Игорь Власов – Лес (страница 37)
Немного передохнув, Ник принимается копаться в давно опустевшем мешке и наконец обнаруживает травы Шептуна. Взяв щепотку сухой смеси, он кладет ее в рот и начинает медленно жевать. Рот наполняется слюной и горечью, но Ник все жует и жует травяную кашицу. Правильнее было бы заварить ее кипятком, а потом, остудив, выпить небольшими глотками, но он понимает, что на то чтобы развести хоть маломальский костер в этой влажной парилке у него уже не достаточно сил. Ник ложится навзничь прямо на землю. Как же хочется спать!
Он сглатывает горькую слюну, и с каждым глотком шум в ушах утихает, с глаз будто спадает белесая пелена. Ник смотрит вверх. Что там еще за светящийся шар? Он не сразу понимает, что это Орфиус в зените. Сейчас светило больше походит на гнойный волдырь, нависающий над липкими болотно-зелеными джунглями.
Ник, опершись дрожащими руками о землю, приподнялся, осматривая округу. Куда это он забрел?
С верхушек изъеденных слизнями листьев капала затхлая горькая вода. Исполинские жирные черные многоножки ползали в прелой листве, выискивая редкие деликатесы – откормленных кровянисто-багровых червей. Верхушки деревьев были затканы плотной синеватой паутиной, в глубине которой неслышно скользили смутные тени ее гигантских создателей.
«Надо убираться отсюда!» – пришла запоздалая мысль.
Ник, кряхтя, поднялся, с трудом взвалил мешок на плечо и, опираясь на древко копья, поплелся по петляющей из стороны в сторону тропинке. На пути то и дело попадались папоротникообразные растения ядовито-зеленого цвета. Их Ник предпочитал обходить стороной. Растения разбрасывали во все стороны свои острые как лезвия листья, с которых стекали неприятные маслянистые капли. На пути вставали кусты с острыми иглами, лианы изогнутыми шипами цеплялись за одежду, разрывая ее в клочья, а под ногами хитросплетения ветвей и корней работали, как бесчисленные капканы.
Впереди что-то блеснуло, и Ник от неожиданности остановился. Тропу перегораживала, спускаясь откуда-то сверху, огромная, словно рыболовецкая сеть, паутина. Ник задрал голову. Нет, эта штука больше походила на невод. Что-то спустило его вниз, ожидая пока он наполнится едой, чтобы потом втянуть обратно в затянутые паутиной кроны деревьев.
Ник начал осторожно обходить ловушку справа. По спине пробежал холодок, предупреждающий об опасности. Он физически ощущал на себе взгляд скрывающегося в листве хищника. Ник быстро огляделся. Понятно. Тварь сидела где-то наверху и готовилась бросить на него липкую сеть.
Он резко сменил направление, обходя мерно покачивающуюся ловушку слева. Недалеко росло молодое дерево, значительно уступающее по высоте окружающим его исполинам. Ник, не раздумывая, бросился бежать и через несколько шагов уже был под защитой его ветвей.
Он перевел дух, успокаивая зашедшееся в аритмии сердце и понимая, что, возможно, только что избежал смерти. Что теперь? Он осмотрелся. Видимо, придется еще не раз воспользоваться этим трюком – двигаться короткими перебежками, виляя и укрываясь под кронами низкорослых деревьев от возможной атаки сверху.
Ник посмотрел на сеть. В нее уже порядком набилось зазевавшихся тварей. Некоторые были мертвы, кто-то продолжал трепыхаться, все больше увязая в липкой паутине. Вдруг в самом низу ловушки, практически у земли, он заметил существо, похожее на здоровенного муравья или скорее даже термита. Тварь отчаянно боролась за жизнь, пытаясь перекусить жвалами серебряные нити, опутывавшие ее лапы.
Ник посмотрел в большие фасеточные глаза, и их взгляды встретились. Ник и тварь на мгновение замерли, потом псевдотермит отвел холодный взгляд и продолжил свою борьбу.
Что вдруг на него нашло, Ник никогда не смог бы никому объяснить. Что можно прочитать во взгляде насекомого, пусть и большого? Скорее всего, Ника задело то, с каким «выражением» термит отвернулся от него. Его вид в этот момент говорил: «Разве можно ожидать помощи от этого безволосого двуногого древолаза, забившегося от страха под дерево?»
Возможно, Ник все это себе напридумывал, но отчего-то ему стало стыдно. Он понял, что не может вот так просто взять и уйти, оставив это существо медленно перевариваться соками гигантского паука.
«Бррр! – его пробил озноб. – Нет, никто не заслуживает подобной смерти!»
Еще не вполне осознавая, что делает, Ник в два прыжка добежал до сети и принялся с размаху кромсать серебряные нити.
Паутина оказалась прочнее, чем он думал. Лезвие меча вязло в упругой субстанции, с трудом перерубая налипающие на нее нити. После каждого удара приходилось прикладывать значительное усилие, чтобы вытащить меч обратно. Хвала Ушедшим, мастера с Белых Скал знали свое дело! Лезвие было абсолютно гладким, прекрасно заточенным и имело практически нулевой коэффициент трения.
Наконец Нику удалось разрубить последние тягучие путы, удерживающие пленника в ловушке, и существо буквально вывалилось на землю. В тот же момент сеть сильно дернулась и резко ушла вверх.
Ник, не раздумывая, метнулся обратно под защитную крону. Термит, весь облепленный остатками паутины, заковылял на пяти уцелевших лапах в сторону ближайших кустов. По всему было видно, что это приключение не прошло для него бесследно.
Но, не дойдя до спасительных зарослей всего несколько шагов, он неожиданно остановился и, развернувшись, решительно засеменил в сторону Ника. Благополучно миновав опасный участок, термит подбежал к оцепеневшему от удивления человеку.
Существо едва доставало Нику до колен, но по сравнению с обычными муравьями было просто Годзиллой. Термит, привстав на задние лапы, вытянул к своему спасителю усы-антенны. Ник взглянул в его большие фасеточные глаза и увидел свое отражение – стоящего в полный рост изможденного человека, устало опирающегося на древко копья. Термит вдруг мигнул (или это только показалось?), и изображение мгновенно распалось на более мелкие. Теперь в фасеточных глазах отражались тысячи маленьких Ников, устало опирающихся на свои копья. Он даже замотал головой, отгоняя наваждение.
Термит опустился на все оставшиеся лапы и бесшумно засеменил прочь. Ник молча смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в зарослях. Сил думать, а тем более анализировать произошедшее, уже не оставалось. Ник несколько раз мотнул головой, будто отгоняя надоедливых насекомых, но стойкое ощущение, что его только что сфотографировали, так и не исчезло.
Ник лежал на спине, забыв о близости смерти, о перебоях сердца, которое время от времени замирало от истощения, лежал, потеряв всякое представление о времени.
Внезапно он увидел гнома. Обычного такого гнома. Из детских сказок или бесконечных мультсериалов.
Гном шел к нему по узкой звериной тропке, ловко маневрируя миниатюрным телом между кустами.
Ник поднял лук, положил стрелу на тетиву и прицелился.
– Не стреляй! – попросил гном. – Еще успеешь!
Гном подошел почти вплотную, бросил свой заплечный мешок и уселся на него, глядя Нику прямо в глаза. Отведенная до упора стрела находилась на расстоянии руки от сердца гнома.
– Сними стрелу с тетивы, – попросил маленький человечек. – Я знаю, ты ослаб, а у твоего лука тугая тетива.
– Зачем ты пришел, гном?
– Мне нужна Умка. Ты умираешь, а я тороплюсь, – гном виновато развел руками. – Ты вот спишь, все спят, – человечек смешно шмыгнул носом и кивнул в сторону темнеющего Леса, – а Он – нет. Он не спит!
– Убери руку! – Ник сжался, подобрав под себя ноги. Ему хотелось, только чтобы его оставили в покое. – Убери или я продырявлю тебя насквозь!
– Да зачем тебе Умка, Ник? Ты все равно скоро умрешь!.. Ну, хорошо, торопиться не будем! В отличие от тебя время у меня есть.
Гном, порывшись в карманах, вытащил замусоленный сверток и принялся неторопливо его разворачивать. От сладковатого запаха недавно запеченной бараньей ноги у Ника закружилась голова.
– Ты чего добиваешься? – спросил он.
– Жду, когда ты умрешь. Уже недолго.
– А что потом, гном?
– Съем тебя, и поверь, твоего мяса мне хватит, чтобы выбраться из Леса.
– Тогда ты просчитался! Ты умрешь первым!
Ник спустил тетиву. Раздался громкий щелчок, и его откинуло, словно от сильной отдачи. Стрела ушла в пустоту. Никакого гнома не было.
– Галлюцинация! – истерично захохотал Ник. – Галлюцинация! Галлюцинация!..
Запах, который он принял за аромат баранины, исходил от кучи свежего, еще парящегося, звериного помета. Выстрел, а скорее, его безумный хохот спугнул какую-то крупную тварь.
Утро встретило его криками древолазов и нудным кваканьем живоглотов. Спину ломило – обессилевший Ник спал, не снимая заплечного мешка. Кряхтя, он наконец скинул его с себя, и со второй попытки ему удалось подняться. Голова кружилась, во рту стоял привкус железа. Ужасно хотелось пить.
Конец вчерашнего дня Ник помнил смутно: мрачные заросли, укутанные, словно коконами, паутиной, кончились так же внезапно, как и начались, но он еще долго-долго шел прочь от того страшного места, всей кожей ощущая на себе гнетущий взгляд Леса. Когда же это ощущение ослабло, он позволил себе упасть.
Ночью снились кошмары. Что именно, он не помнил.
И вот новый день, и он все еще жив.
Ник вылил в котелок остаток воды из бурдюка и всыпал туда все, что оставалось в мешочке Шептуна. Затем он терпеливо кипятил травяной чай и, сидя у костра, глядел, как пламя лижет толстые ветки.