Игорь Власов – Дурень Жан-Вер (страница 2)

- Как же не могу, конечно, могу, Ваше ой, то есть, простите, Мария Дмитриевна.

Геверс засмущался, сбился и остановился. Графиня с некоторым интересом и едва заметной усмешкой на губах смотрела на него, ожидая продолжения. Найдя в том благоволение, Геверс приободрился и продолжил:

- Да вот, хотя бы это: давеча посетил я салон Екатерины Андреевны Карамзиной. Присутствующий там господин камер-юнкер Пушкин изволил развеселить гостей, написав презабавную эпиграмму на

- Что? Кто? Пушкин? Тоже мне «господин»! Не хочу! Не хочу даже слышать об этом этом этом писаке. Этом бумагомараке. Этом стихоплете, - раздраженно перебила Геверса графиня.- Ну, если тебе больше не о чем рассказать, то

- Ой, Мария Дмитриевна, простите, ради бога! - скороговоркой затараторил Геверс, опасаясь быть отлученным от вельможного уха.- Конечно, все эти эпиграммы — занятие для юных девиц, не для серьезных людей. Лучше я расскажу вам, как мы развлекались в студенческие годы. Мы составляли дипломы.

- Дипломы? Что еще за дипломы? - все еще немного ворчливо переспросила графиня. Но голос ее все же чуть-чуть потеплел, и в нем едва заметно начал угадываться интерес. Снова приободрившись, Геверс продолжил уже спокойнее:

- Диплом, графиня, это что-то вроде наградного листа в стиле Вольных каменщиков. Вот, к примеру, компания студиозусов в честь именин своего друга хочет как-то возвеличить его и повеселиться. Они берут некий порок, которым гордится их друг и обыгрывают его в дипломе. Например, если друг склонен иной раз хлебнуть лишнего, в дипломе может быть приблизительно такой текст.

Геверс поднял глаза к потолку, словно бы припоминая, и нараспев продекламировал:

- Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена пьяниц, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Диониса, единогласно избрали г-на Геверса виночерпием ордена.

Непременный секретарь Вакх.

Графиня ободряюще кивнула, дескать, продолжай, и слегка улыбнулась. И Геверс продолжил увереннее и веселее:

- Имениннику торжественно вручался диплом, на его шею надевался картонный орден на ленте, на голову нахлобучивалась набекрень картонная же корона, и вся компания дружно шла в ближайший кабачок обмывать новорожденного и его новое звание!

- Да, мило, - лениво улыбнулась графиня. Геверс поспешил продолжить свою речь, пока графиня не потеряла интерес и не обратилась к вновь прибывшим, ожидавшим чуть в стороне своей очереди приложиться к ее пухлой ручке:

- Но самое интересное, это когда дипломы направляются не к друзьям, а к тем, к кому компания не благоволит.

- Да? И как же это может быть?

В глубине свиных глазок графини вновь загорелся живой огонек интереса.

- А вот, к примеру, был такой случай, когда некий студиозус из нашего братства, Жак, приударил за одной барышней. А, помимо него, за той же барышней ухаживал студент из другого братства, Альберт. Он этой барышне даже стихи слагал. И только Альберт решил, что дело пошло на лад, как — бац — он в один день получает из разных мест дипломы о том, что он признан рогоносцем. Альберт был сражен этими письмами наповал, а Жак восторжествовал!

- Интересно, интересно - задумчиво пробормотала графиня, рассеянно глядя мимо Геверса невидящими глазами. Тот понял, что графиня заглотила наживку, и добавил:

- Тут важно, чтобы вся лавина обрушилась разом, как по сигналу.

- И какой же это может быть, к примеру, сигнал?

Геверс краем глаза заметил, что наиболее нетерпеливый из вновь прибывших подошел уже совсем близко. Тогда Геверс выпрямился, тут же снова поклонился графине и сказал:

- Я непременно пришлю вам образцы этой великолепной английской бумаги.

- Спасибо, Жан. Не знала, что ты такой хороший рассказчик. При случае непременно попеняю баронам за то, что они скрывали тебя от меня.

- Да шучу я, шучу,- поспешила добавить графиня, увидев, как вытянулось лицо Геверса.- Еще раз прошу тебя, передавай Жоржу скорейшее выздоровление.

Графиня едва заметно кивнула следующему жаждущему поцеловать ее ручку и снова чуть трепыхнула пальчиками. Геверс отошел в сторону и отправился искать знакомых среди посольских и министерских чиновников, заполнивших залу. Он послонялся по зале, перекинулся парой слов то с одним знакомым дипломатом своего ранга, то с другим. Наконец, Геверс примкнул к группе гостей, слушающих обсуждение нового закона важным чиновником министерства иностранных дел с одним из посланников. Кое-как дождавшись, когда раут подойдет к концу, Геверс подошел еще раз к графине поцеловать ей ручку на прощание, спустился по парадной лестнице, сел в экипаж и уехал к себе в посольство.

* * *

Геверс попытался вернуться к черновику Гогенлоэ, но воспоминание о том достопамятном рауте у графини Нессельроде никак не отпускало. Воображение живо рисовало перед глазами Йохана, как графиня, проводив последнего гостя, проходит анфиладой зал и таким образом возвращается домой, в свой будуар. Вот, облачившись в пеньюар, она посылает горничную узнать, дома ли ее сын Дмитрий. И если дома, пусть придет пожелать маменьке спокойной ночи.

А вот и сын, молодой человек двадцати лет от роду. Среднего роста. Нос с горбинкой, черноглазый, кучерявые черные волосы. Он сам только что вернулся после бала. Едва успев переодеться в халат, он приходит к графине. Та подставляет ему щеку для поцелуя и тихо воркует:

- Сыночек, помоги маменьке проучить нехорошего дяденьку. Сегодня на рауте я узнала об одной отличной шутке...

«Мдаа, вот так-то, - подумал Геверс. - Графиня, как я и ожидал, подготовила письма. В нужный день я просто послал к ней курьера с пачкой бумаги. Все получилось как нельзя лучше. Силки были расставлены. Но дичь умудрилась-таки выскользнуть из ловушки. Правда, ненадолго...».

Геверс посидел еще немного, просто глядя в темноту. Наконец, он все же собрался, сосредоточился и заставил себя вернуться к черновику. Его все еще рассеянный, но постепенно концентрирующийся взгляд выхватил из текста начало фразы:«Его дуэль с Геккерном...»

«Дуэль с Геккерном... Это про д'Антеса» - подумал Геверс и снова мысленно перенесся в прошлое.