Так… Три дня пешком… — Он взял бутерброд с маргарином, сделанный для него Амалией, и принялся жевать с задумчивым видом. — Это примерно километров восемьдесят… Хотя я за три дня все сто пятьдесят могу отмахать. Но будем считать — восемьдесят. Так… Это, конечно, Л.! Тут и ежу понятно! Ничего другого к северо-западу от нашего городишки просто нет!
— Л.! — в крайнем возбуждении воскликнула Амалия. — Владик, мне надо разыскать там одного человека! Это очень важно. От него зависит… Как бы тебе сказать…
— Кто он? — Владислав насупился. — Бывший поклонник, к которому ты не остыла?
— Ну что ты, что ты! Я его в глаза не видела. Знаю только, что он учёный и что у него поистине волшебная память.
— Зачем он тебе?
Амалия нетерпеливо застонала. Ну как ему объяснить?… В поисках подходящего предлога она призвала на помощь память своего нового тела, и её осенило.
— От него зависит моё будущее! — выкрикнула она, заблестев глазами. — Он может помочь мне поступить в московский ВУЗ, о котором я мечтала всю жизнь!
— У него есть блат в Москве? — понимающе осведомился Владислав.
— Очень большой, — подтвердила Амалия. — И разыскать его нужно срочно, пойми! Пока мать в отъезде, я должна наведаться в Л. Но одна я искать буду долго, едем со мной, Владик, а? — дрожа, она схватила его за руку и умоляюще заглянула в глаза. — А я тебя буду любить… Очень-очень…
— Помнишь наш субботний разговор? — Он притянул её к себе. — Когда я предложил тебе расписаться со мной?
Амалия мигом сообразила.
— О, дорогой, прости, я была слишком сурова, — зашептала она страстно. — Ты останешься у меня ночевать? Оставайся, будешь очень доволен…
Через пять минут Владислав мчался на вокзал покупать билеты на утренний поезд в Л. Он вернулся, размахивая двумя розовыми бумажками. В другой руке он держал авоську с пачкой печенья и бутылкой вина, которые купил у спекулянтов, стоявших у входа в гастроном.
Ночью Амалия разыгрывала девственницу. Владислав был настолько неопытен в любовных играх, что ей без труда удалось его провести. Она очень натурально вскрикнула и задрожала, когда после нескольких неудачных попыток он ввёл наконец своего жеребца в её киску. Парня распирало от гордости, а Амалии это напомнило её первую брачную ночь с юным графом Ладзиевским. Тогда ей пришлось разыгрывать точно такую же комедию. Граф остался доволен. А первой её любовью, которой она отдала всю душу свою и тело, был кавалер де Гриерзак, командир кирасирского эскадрона, встретившийся ей на балу в Версале. Ах, какой это был галантный собеседник, как он любезно улыбался, с каким чувством целовал ей руки! Она отдалась ему сразу после бала, в карете. Он шептал нетерпеливо: «Скорее, скорее…» — и шарил руками в складках её пышного платья, путаясь в лентах и кружевах. У молоденькой Амалии захватило дух, когда он недрогнувшей рукой порвал на ней нижнее бельё…
Владислав заснул, уткнувшись носом в подушку. Из окна лился бледный ночной свет. Амалия лежала, глядя на блестевший угол гардероба, на тени, отбрасываемые предметами, и вспоминала былое. Как живые, проходили перед ней Людовик XV и мадам де Помпадур; картины версальских балов с их кринолинами и напудренными париками сменялись сценами весёлых графских охот и праздников на воде; на булыжные мостовые Парижа наплывали набережные Северной Пальмиры и зеленеющие холмы Тосканы…
Вспомнила она и об одной маленькой, но важной детали. Усмехнувшись, царапнула ноготком палец. Разумеется, Владислав — это не ревнивец Ладзиевский, но несколько капель крови на простыне, право, не помешают.
Глава одиннадцатая,
в которой выясняется, что в Л. действительно живёт учёный с феноменальной памятью
В Л. у Владислава имелся знакомый по имени Алексей, живший один в однокомнатной квартире. Молодой паре он позволил пожить пару-тройку дней у него на кухне; тех это вполне устроило, пусть даже ночевать придётся на матраце, расстеленном прямо на полу.