Игорь Волознев – Двуспальный гроб (страница 15)
— Гражданин, вы за кем стояли? — какая-то женщина сзади стала довольно болезненно тыкать ей в спину пальцем.
— Я этого мужчину не видела в очереди, — вторила ей вторая.
— Пошёл отсюда, алкаш! — кричала третья уже на весь магазин.
Какой-то мужчина схватил графиню под локоть и потащил к дверям. Из магазина она вылетела после увесистого пинка, причём очередь, стоявшая на улице, встретила изгнание Амалии одобрительными выкриками.
Амалия, не оглядываясь, поспешила прочь. Но не прошла она и двух десятков метров, как возле неё очутилась женщина с сумкой.
— Потрошка говяжьи есть, селёдочка, баночные огурчики, — скороговоркой заговорила та, тревожно озираясь.
Через пару метров её оттёрла от Амалии другая женщина, помоложе:
— Гречка, шпроты, печенье, вино «Каберне»…
— Ах, отстаньте же вы от меня все, наконец! — заорала взбешенная вампирша и бросилась в сумерки ближайшего переулка, в котором, на её счастье, никаких магазинов не было.
«Странный народ, — подумала она, успокаиваясь. — Странный, удивительный город… Неужели так живут везде?»
Она холодела при мысли, что навсегда останется в этом жутком мире. Как не вовремя подвернулась ей возможность обрести плоть! Солдатику надо было попасться лет на сто раньше. Тогда уж точно жили лучше.
Глава десятая,
в которой Амалия насилует копашевскую дочку, переходит в её тело и разыгрывает из себя девственницу
Вампирша отправилась на квартиру копашевской жены. Память железнодорожника услужливо указала ей путь, она же сообщила, что Екатерина Петровна работает проводницей в поездах дальнего следования и по нескольку дней не появляется дома. Сегодня её не будет. В квартире за хозяйку осталась Юля. К этому времени она уже должна прийти из училища.
У Амалии пока не было какого-то определённого плана. Возможно, ей удастся разузнать у Юли о городе, который расположен в трёх днях пути к северо-западу. Балбес демон не сообщил его названия, и теперь мучайся, выведывай…
Вампирша разыскала нужную пятиэтажку, поднялась на последний этаж и позвонила в квартиру.
Открыла ей совсем юная девушка, белокурая, с голубыми глазами и ямочками на пухлых щёчках.
— Юленька, дочка… — только и вымолвила Амалия, в восхищении вытаращив на неё глаза. До чего хороша дочка у Копашева!
Юля напомнила ей её собственный портрет, который написал с неё в годы её юности модный парижский художник. В чертах лица было, конечно, различие, но волосы, ямочки на щёчках и особенно эта стройная фигура удивительно напоминали прежнюю Амалию…
Беседуя с ней на кухне, она старалась выдерживать степенный отцовский тон. Это ей не всегда удавалось; она то и дело сбивалась на доверительные интонации подруги. К счастью, Юля этого не замечала.
— Он закончил техникум, — щебетала девушка о своём новом ухажёре. — В августе ездил в Москву поступать на юридический факультет. Представь, поступил! Здесь он на несколько дней, и снова в Москву… Такой чудной! Начитался всяких книжек про сыщиков и теперь мечтает стать следователем…
— Преступников ловить будет?
— Ну да, это у него идея-фикс. Ему на каждом шагу мерещатся подозрительные личности.
— Любишь его?
— Смеёшься, что ли? Этого дурака!
— Но ведь ты встречаешься с ним.
— Да от скуки! Надо же с кем-то встречаться. С Мишкой я поссорилась окончательно, а тут как раз этот Владислав подвернулся. Он вообще-то парень ничего, симпатичный. Маринка мне даже завидует.
— Так, значит, замуж за него выходить не собираешься? — уточнила графиня.
— Отец, ну какой ты чудной! За него? Замуж? Да я через год сама в Москву поеду — тоже буду поступать в какой-нибудь институт. И найду себе москвича. Чтоб с московской пропиской. А ещё лучше иностранца! Думаешь, не найду?
«Девчонка не глупа, — подумала Амалия. — Такая красавица вполне может сделать хорошую партию — выйти за посланника, или за генерала… И, конечно, из этой дыры ей надо уезжать. В Москву, в Петербург, а ещё лучше — в Париж…»
— Я бы уже в этом году умотала в Москву с Владиславом, — продолжала Юля, как бы откликаясь на её мысли, — только мать об этом слышать не хочет. Мне ещё целый год учиться в этом чёртовом училище! Целый год! Я с ума сойду от скуки…
Она подперла голову кулачками и предалась мечтам. Молодой американец, которого она видела на обложке заграничного журнала, галантно открывает перед ней двери московского ресторана. Потом они на роскошной машине едут в гостиницу. В номере, напоённом ароматом французских духов, Юля с наслаждением расстаётся с невинностью… И уже на другой день они летят в Нью-Йорк… Ах, Нью-Йорк! Сказка!
Амалия, не выдавая отвращения, ела суп, который налила ей Юля, и разглядывала собеседницу.
«А может, и в самом деле перейти в неё? — размышляла она. — В теле юной девушки так удобно, хорошо… Тем более у неё есть поклонники, которые в неё пылко влюблены, а это так приятно — иметь преданных поклонников… Среди них наверняка найдётся кто-нибудь, кто захочет отправиться со мной на поиски этого таинственного учёного… Да хотя бы этот сыщик! Чем не помощник? Ему намного проще, чем мне, разыскать тот город и учёного в нём…»
Хищная улыбка раздвинула губы вампирши.
— Так когда возвращается маман? — спросила она как бы между прочим.
— Послезавтра утром, — отозвалась Юля, всё ещё витая в мечтах и не замечая этого французского «маман», прозвучавшего странно в устах папаши-алкоголика. — Подумать только, нигде-то я не была, кроме нашего несчастного Н. А я хочу увидеть весь мир! Пока я ещё не старуха и способна кому-то нравиться, я должна торопиться…
— Спасибо, Юленька, — сказала Амалия, отодвигая тарелку. — Очень вкусный супчик.
Она встала, приблизилась к девушке и взяла её за руки. Юля с возрастающим удивлением смотрела на отца. Его напрягшееся лицо показалось ей каким-то чужим.
— Чего ты? — спросила она.
— Ничего особенного, Юленька, — прохрипела Амалия и вдруг рывком притянула девушку к себе. — Тебе уже пора стать женщиной. Я, твой отец, должен позаботиться об этом!
Полетела на пол опрокинутая табуретка. Амалия повалилась с девушкой, стискивая её в объятиях. Схватка на полу была недолгой. Действуя быстро и жёстко, вампирша уложила свою молодую хозяйку на лопатки.
— Подлец! Хам! Скотина! — Юля трепыхалась, пытаясь вырваться. — Отпусти сейчас же! Я маме скажу, а она на тебя в милицию заявит!
Но Амалия не обращала внимание на её крики и уколы её острых ноготков. Она навалилась на неё всем копашевским телом. На расстоянии вытянутой руки валялось кухонное полотенце; Амалия схватила его и крепко обмотала им запястья девушки. Действовала осторожно, стараясь не причинить партнёрше вреда, ведь через несколько минут эти руки и это роскошное юное тело станут её собственными!
Сопротивление девушки ослабло. Видимо, она смирилась с неизбежным, однако при первых прикосновениях отцовского члена к её обнаженному телу трепыхания возобновились. Юля заревела от злости и досады. Больше всего её злило то, что её девственность достанется не богатому иностранцу и не москвичу в дорогущих джинсах, а этому вонючему мерзавцу, алкашу, скотине…
— Не напрягайся, дитя моё, — ласково говорила Амалия, поглаживая её ляжки. — Расслабь попочку…
Насилуя в сторожке Таисью, она использовала палец. Но тогда у неё не было времени. Теперь же, когда её никто не подгонял, Амалии захотелось вкусить чисто мужского удовольствия. Ведь это такое необычное для женщины переживание — став мужчиной, совершить половой акт!
Амалия постаралась возбудить себя видом мужского органа и обнажённого женского тела. Впрочем, отвердел член не столько от вида обнажённой девушки, сколько от усиленного теребения его пальцами. Когда он достиг нужного состояния, Амалия медленно ввела его в половую щель. Юля вздрогнула, застонала и тотчас поникла в бессильной тоске: всё для неё было кончено, девственности больше не существовало. В Америку ей уже не лететь… Она беззвучно зарыдала.
Дёргаясь на ней, Амалия прислушиваясь к своим ощущениям. Они показались ей довольно приятными и чем-то напоминающими подобные ощущения женщины. И она принялась гарцевать на своей юной кобылке, как когда-то гарцевал на ней пышноусый кавалер де Гриерзак.
Мужской орган исторг семя, и Амалия удовлетворённо застонала.
«Чёрт побери! — подумала она. — Всё-таки везёт мужчинам. Их оргазм приятнее женского. Понятно теперь, почему они так льнут к нашему полу…»
После семяизвержения член обмяк и как-то сам собой вылез из влагалища. Амалия в нетерпении заскрежетала зубами: что толку от брызг копашевской сардельки, когда нужно добиться, чтобы оргазм ощутила Юля! Только тогда дух Амалии сможет перейти в её плоть!
По всей видимости, девчонка была настолько взволнована, что не получила от соития удовольствия. А поскольку дряблый опорожнённый член снова твердеть упорно не желал, Амалии пришлось пустить в ход испытанное средство — палец.
Через десять минут энергичной работы она начала улавливать импульсы возбуждения, исходившие от Юли. Вампирша удвоила усилия. Рука устала и палец почти онемел, когда тело девушки наконец пробрала дрожь. Юля вскрикнула. И тотчас в глазах Копашева вспыхнули жёлтые огоньки, отделились от зрачков и устремились к содрогающемуся телу девушки.
После перехода Амалии потребовались считанные секунды, чтобы очнуться. Она ощутила свои новые руки, ноги, всё свое новое незнакомое тело. Лопатками почувствовала холодный пол. Вонючее мужское тело лежало на ней, не давая вздохнуть; нежную кожу неприятно щекотала его волосатая грудь.