Игорь Витте – S-T-I-K-S. Скиталец (страница 38)

– Это нолдовские образцы! – раздался позади голос Молчуна, – хороший выбор Рина.

От неожиданности она чуть не выронила из рук небольшой компактный пистолет, слегка напоминающий бластер из фантастических фильмов.

– Вам он как раз подойдет! – продолжил Молчун, – Я обязательно расскажу вам о каждом образце и более того, мы обязательно сегодня постреляем из выбранного вами оружия. Наша сегодняшняя цель полностью экипировать вас и пристрелять выбранное оружие. А начнем мы с холодного.

Они переместились на другой конец стола, где были разложены ножи, мачете, топоры и томагавки, различного размера. После не очень долгих поисков Фома выбрал для себя большой армейский клинок «Ka-Bar» и средних размеров топорик.

– В юности увлекался, кидал топоры! – пояснил он, – хочу восстановить умения.

Рина начала свой выбор с поиска складного ножа RUI какой она видела у Скитальца, но так и не найдя такой, остановилась на американском Kershaw Black Blur Serrated, компактном, приятно лежащем в руке складном ноже. А в качестве основного ей приглянулся НРС (нож разведчика стреляющий), хотя зачем ей стреляющий нож, так и не смогла объяснить. Молчун в дополнение к нему положил еще спецназовский Витязь НСН, нож, с длинным, узким и тяжелым клинком.

С оружием разобрались достаточно быстро. Фома недолго думая сказал, что хотел бы оставить у себя «кошмар» автомат ШАК-12 с которым он сюда и пришел, а из пистолетов выбрал Glock 17 и глушитель к нему в придачу. Рина уже держа в руках нолдовский «бластер» долго не могла решить, какой автомат выбрать. Молчун стоя в стороне наблюдал за этими муками выбора, не вмешиваясь и не давая советы. По сути он этим убивал двух зайцев. Первое, давал новичкам выбор и чувство ответственности за решение, которое они принимали. А второе, это проверка, насколько хорошо они уже адаптировались к условиям Улья и тем более Пекла! То, что Фома выбрал практически бесшумное оружие для себя, уже говорило о многом. Человек уже понимает важность соблюдения тишины в рейдах. Рине, он сам посоветовал самый бесшумный пистолет, что когда-либо появлялся в Улье и теперь смотрел, что выберет она в качестве более мощного оружия.

Наконец Рина решилась и остановила свой выбор на таком же ШАК-12 как у Фомы. Молчун улыбнулся и в душе обрадовался, что не ошибся в новичках.

– Ну что же, поздравляю! – одобрил он их выбор, – То, что вы выбрали, говорит о том, что вы уже многое поняли об Улье и его обитателях. Хотя мы с вами на границе Пекла и против матерой элиты, эти пукалки не помогут.

– А что нужно против скреббера? – сверкнув глазами спросила Рина.

– Удача! – ответил Молчун после короткой паузы, – Только удача и холодный расчет в придачу!

Экипировку подобрали так же быстро. Шлемы, броники, разгрузки, рюкзаки, различного объема, приборы ночного видения, куча подсумков на все случаи жизни. А потом начались настоящие занятия. Первым делом пристреляли оружие на стрельбище, что находилось в километре от города в горах. Туда Молчун погнал своих подопечных в полной выкладке, с оружием и нагруженными рюкзаками. Причем весь путь они проделали бегом. С непривычки, от таких нагрузок у Рины болели легкие, грудь разрывало от недостатка кислорода, но она, преодолевая всё стремилась вперед, стараясь не отставать от Молчуна, который, казалось, играючи бежал впереди, подбадривая новичков. Пот заливал глаза, губы пересохли, но она бежала, постепенно отрешаясь от предательской мысли – зачем тебе все это? Брось! Фома так же не отставал, хотя было видно, что ему то же тяжело. Хриплое, со свистом дыхание выдавало в нем старого курильщика, который казалось сейчас выплюнет свои легкие. Но и он бежал, обливаясь потом под палящим горным солнцем.

По прибытии на стрельбище Молчун не дал им ни минуты передышки, сразу указав на мишени и приказал открыть огонь. И только после первых нескольких беспорядочных выстрелов он дал отбой. Новички мертвыми тушками лежали на раскаленных камнях, не в силах подняться.

– Так будет каждый день! – объявил Молчун, – Ваша выносливость, залог вашего выживания!

И так было каждый день! Только занятия разнились. Кроме стрельб, Молчун устраивал вылазки в горы, где показывал и учил их основам альпинистской подготовки, занимались слаживанием работы в паре и в тройке на специально выстроенном когда-то полигоне, имитирующем город. Когда работали в тройке, Молчун сам выступал в качестве третьего члена группы. И несколько раз они устраивали самые настоящие засады на караваны, проходившие от Горного дальше по долине в поселения фермеров, правда без стрельбы и захвата, просто имитируя действия и старясь сделать так, чтобы никто в караванах их не обнаружил. Молчун специально запрещал пользоваться дарами, приучая к действиям в экстремальных условиях. А после этих занятий, они с Фомой шли к Ревиту, под присмотром которого они учились работать в паре, одновременно развивая их дары.

Рина приходила домой и валилась на кровать без сил. Хорошо хоть Степановна и Ревит взяли шефство над Пуговкой. Дочка каждый вечер подходила к ней и гладя ее по волосам обнимала и как могла, жалела, а Рина называла ее – мой цыганенок! Но уже к концу первой недели, изматывающие тренировки дали свой результат. Нагрузки, которые к тому моменту возросли многократно, уже переносились с легкостью и Рине даже понравилось бегать, хотя, она с тревогой смотрела как на ее стройных ногах постепенно проявляется мышечный рельеф. Да и руки, некогда утонченные и нежные, стали так же более рельефные с уже более ярко выраженными мышцами.

На второй неделе подготовки Молчун, кроме основных занятий, ввел еще и рукопашный и ножевой бой. Старик и Коба, наблюдая за этим шутили между собой – Молчун нам отряд спецназа готовит или элитных киллеров! И Рина их удивила, на первом же занятии по рукопашному бою, дав серьезный отпор Молчуну. Все благодаря тому, что в юности, после нескольких неприятных инцидентов с гостями с юга, она стала заниматься в секции айкидо и добилась тогда неплохих результатов. Теперь, с повышением выносливости и силы, она с легкостью уходила от ударов и захватов, даже сама несколько раз довольно удачно атаковала Молчуна.

Так прошел месяц их подготовки. Фома уже свободно мог использовать свой дар, передавая энергию без прямого контакта, позволяя тем самым Рине проводить через черноту караван из пяти или шести машин, а также использовать дар кинетика в полную силу без отката. Но вот ее первый, загадочный дар так и остался неизвестной причудой Улья. Как ни пытался Ревит, ему так и не удалось выяснить, почему она не видит тварей и исправить этот дефект, да и кто такие синие, он так же не смог узнать.

А еще, уже после первой недели подготовки, они с Молчуном перешли на «ты» а потом и вовсе сблизились. Уже где-то на последней четверти, у Рины как будто рухнули какие-то препоны, и она перестала бояться своих чувств. Была ли это любовь, она не знала. Ей было хорошо, спокойно и уютно с этим немногословным человеком. В стабе все уже попросту считали их парой, хотя между ними еще ничего не было. Но все упорно считали ее девушкой Молчуна. Она не возражала, да и он видимо был рад такому раскладу, все чаще и чаще появляясь в их с Пуговкой доме. Вот только мысли о дальнейшем будущем, о Пуговке, мешали их счастью, да и сама Пуговка, все время как-то грустно и пристально смотрела на Молчуна. Но жизнь шла своим чередом и наступало время, когда она начинала свою работу на стаб.

Глава 27 Крестник.

Птичий хор начинал свой концерт задолго до того, как огненный круг фантастического светила появлялся над горизонтом. И хоть они были из разных мест, да что уж говорить, даже из разных миров, но заложенные природой инстинкты брали свое и пернатые, следуя им, заводили свои песни, как только безумно красивое звездное небо Улья становилось светлее, пряча гроздья звезд и туманностей в раскраске утреннего градиента. Я открыл глаз и на фоне тускнеющих звезд увидел над собой раскачивающуюся на ветру шикарную крону огромной сосны. Начинался третий день моей первой, настоящей, самостоятельной охоты.

Я уже запутался в днях и не мог с точностью сказать сколько времени прошло с тог самого первого пробуждения в каморке цеха, но по ощущениям прошло уже не менее пары месяцев, тем более, местная природа не торопилась подсказывать изменениями сезонов. Здесь было вечное лето, с теплыми ночами и жарким палящим солнцем днем. Иногда, нечасто, но очень обильно шли дожди, точнее сказать водопады с небес. Но определить сезон или прошедшее время, по изменениям растительности или еще каким-либо привычным в том, старом мире из которого я сюда прибыл, приметам было невозможно. Все это время Сестра занималась моим «воспитанием» и подготовкой. С ее помощью я многое понял и многому научился.

Чудеса, которые приводили меня в восторг в первое время, закончились. Нет, я не перестал перемещаться, не разучился ходить по черноте и пользоваться ее энергией. Всё, что мне дал Улей, или вливание в меня крови скреббера, осталось. Просто ничего нового не появилось за все это время. Но мне бы справиться с тем что я уже имею. Вообще все умения я разделил на два класса – энерго затратные и нет. К первым относился собственно Зов, кинетика и перемещения. Они потребляли мою внутреннюю энергию или энергию извне, черноты или самого Улья. И если с энергией черноты все было в порядке, то вот энергия Улья, не поддавалась и я никак не мог с ней совладать. Точнее я ее даже не видел и не ощущал. С Зовом так же не все было гладко. Я спокойно регулировал его мощность и эмоциональный окрас, правда только для скребберов, но вот создать направленный на конкретную цель у меня не получалось. Единственное, что удалось, это сделать направление зова сектором в сто восемьдесят градусов. То есть я мог посылать зов в этом секторе либо перед собой, либо позади, но это требовало повышенного расхода энергии. Так же обстояли дела и с кинетическим ударом. Создать узкий направленный в точку луч, я не мог. Максимум, что удавалось сузить его до тридцати или сорока градусов. Сестра была расстроена по этому поводу, как и я поначалу, но потом мы оба пришли к мнению, что моя непонятная способность видеть внутренние органы и воздействовать на них не менее грозное оружие. Тем более что эта способность относилась к разряду не энерго затратных. Перемещения были ограничены прямой видимостью, если речь шла о дальних расстояниях, но в радиусе тридцати, пятидесяти метров я мог перемещаться в любое известное мне место, или место, которое я мог себе отчетливо представить. При этом, тренировками и подпиткой жемчугом, который регулярно приносила Сестра, я добился минимальных затрат на перемещения. Без особых усилий я мог перемещаться по территории фабрики более получаса. А мой сенсорный купол, будучи и так практически не энерго затратным, со временем и вовсе перестал расходовать мою внутреннюю энергию.