Игорь Власов – Стажёр (страница 9)
— Это же как минимум полтора-два года, чтобы выбраться из этой западни? — на всякий случай уточнил он.
— Не могу ответить наверняка. Возможно, мы не сможем пробить это пространство. Я бы рекомендовала попробовать сначала вывести аварийный зонд-передатчик. Сопоставив все имеющиеся факты, с большой долей вероятности можно считать, что исследовательская база как раз и занималась изучением этого объекта. Только она находится за пределами пространственного «кокона», а мы внутри него. И то, что здесь нет ни одного земного зонда, говорит о том, что кроме нас сюда попасть ещё никому не удалось.
— Пространственный «кокон», — как бы пробуя эти слова на вкус, повторил за ней Ник. — Это какая же вселенская катастрофа должна была произойти, чтобы свернуть пространство вокруг целой звёздной системы?
— Капсулирование этой звёздной системы носит, скорее всего, искусственный характер. Технология, принципы и даже возможность осуществления такого масштабного действия мне не известны. Также очевидно, что для поддержания этой системы в стабильном состоянии необходима постоянная подпитка её энергией. Какая требуется для этого мощность, не известно. Чтобы это выяснить, потребуется узнать природу искривления пространства и тип наведённых полей, вызвавших эту капсуляцию. Такие данные в моей памяти не содержатся. Однако речь, очевидно, идёт о мощностях порядка петаджоулей, так что местная звезда почти наверняка закольцована в этот энергетический контур.
Сказать, что Ник был ошеломлён, значит ничего не сказать. Слушая бесстрастный голос Умки, словно та рассказывала об очередной вспышке на Солнце, он ещё не до конца понимал, какой сюрприз преподнёс ему Его Величество Случай. Но то, что это далеко не заурядное событие не только для стажёра Ника, но и для всего человечества в целом, было уже ясно.
— Ты хочешь сказать, что мы наткнулись на сверхцивилизацию?
— Точнее, пока только на следы её деятельности. Ответ на твой вопрос может находиться на одной из трёх ближайших планет этой звезды. Об этом можно судить по экстраполяции векторного натяжения поля. Через 15 часов подойдём к зоне досягаемости наших радаров, тогда проведём сканирование. Возможно, что-то удастся прояснить.
— Будем вступать в контакт? — Ник пытался хоть что-нибудь вспомнить из курса лекций по возможным контактам с представителями другой цивилизации, но из-за волнения в голову приходили только несвязные обрывки.
— Меня смущает, что кроме «кокона», других следов разумной деятельности мы пока не обнаружили. Я за всё время не зафиксировала ни одного упорядоченного сигнала. Радиоспектр низкий. Его даёт местная звезда. Возможно, когда подойдём ближе к третьей планете, удастся установить что-нибудь ещё.
— Да, это действительно странно, — Ник хорошо помнил из школьной программы, что радиоспектр планеты, освоившей радиовещание и телевидение, должен превышать радиоспектр материнской звезды. Цивилизация, сумевшая закрыть свою звёздную систему пространственным «коконом», не может не знать радиологию. Одни сплошные догадки!
— Можно предположить всё, что угодно, но ты права, надо подойти ближе, — Ник задумчиво почесал подбородок. — Значит, у нас примерно 15 часов в запасе. Давай поговорим о «коконе». Ты считаешь, что из него нельзя вырваться. Тогда скажи мне, как мы в него сумели попасть?
— Я это не утверждаю, а только предполагаю, основываясь на имеющихся данных. Натяжение здешнего пространства увеличивается в геометрической прогрессии с удалённостью от звезды и, наоборот, уменьшается к её приближению. Возможно, нам просто повезло, что точка выхода была практически в её «кроне». — При этих словах Ник снова поёжился. — В противном случае «Валькирия» попала бы в горизонт событий и навечно осталась бы в пространстве-времени «кокона». Возможно, также сыграл свою роль гипердвижок корабля нового поколения. Из-за нехватки данных предположений можно настроить и больше. Но одно точно — без предварительных исследований и испытаний на зондах-разведчиках прыгать из «кокона» равносильно самоубийству.
— Получается, что земная исследовательская база, скорее всего, бьётся над проблемой проникновения в это пространство, — вслух начал размышлять Ник. — Для этого, видимо, им и понадобилась «Валькирия». А я вместо того чтобы доставить её специалистам, умудрился решить эту задачу кардинально, вломившись сюда как слон в посудную лавку. А что теперь с этим делать, совершенно не представляю. Хорошенькая история получилась. Похоже, моя карьера в Космических Силах на этом и закончилась.
Ему стало жалко себя, стыдно перед отцом, так мечтавшим, чтобы сын пошёл по его стопам. В этот момент он как-то не думал, что ему никогда не удастся выбраться живым из этой передряги. Тому причиной была то ли молодость, то ли вера во всемогущество земной техники и людей, которые во что бы то ни стало придут к нему на помощь.
Наверняка база зафиксировала возмущение пространства «кокона», когда его пронзала «Валькирия». Значит они знают что он здесь. Оставалось только ждать и по возможности исследовать эту загадочную планетную систему. Эта мысль немного приободрила Ника. Возможно, он первым вступит в контакт с ранее неизвестной разумной расой и его имя навсегда войдёт в учебники по истории освоения Космоса. А победителей, как говорили ещё в стародавние времена, не судят.
— Умка, разбуди меня, когда подойдём на расстояние действия радаров, — Ник понял, что ему всё же следует перво-наперво хорошенько выспаться. Мозг отказывался трезво анализировать поступающую информацию. Ещё бы, он бодрствовал больше 40 часов!
«Как много произошло за это время», — думал Ник, понемногу погружаясь в сладкие объятия Морфея.
В этот раз он спал без сновидений, и как только мелодичные звуки колокольчиков достигли его сознания, он открыл глаза.
— «Молодец Умка», — похвалил её про себя Ник. Он терпеть не мог корабельные будильники, своим визгом напоминающие аварийную сирену.
Ник чувствовал себя превосходно и первым делом отправился на кухню. Традиционно после пробуждения он пил кофе. К нему он пристрастился от бабушки. Удивительно, что когда-то натуральный кофе считался вредным для здоровья. Как, впрочем, и шоколад. Ника всегда удивляло, как медики разных эпох диаметрально противоположно трактовали воздействие на организм одних и тех же веществ.
— Ну что там у нас? — с набитым ртом спросил Ник.
— Даю неполную панораму, — тотчас же отозвалась Умка. — Мы находимся на расстоянии трёх миллионов километров от третьей планеты. Час назад перешли в режим торможения. Через два часа можем встать на орбиту. Я выслала четыре зонда-разведчика, скоро начнём получать изображение её поверхности.
— Не мало ли зондов?
— К сожалению, на «Валькирии» не предусмотрено больше десяти зондов. Шесть в данный момент изучают пояса астероидов. Вернутся не раньше, чем через пятьдесят часов.
— Сдались тебе эти астероиды, — проворчал Ник, но потом миролюбиво добавил: — Ну, хорошо, в нашем положении спешить некуда.
Жуя бутерброды с консервированной бужениной и прихлёбывая неторопливо кофе, Ник осматривал окрестности. Собственно говоря, смотреть было не на что. Вокруг простиралась чернота, только впереди желтела звезда. Планету, к которой сейчас стремительно неслась «Валькирия», видно не было. Ник добавил увеличение, но безрезультатно. Та находилась в апогее от корабля и, вдобавок её сейчас скрывал диск материнской звезды. Нику не терпелось поскорее рассмотреть планету, и он уже собрался спросить у Умки, когда та наконец появится в зоне видимости их сканов. Но машина вновь его опередила.
— Начинаю получать сигнал, перевожу изображение на экран.
Главный экран разделился на четыре квадрата. Три продолжали рябить, однако на четвёртом начало проявляться изображение.
— Ого! — помимо воли вырвалось у Ника. — Плывущий в темноте голубоватый шар неизвестной планеты пронзительно напомнил ему Землю. — Ого-го! — Ник непроизвольно подался к экранам. — Там ещё и облака? Если состав атмосферы хоть на четверть окажется сходным с земным, я станцую ча-ча-ча!
— Есть данные спектрального анализа атмосферы, — невозмутимо сообщила Умка.
— Ну? — только и смог промычать Ник.
— Даю данные до второй цифры после запятой. Более точные сообщу после забора атмосферы.
— Давай, Умка, не тяни, — с мольбой в голосе попросил Ник.
— Азот — 75,03 %. Кислород — 21,08 %. Аргон — 1,01 %. Углекислый газ — 0,04 %.
— Вот это попадание! — ещё до конца не веря услышанному, воскликнул Ник.
— Идентичность с земной атмосферой — 98,9 %. Есть превышение инертных газов, но для человеческого организма — в пределах нормы. Радиоактивный фон также не превышает земной. Период обращения вокруг материнской звезды — 324,56 дня, оборот вокруг своей оси — 22 часа 16 минут.
— Это просто невероятно! Она же близнец Земли! — запричитал Ник. — Этого просто не может быть! Вот это попадание так попадание! Это как же меня так угораздило-то, а?
— Кто-то обещал ча-ча-ча, — бесстрастно отозвалась Умка.
— Да я б тебя всю расцеловал! — захохотал Ник, пускаясь в пляс.
На экранах тем временем пошли изображения немного с других ракурсов. Зонды специально вышли на разные орбиты. Нижний шёл на высоте 50 000 км от поверхности и давал более чёткую картину. На экране возникло изображение плотного слоя белых перистых облаков. Изредка в них попадались разрывы, и тогда можно было рассмотреть зелёные равнины, перемежающиеся с густыми лесами.