Игорь Власов – Операция Паломник (страница 26)

Через несколько минут полета от первого силового экрана они встретили еще один. После его преодоления скорость винтолета не снизилась, но Сэмюель обратил внимание, что емкость накопителей, питающих двигатели «Шмеля» скачкообразно упала процентов на десять. Он даже подумал, что это ему показалось, но в нескольких десятках километров от второй базы они преодолели третий силовой экран. Теперь сомнений не было – экраны «высасывают» энергию из их аккумуляторов.

Пьер прилип к прозрачному стеклу кабины винтолета. Томсону показалось, что Готье готов был броситься вниз без парашюта, когда они снизили скорость, и внизу показались купола второй базы. Издалека они поблескивали в жарких лучах Саважа, казались целыми и невредимыми. Но буквально через минуту стало ясно – там господствует свамп. Установки запрета не действовали.

Томсон осторожно повел винтолет вниз. Все это время он подспудно в любой момент ожидал нападения. Неизвестность тяготила, внутренний голос тихо нашептывал развернуть машину и на форсаже убираться отсюда прочь. Но он знал, что никогда так не сделает. Подумалось об Аннетт- как она там? Сэмюель бросил взгляд на Пьера. Тот этого даже не заметил. Его лицо застыло безжизненной маской.

«Шмель», сделав широкий разворот, завис над ближайшим куполом жилого помещения. Гул его мотора, наверное, разносился по всей базе, но никто не появлялся. Медленно перемещаясь, они облетели прозрачный купол жилого помещения. Да, в этом месте их никто не мог встретить. Кругом были видны следы разрушений. Сам купол в нескольких местах лопнул и зиял метровыми трещинами и проломами. Сломанные балки и покосившиеся перегородки несущих конструкций. Безрадостную картину довершали кучи мусора, сквозь которые пробивались растения свампа, изуродованная до неузнаваемости мебель, вдребезги разбитая бытовая и научная аппаратура. Все это казалось настолько неправдоподобным, что глаза отказывались верить увиденному.

– Что же это делается? – сказал Пьер, медленно выговаривая слова.

– Свамп, все-таки, свамп, – прошептал Томсон. – Проклятое болото. – На его скулах заходили желваки, а на мощной тренированной шее вздулись крупные вены. Он не решался смотреть на товарища.

– Выпусти меня.

– Пьер, я тебя выпущу. Только давай составим сначала какой-нибудь план. Ты помнишь, как обращаться с огнеметом?

Готье только кивнул в ответ.

– Ну, тогда возьми один с собой. Спускаться лучше через трещины в куполах. Внутри этих ползунов все-таки не очень много.

Пьер, казалось, его не слышал:

– Я хочу узнать, как она погибла.

Томсон застегнул на нем пояс, сунул в руки огнемет, на плечо повесил «Иглу».

– Далеко от трещин не отходи. Лучше проделать новое отверстие. Теперь уже все равно, – напутствовал он друга, опуская его на тросе из открытой кабины винтолета.

Готье стоял на круглой площадке второго яруса, на которую выходили двери личных комнат. Их было двенадцать. Но только в четырех из них совсем недавно жили люди.

Он сразу же, почти бегом, направился к комнате Евы. Рывком открыл дверь, и тотчас же что-то темное бросилось на него. Над головой раздалось короткое шипение, и это «что-то» шлепнулось к его ногам, слабо извиваясь, вздрагивая и издавая зловоние. Томсон успел выстрелить вовремя.

Самым правильным сейчас было бы полоснуть по комнате из огнемета и только после этого зайти туда. Но тогда сгорело бы все, что когда-то окружало Еву. Готье, без колебаний, перешагнул через груду слизи и вошел в комнату. Вся мебель была изуродована и перевернута. Он не нашел здесь ни одного целого предмета. Низкий, когда-то мягкий диван был вспорот. Встроенный в стену платяной шкаф вырван и отброшен на пол. Готье перевернул его, осторожно раскрыл створки. Шкаф был пуст. Ночной столик стоял вверх ножками. Под ним Пьер нашел раздавленный аппарат связи. Бесполезная вещь. Он постоял несколько минут, иногда покачиваясь из стороны в сторону. Со стороны могло показаться, что он впал в транс и не может принять никакого решения. Из оцепенения Пьера вырвал характерный звук работающего огнемета: ву-ух. Затем еще раз: ву-ух…

Томсон сидел на полу винтолета, свесив одну ногу наружу, спиной навалившись на косяк дверцы. Он водил из стороны в сторону широким раструбом своего огнемета, иногда нажимая на спусковой крючок.

Сверху ему было хорошо видно, что происходило под изуродованным куполом. Да и беречь этот купол теперь не имело смысла. Он стрелял прямо через прозрачный пластик. «Перевертыши», так их называли на Паломнике, каким-то образом чувствовали появление человека и теперь лезли во все щели жилого помещения. Обычно они настигали жертву в прыжке, хотя у них не было ног. Когда передняя часть перевертыша касалась жертвы, он как бы выворачивался наизнанку, плотно облегая добычу всей своей внутренней поверхностью, и начинал переваривать. Чтобы настичь новую жертву, ему не нужно было выворачиваться. Теперь внутренней поверхностью становилась та, которая только что была внешней.

– Пьер! Не отходи далеко! – крикнул Томсон. – Я задержу их только минут на пять. Больше не смогу. Ты слышишь меня?

Готье молча обходил пустые комнаты, двигаясь механически, точно робот.

– Ты слышишь меня? – снова крикнул Сэмюель в перерыве между выстрелами. Твари уже лезли со всех сторон, а угол обзора оставлял желать лучшего. «Как, черт побери, они нас чувствуют?»

Пьер махнул рукой, что означало: слышу. Он шел, весь превратившись в зрение, боясь упустить из виду любую маломальскую деталь, которая смогла бы пролить свет на произошедшую здесь недавно катастрофу. Саваж нещадно палил его своими лучами, гарь от горящего пластика ела глаза и забивала дыхание, пот крупными каплями стекал на лицо и за шиворот. Но он всего этого не чувствовал.

Вдруг его сердце бешено заколотилось. Одна из комнат была пуста. Совершенно пуста. В стене, которая выходила наружу, рядом с проломом он заметил несколько оплавленных отверстий. Кто-то здесь стрелял из плазменной винтовки. А сам пролом был сделан выстрелом из огнемета.

– Пьер, пора! – крикнул Томсон. – Их слишком много! Цепляйся за пояс!

Готье оглянулся. Да, далеко он забрался. Голос Томсона еле пробивался через шум винтов «Шмеля». Неуклюжие на вид перевертыши приближались стремительными скачками. Он послал струю огня вперед и давил на спусковой крючок до тех пор, пока не кончилась воспламеняющаяся жидкость. Тогда он бросил бесполезный огнемети, прикрывая глаза ладонью от нестерпимого жара, бросился назад по еще охваченному пламенем коридору. Он рисковал. Если хотя бы малая часть воспламеняющейся жидкости не успела вступить в реакцию с атмосферой Паломника, то попав на ботинки или одежду, превратила бы его в пылающий факел. Но и промедление было равносильно самоубийству.

Слава богу, обошлось! Пробежав метров сто по коридору, Пьер свернул налево и выскочил как раз к тому месту, где зиял пролом в куполе из защитного прозрачного пластика. Еще несколько шагов, и он вцепился в спасительный пояс.

Томсон, не выпуская из рук огнемета, поднял винтолет метров на пять над куполом и только тогда втащил Готье в кабину. Он ничего ему не сказал и ни о чем его не спросил. Пусть Пьер сам решит, когда им возвращаться. Может быть, он захочет спуститься еще раз…

– Они защищались, – сказал Пьер, тяжело дыша. Его волосы были опалены и торчали как выжженная солома, а лицо и весь комбинезон почернели от копоти. – Они даже выбрали правильное расположение для своих плазмовиков и огнеметов. – В его голосе не чувствовалось тоски и горя. Только констатация фактов.

– Да. Они не могли сдаться просто так. – По кабине расползался едкий и удушливый запах горелой плоти. Томсон включил систему кондиционирования кабины, стремясь избавиться от тошнотворного запаха. Пьер этого даже не заметил.

– Сэм, кто-то из них должен быть жив. – Твердо произнес Готье. Томсон про себя с облегчением отметил, что у друга исчезли из голоса истерические нотки. – Они отбивались у входа на лестницу из комнаты Мак-Кинли. Я видел пробоины, которые оставили их плазмовики. Кто-то, один или двое, защищали вход, а другие уходили. Куда они могли уйти из этого купола?

У Томсона тоже появилась надежда. Он хорошо знал всех этих людей. Аннет была дружна с женой Джеральда Ли. И они часто устраивали совместные пивные вечеринки. Может быть, Пьер и прав.

– Надо еще раз внимательно осмотреть базу сверху, – принял решение Сэмюель.

Винтолет начал медленно перемещаться между изуродованными куполами, где не так давно кипела жизнь. Сейчас там тоже кипела жизнь, но совсем другая, смертельно опасная для людей.

– Понимаешь, Сэм, там в одной комнате ничего нет. Пусто. Ни дивана, ни кресел, ни столиков, ни вещей. Там нет ни одного обломка. В других же перевернуто все вверх дном. Но и в комнате Евы нет ее одежды. Куда это все могло исчезнуть? На первом этаже должны быть склады продовольствия и воды, автомат-кафе. Жаль, что я не успел посмотреть, что делается там. Глаза Пьера горели лихорадочным огнем. Томсон хорошо его понимал. У друга теплилась надежда. Да что там говорить – он ей одной сейчас только и жил. Однако тот был прав, не узнав, что случилось с людьми, улетать они не имели права.

«Шмель» медленно кружил над территорией второй базы. Томсон на всякий случай проверил, работает ли автоматическая запись. Все было в порядке-внешние камеры фиксировали весь их полет, начиная со взлета с Центральной. Возможно, все эти данные могут им пригодится впоследствии. Вид, открывшийся их взору, был ужасающим. Установки запрета сорвало с фундаментов. Одна валялась, разбитая вдребезги, метрах в пятидесяти. Второй вообще не было видно. Теперь стало понятно, почему свамп прорвался на базу. Купола жилого корпуса, рабочего, корпуса связи и взлетной площадки островками выделялись на фоне грязно-зеленых шевелящихся и ползающих растений Паломника. Эта планета снова захватила отвоеванные у нее владения. Два винтолета с искореженными винтами и расколотые надвое валялись недалеко от взлетной площадки. Томсон снизился почти вплотную к чуть расступившимся ползунам. За эти несколько дней здесь все так заросло, словно и никогда не было по-другому. Через передний прозрачный колпак одного из винтолетов на них уставились глазницы человеческого черепа.