Игорь Власов – Стажёр (страница 8)
— Постой, — прервал её Ник, — астероиды — это конечно очень занимательно, но меня всё-таки больше интересуют планеты. Есть ли в них что-нибудь необычное, ну или, скажем так, редкое? Что-то же должно было заинтересовать земных исследователей?
— В космосе много необычного, — Умку явно больше интересовали астероиды. — Две планеты, вторая и третья, если считать по удалению от их материнской звезды, можно отнести к подгруппе М. Точный индекс Гаусса без дополнительных исследований определить затрудняюсь, но, возможно, в диапазоне от 5 до 8.
Ник просто остолбенел. Ещё не до конца поверив в услышанное, он тихим голосом переспросил:
— К какому классу относится эта звезда?
— Мне несложно повторить это и в третий раз, — в голосе Умки он уловил нотки раздражения, или ему это просто показалось? — Звезда класса G2.
Это было невероятно. Ник с трудом сдержался, чтобы не закричать: «Бинго!»
«Конечно, это ещё ни о чём не говорит, — мелькало у него в голове, — это, конечно, надо проверить, очень тщательно проверить и даже не один раз проверить. Это же надо, такое совпадение — звезда класса G2, планета, точнее две планеты, подгруппы М и от 5 до 8 по десятибалльной шкале Гаусса!» Он отчётливо вспомнил, как их преподаватель по экзобиологии любил повторять:
«При всём бесчисленном многообразии Вселенной, найти звезду класса G2, к которому, как вы все хорошо знаете, принадлежит и наше Солнце, очень непросто. Тем более если у этой звезды есть своя планетарная система. А если там вдруг окажется планета подгруппы М, к которой относится и наша старушка Земля, то это просто неслыханная удача! На такой планете очень вероятно возникновение и существование биологической жизни. А чтобы определить потенциальную вероятность, и применяется метод Германа Гаусса».
— Начинаем торможение! Рассчитай кратчайшую траекторию возвращения к третьей планете.
— Расчёт траектории готов, — Ник не переставал удивляться быстроте вычислений Умки. — Вывожу визуальный ряд на экран.
На экране появилась трёхмерная проекция звёздной системы с пятью разными по размерам и цвету шарами. Пульсирующей точкой была отмечена «Валькирия». Пунктирная линия расчётной траектории почти вплотную приближалась к последней, пятой планете, огибала её и устремлялась в обратный путь к их новой цели — к голубоватому и пока безымянному шарику. Нику сразу стало понятно решение Умки. Гравитация пятой планеты поможет существенно снизить скорость «Валькирии», что позволит сократить время для осуществления манёвра разворота.
— Расчётное время подхода к третьей планете составляет 19 часов.
— Отлично, Умка, выполняй!
По лёгкой вибрации Ник понял, что включился режим торможения — «Валькирия» меняла курс.
Только теперь он почувствовал, как проголодался. «Сейчас надо плотненько так подкрепиться, а затем хорошенько выспаться, — решил Ник. — Тогда я снова стану полноценным человеком».
Корабельный рацион был довольно разнообразным, но за год службы успел изрядно поднадоесть. Но в этот раз Ник с большим удовольствием соорудил себе несколько трёхэтажных бутербродов, обильно полив их кетчупом, майонезом и горчицей. Дожёвывая последний кусок уже в кресле пилота, промычал:
— Умка, буди меня, только если рядом рванёт сверхновая! — потом, немного поразмыслив, что машина может понять его буквально, добавил: — Приказ отменяется, работаем в штатном режиме.
Кресло услужливо видоизменилось, приняв горизонтальное положение.
Уснул он мгновенно, словно ушёл в нуль-прыжок. Сказались выпавшие на его долю усталость и тревога. Но в отличие от состояния небытия при переходе, Нику снились сны, хаотично наплывающие друг на друга и плавно переходящие из одного в другой. Земля, родители, бабушка. Их дом на Телецком озере.
Вся семья сидела за большим столом. Мама что-то оживлённо рассказывала папе, при этом активно, в так любимой отцом манере, жестикулировала. Бабушка молча смотрела и улыбалась. Нику было хорошо и спокойно. Наконец-то не надо никуда спешить, а просто можно вот так сидеть, не спеша смакуя из заиндевевшего бокала ягодный морс. Ник безмятежно улыбался, понимая, что выглядит сейчас не как космический волк, а как мальчишка, безмерно соскучившийся после долгой разлуки с родными. И ничего не мог с этим поделать.
Тут в дверь требовательно постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошёл как всегда мрачный Овсянников. Почувствовав недоброе и чтобы понапрасну не тревожить родителей, Ник, радушно улыбаясь во весь рот, быстро поспешил к Петру навстречу, немного невежливо развернул его и, кивнув успокаивающе своим, вывел в сад.
Стояла тёмная ночь. Беспрерывно трещали цикады, а тёплый ветерок доносил сладковатый запах цветов. Чёрное небо было сплошь усыпано яркими звёздами. Они мерцали, переливались и как будто подмигивали Нику. «Ну, что за человек этот Овсянников? Одним своим присутствием ухитрился испортить такую идиллию!»
Пётр, по своему обыкновению, тяжело вздохнул, ткнул пальцем в звёздное небо и медленно с расстановкой произнёс: «Стажёр, если ты сегодня же не доставишь «Валькирию» до пункта назначения, звёзд тебе больше не видать! И уж точно не из рубки управления каким бы то ни было кораблём».
— Звёзды! — закричал Ник и проснулся.
Сердце бешено колотилось. Он тупо уставился на циферблат часов. По ним выходило, что проспал он не больше двух часов. Звёзды. От нехорошего предчувствия сердце сжалось. Ник уже знал, что увидит. Он всё-таки помедлил, прежде чем отдать команду:
— Умка, полный обзор!
Он молча стоял в пустоте, глядя прямо перед собой. Где-то впереди мерцало защитное поле, ещё чуть дальше по курсу плыл красноватый шар пятой планеты. Он уже был величиной с баскетбольный мяч. Через час диск планеты увеличится вдвое и можно будет уже невооружённым глазом рассматривать рельеф её поверхности. Ник обернулся. Звезда казалась светящейся точкой, «Валькирия» удалилась от неё по меньшей мере на 600 миллионов километров.
Ник безучастно огляделся вокруг. Сейчас он думал только о том, почему он не заметил этого сразу? Может быть, так устроен человеческий мозг? Если глаза видят то, чего не может быть, тогда разум не верит своим органам чувств и просто блокирует сигналы? Правда, в данном случае всё было наоборот. Глаза не видели то, что должны были видеть. Его окружала абсолютная, чёрная пустота. Привычной россыпи звёзд не было. Только прямо по курсу висел красный диск приближающейся планеты, да позади еле тлел огонёк неизвестной звезды. «Может, я ещё сплю?» — пронеслась у него шальная мысль, но он её тотчас отбросил.
— Умка, я правильно понимаю, мы находимся в неизвестной звёздной системе, с неизвестными координатами и эти координаты невозможно рассчитать, так как нет контрольных точек отсчёта? — Ник начал потихоньку заводиться. — А если перевести это на нормальный человеческий язык, то в радиусе видимости нет ни одного известного нам созвездия, чтобы мы могли выяснить хотя бы примерное наше местоположение. А если быть совсем уже точным, то нет ни одной, даже самой завалящей звезды! — он уже почти кричал. — Хотя нет, что это я, есть одна, в которую мы чуть не влетели. Ох, какое везенье! И вот нате вам, оказывается и она НЕизвестная! — Скажи-ка мне, супермозг, как могло такое случиться: прыгнули по одним координатам, а вышли не то что по другим, а вообще ни по каким? Что это, другая Вселенная с одной звездой? Или чёрная дыра? Или, может быть, как там его раньше называли? Рай? — Ник понимал, что несёт чепуху, но не мог заставить себя остановиться. — Что показывают твои хвалёные супер датчики?
— Во-первых, что у тебя поднимается артериальное давление, — невозмутимо произнесла Умка. — Во-вторых, это не чёрная дыра и не мини-Вселенная. Я не хочу даже дискутировать по этому поводу. В-третьих, прыжок прошёл по заданным координатам. И если тебе это интересно, у меня есть кое-какие соображения по поводу того, где мы находимся…
— Только соображения? Прекрасно! Я-то это уже знаю наверняка!
— И где же мы? — всё так же невозмутимо поинтересовалась Умка.
— Где, где… — не выдержал Ник. — Чуть пониже спины! Только вот не знаю ещё, у кого!
— Я ожидаю данных от зондов-разведчиков, чтобы обобщить информацию, — не обращая внимания на его слова, продолжила Умка. — Но уже сейчас могу сказать, что это закапсулированная область пространства. Физические законы здесь тождественны законам нашей Вселенной, так что, спешу тебя успокоить, мы не в Раю. Единственно непонятно ведут себя квантово-волновые процессы. Возможно, в этом кроется причина практически полного отсутствия в этом секторе флуктуации поля.
— Отсутствует флуктуация поля?
— Да, натяжение поля в диапазоне от 0, 001 до 0, 003 террагерц.
— Ещё один сюрприз, — с досадой проговорил Ник, — а у нас осталось всего 2 % от мощности, всё остальное ушло на переход и на эмиттеры защитного поля. Ещё бы чуть-чуть, и превратились бы в фотоны этой звезды.
— Уже 1,5 %, — поправила его Умка. — Здесь расход энергии идёт значительно быстрее.
— Какие варианты дозаправки?
— Один. Местное солнце. Но понадобится время.
— Сколько?
— Один, максимум два процента мощности в месяц при условии полной гибернации.
«Полная гибернация» — Ника даже передёрнуло. Он представил себе «Валькирию» с погашенными бортовыми огнями, безжизненно вращающуюся вокруг местного светила и себя, замурованного в ней, — полумрак аварийного освещения, ионный душ раз в месяц, питание таблетками-концентратами.