Игорь Власов – Стажёр (страница 3)
Пребывая в отличном расположении духа, Ник защёлкнул на запястье Умку. Чуть помешкав, прикрыл её рукавом лётного комбинезона. «Чего доброго Овсянников заметит, опять начнёт по Уставу гонять, не остановишь». Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Комбинезон сидел как влитой. Оставшись собою довольным, Ник улыбнулся отражению. «Ну что, стар-ричок? — подмигнул он. — Последнее задание и домой?»
Не дожидаясь, пока дверь каюты с лёгким шипением за ним закроется, Ник чуть ли не вприпрыжку направился к лифтовой шахте. Всю дорогу до нижней палубы базы ему улыбались идущие навстречу люди и провождали его любопытными взглядами. «Я бы вам сейчас тройное сальто с места изобразил, но уже статус, простите, не позволяет», — ехидно подумал он и игриво подмигнул слишком уж серьёзной девушке из отдела информатики.
Более нудного человека, чем Пётр Овсянников, Ник в своей жизни не встречал. Ухудшало положение то, что именно он был руководителем курьерской службы и главным начальником стажёра Ника Соболева.
Петру на вид было лет шестьдесят, не больше. Он обладал мощной комплекцией, что, правда, ничуть не сказывалось на быстроте его реакции. В этом Ник неоднократно убеждался в спаррингах по суб-бою. В общем, Пётр Овсянников был, что называется, мужчина в расцвете сил. Да и его послужной список впечатлял. И если бы не это непроходимое занудство, то служить под его началом было бы весьма престижно. Пётр в молодости работал с самим Альберто Старджони, участвовал в знаменитой Третьей экспедиции к Чёрному пульсару. Тогда их экипажу впервые за всё исследование космоса удалось осуществить захват изначальной кварковой материи, что экспериментально подтвердило теорию синтеза протонов из кварков древней Вселенной.
До перевода в курьерскую службу на базу «Тау Кита-1» Пётр проходил службу в группе быстрого реагирования и снискал славу бесстрашного и опытного пилота. Рассказывали, как он с риском для жизни совершил посадку на ближайший спутник загадочной планеты Призрак и успел вывезти с гибнущей исследовательской базы восьмерых учёных. Потом вернулся обратно, чтобы забрать и ценнейшие пробы грунта. Героический по сути человек. Но занудой был каких ещё поискать надо!
Каждый раз перед очередным вылетом одно и то же!
— Стажёр Ник Соболев, назовите параграф 174, пункт 8 инструкции по технике безопасности межзвёздных полётов на кораблях типа «А»!
«Какие такие, чёрт побери, полёты? Да меня на звездолёт типа «А» и на пушечный выстрел не подпустят. Знает же, что мой максимальный допуск на челноки типа «Д». И то второй месяц только пошёл, как к самостоятельному пилотированию допустили».
— Какие ваши действия, курсант, в случае попадания метеорита в отсек жизнеобеспечения?
«Таких случаев, после повсеместного внедрения анти метеоритной локационной системы «ОКО», уже лет двести, как не случалось».
И так далее и тому подобное…
В общем, изгалялся так каждый раз перед очередным вылетом, а их уже за сотню, поди, перевалило. Ник поначалу думал, что Пётр одного его так полюбил. А нет, всем доставалось.
— Настоящий космолетчик должен всегда быть готовым к непредвиденным, нештатным ситуациям! — любил повторять Овсянников. А потом, с тяжёлым вздохом, чуть понизив голос, добавлял: — А они, стажёры, рано или поздно имеют такое свойство случаться. И скажу я вам, как раз в самый неподходящий момент.
После этого Нику почему-то становилось немного жалко Петра. Ему казалось, что именно с Овсянниковым как раз эти неприятности и происходят. И, по меньшей мере, пару раз на дню.
В этот раз обошлось без нотаций. Пётр был как всегда угрюм. Он кивком ответил на приветствие и, не оборачиваясь, направился к ангару. Ник также молча последовал за ним, высматривая глазами легендарный челнок. Когда же Овсянников наконец остановился перед одной из многочисленных лётных машин, ничем не отличавшихся от других, Ник едва сумел скрыть своё разочарование. Шеф был прав, «Валькирия» ничем не отличалась от стоявших рядами вдоль пусковых шахт «Берсеркеров». Нику нравились стремительные и даже хищные формы этих челноков, но от «Валькирии» он подспудно ожидал чего-то большего.
— Твоя задача в этот раз предельно проста — доставить груз. Получатель — лично руководитель исследовательской базы Кротов. Проверка на идентификаторе обязательна. — Пётр нежно погладил матовые амортизаторы «Валькирии». Зачем-то слегка похлопав ладонью по шероховатому корпусу, длинно вздохнул и закончил: — И вернуться обратно целым и невредимым.
Нику сразу стало понятно, кого именно он сейчас имел в виду.
— Задача ясна?
— Так точно! Доставить груз. Получатель Кротов. Обязательная проверка на идентификаторе.
— Вот и хорошо, теперь давай-ка сюда свои пальчики, — Овсянников уже доставал из нагрудного кармана портативный идентификатор.
Ник послушно протянул правую руку и положил ладонь в пятипалое углубление. Прибор чуть слышно загудел, и через секунду зажглась зелёная лампочка. Овсянников внимательно вгляделся в показатели, потом ещё раз с каким-то сомнением посмотрел на Ника и только потом обронил: «Всё в порядке» — в его голосе явственно просквозило разочарование.
— А что вы там, позвольте полюбопытствовать, ожидали увидеть? — не смог удержаться от вопроса Ник.
Пётр пропустил его реплику мимо ушей и продолжил как ни в чём не бывало:
— Координаты точек выхода уже загружены в центральный компьютер борта 103. Тебе, по сути, ничего не надо будет делать, единственно — идентифицировать получателя, передать груз и вернуться на базу.
Затем Овсянников, по своему обыкновению, сделал паузу, понизил голос и добавил:
— И никакой самодеятельности, — после этого, естественно, последовал фирменный овсянниковский тяжёлый вздох, но на этот раз Ник испытал одно лишь раздражение.
«Точно все с ума тут посходили с этой секретностью». Около двух месяцев назад на базе появились идентификаторы — приборы, как предполагал Ник, определяющие личность того или иного человека, а может, и ещё что-нибудь, и теперь каждый по два-три раза в день подвергался такой вот проверке. И главное, никто из руководства толком ничего не объяснил, ссылаясь на инструкцию Центра. Кто-то возмущался по этому поводу, кто-то иронизировал, кто-то принял это как должное: надо значит надо — Центру виднее…
Ник привычно отсалютовал и встал на подъёмник.
— Чёрт с ними со всеми и их секретностью! Через пару недель буду уже на Земле, в нормальном мире среди нормальных людей, без параноидальной шпионской мании.
Оказавшись в рубке управления, он совсем уже успокоился. Когда «Валькирия» плавно вышла из шлюзовой шахты в открытый космос и медленно начала удаляться от базы, и вовсе выбросил этот разговор из головы.
Каждый раз во время от стыковки его охватывал внутренний трепет, вперемежку с необъяснимым детским страхом. Вот и сейчас он специально включил боковой обзор и, откинувшись в кресле пилота, наблюдал, как «Валькирия» бесшумно отшвартовывается от материнской базы. Сначала она была везде, заполняя все экраны, как бы нависая над ним всей громадой, а потом по мере удаления принимала своё гантелевидное очертание, вокруг которого, словно рой пчёл, сновали туда-сюда огоньки кораблей — одни побольше, другие поменьше, создавая ложное впечатление некоего хаотичного движения.
«Валькирия» чётко следовала по направляющему её с базы лучу с заданным ускорением. У Ника было примерно около трёх часов свободного времени, пока челнок не удалится на заданное расстояние, когда ему придётся взять управление на себя. Хотя это, наверно, громко сказано, «взять управление на себя». По сути, программа не давала свободного выбора.
«То ли дело раньше, — подумалось сейчас Нику, — когда существовала ГСП[4]. Прошёл трёхмесячные курсы лётной и навигационной подготовки, бери корабль класса «Д» и лети куда глаза глядят. На свой страх и риск, разумеется. Вот раньше были времена! Но почему-то программа была закрыта с формулировками «нецелесообразность, большие ресурсозатраты и неоправданные человеческие смерти».
Гибло, конечно, много народу, но открытия стоили того — за пятьдесят лет границы Глубокого Космоса были отодвинуты на тысячи парсек. До сих пор специалисты продолжают изучать сделанные тогда находки и открытия. А я сейчас сижу турист туристом в рубке ультрасовременного корабля, последнего достижения человеческой мысли, и в видеоэкраны глазею как дурак. И ничегошеньки от меня не зависит — координаты заданы, бортовой автопилот ведёт корабль по заложенной айтишниками программе. Да, кстати, проверить-то курс не помешало бы, это-то я по инструкции сделать обязан».
— Штурман, выведи-ка мне на центральный экран наш расчётный курс, — распорядился он компьютеру корабля.
На экране тут же побежали столбцы малопонятных символов, Ник поправился:
— Графически. Окей, спасибо, так-то лучше… А это что такое? Что же это такое? Чёрт тебя возьми!
На экране высветился маршрут, схематически изображённый изломанной линией, соединённой между собой четырьмя жёлтыми пульсирующими точками. От последней шла, забираясь значительно левее и вверх, прямая, раза в два превышающая расстояние между первой и четвёртой точками. Она заканчивалась зелёным крестиком, обозначавшим конечный пункт назначения. Но не причудливая схема вызвала недоумение Ника, а то, что прямая линия начиналась у самой границы серой области, а заканчивалась где-то далеко в её глубине.