Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 69)

Резкий, громкий, как выстрел, звук чего-то железного, упавшего на каменный пол, подбросил Сапфир с топчана, и она почти сразу почувствовала жуткую вонь испражнений и услышала в голове знакомое: «Еда!» В дверях её камеры стоял… Лешак! Густая борода слиплась кровавыми сосульками, белёсые глаза как-то совсем по-другому, чем все эти дни, смотрели на Сапфир. От Лешака теперь, кроме неуёмного голода, шла ещё злоба и желание убить. Разогнанный, ускоренный метаболизм уже прогнал всё съеденное через пищеварительный тракт, и теперь штаны Лешака отвисали, как у заправского рэпера, еле держась на кожаном ремне, наполненные его испражнениями. Её спасло то, что Лешак, по сути, был в самом начале своего развития, то есть обыкновенным медляком, и то, что он, проходя в дверь, задел створку, и она, грохнувшись на пол, разбудила Сапфир.

«Еда!» – снова пронеслось в голове, и Лешак медленно двинулся в её сторону.

«Чёрт! Нужно что-то делать! И руки ещё, как назло, скованы!» – мысли метались в голове, не находя решения, но решение пришло само собой. Сапфир машинально прищурилась и, скорее для собственного успокоения, чем от желания остановить надвигающегося бывшего Лешака, сказала:

– Да стой ты!

Лешак вдруг замер и недовольно уркнул. В белёсых глазах застыли обида, что его лишили еды, и удивление, почему он не может идти дальше. Сапфир, чуть успокоившись, посмотрела ему в глаза. В памяти всплыло то противостояние с элитником, который устроил засаду на дороге. Ведь тогда она почти смогла войти в контакт и управлять им, как до этого руберами. Значит, возможно, и низшими управлять? Она попыталась вспомнить то состояние, когда она приказывала, и руберы слушались. Что это было? Отсутствие страха? Уверенность? Нет, скорее чётко сформулированное намерение, которое не давало повода тварям сомневаться, кто здесь главный! Сапфир подняла глаза, чтобы встретиться взглядами с бывшим Лешаком, и в тот же момент вновь услышала:

«Еда!»

– Я не твоя еда! – уверенно произнесла она.

«Еда!» – повторилось в голове, но на этот раз уже жалобно и просяще.

– Ты не можешь меня есть! – уверенно сказала Сапфир, и следующие слова вырвались как-то сами собой: – Если не хочешь, чтобы тебя скормили высшему.

От Лешака во все стороны полетела волна страха, и он жалобно заскулил.

«Еда!» – прозвучало как-то неуверенно и с ноткой безнадёжности.

И тут Сапфир осенило! Она посмотрела на так и валявшийся обрубок руки и властно сказала, указывая на обрубок:

– Ешь! Это можно!

Лешак удовлетворённо уркнул и, опасливо дойдя до желанной еды, схватил её, намереваясь вонзить в неё зубы, но был остановлен властным окриком:

– Стой! Не смей есть, пока я не разрешу!

«Еда!» – принеслось вместе с разочарованным: «Урррк!»

Сапфир выждала несколько секунд, наблюдая, как переродившийся, лишённый души Лешак борется с безудержным желанием вонзить зубы в мясо и оторвать кусок.

– Иди туда! – приказала она, показывая в сторону камеры, откуда выбрался монстр. – Иди и там съешь!

Лешак покорно развернулся и побрёл к себе в камеру, где немедленно принялся обгладывать обрубок руки. Наблюдать за этим Сапфир не стала, просто поскорее деактивировала дар, чувствуя, как утекает энергия из её и так обессиленного тела. Она прислонилась спиной к стене, понимая, что до тех пор, пока не вернутся вертухаи, её ожидает бессонница, и тяжело вздохнула. Но главное – она смогла! Она начала развивать свой дар управления.

– Эх! Как бы до рюкзака добраться? Там и горох, и спораны были, – произнесла она мечтательно и усмехнулась своим мыслям.

Рюкзак уже, скорее всего, пуст. А её богатства ушли в чужие руки! Это была ощутимая потеря. Теперь, даже если ей каким-то образом удастся вырваться из этой западни, придётся начинать всё заново. У неё даже оружия теперь нет. Но то, что она сейчас попробовала сделать, тоже очень многого стоит. Теперь, если правильно распределять энергию, можно будет и обезопасить себя, по крайней мере от низших тварей, и вполне реально собрать из них маленький отрядец, чтобы раздобыть с их помощью оружие. Но пока она сидит в этом жутком подвале и даже уснуть не может, потому что в соседней камере, с открытой настежь дверью, находится медляк, который совсем недавно был Лешаком. Жаль, что у неё не было времени познакомиться с ним нормальным. Он крестник Пастыря и не мог быть плохим человеком.

Сапфир просидела, не смыкая глаз, всю ночь. Лешак несколько раз делал попытки выйти из своей камеры, но она сразу осаживала его, и тот, недовольно урча, удалялся в дальний угол. Один раз, когда сон всё же предательски навалился, закрывая глаза и тихо убаюкивая скорым отдыхом, ему удалось вновь подойти к камере, но мозгов у медляков хватало только на то, чтобы по кратчайшему пути добраться до еды, и он споткнулся о валяющуюся дверь. Грохота, как в прошлый раз, не было, но даже такого звука хватило, чтобы Сапфир проснулась. После этого случая она делала всё, чтобы не уснуть, до момента, когда спасительно лязгнул засов двери в каземат. По коридору разнёсся мелодичный свист, и она поняла, что сегодня в вертухаях – Композитор.

– Композитор! Ты осторожнее, а то тут твои предшественники у Лешака клетку оставили открытой! – крикнула она, больше для того, чтобы проснуться, чем для того, чтобы предупредить килдинга.

Но Свистун, тварь неблагодарная, не ответив и продолжая насвистывать, быстро подошёл к клетке Лешака и одним отточенным движением закинул в клетку к Лешаку порцию мяса из ведра, что держал в руке. После этого заражённому стало не до свистуна, и он, довольно урча, накинулся на разлетевшиеся по полу окровавленные куски. А Композитор, продолжая насвистывать, закрыл дверь его камеры на засов и, повернувшись к Сапфир, задумчиво уставился на неё.

– Ну и что? – устало спросила девушка. – Так и будешь пялиться, или может, воды хотя бы принесёшь с едой?

Композитор хмыкнул и, ничего не говоря, пошёл на выход.

– Сука! – сквозь зубы процедила Сапфир, но, по крайней мере, медляк заперт в камере, и она сможет наконец отдохнуть.

Она тяжело вздохнула и прилегла на топчан. Спать без чего-нибудь под головой было жутко неудобно, но она не могла даже руки подсунуть под голову – мешали наручники. Бессонная ночь и потеря энергии сделали своё дело, и Сапфир почти мгновенно отключилась.

Пробуждение было странным. Сначала она еле услышала какие-то удары, доносившиеся глухо, будто бы издалека. Удары постепенно становились всё громче, и вместе с этим нос учуял дразнящие ароматы пищи. Голод мгновенно разогнал остатки сна, и она, открыв глаза, увидела двух килдингов, ставящих на место решётчатую дверь её камеры. Рядом с топчаном, на полу, стояла тарелка с чем-то землистого цвета и каплями жёлто-золотистого жира, который уже начал подстывать и превращаться в белёсую плёнку. Посередине тарелки из серо-землистой массы торчал кусок, отдалённо напоминающий варёное сало. Запах, в отличие от вида, у этой бурды был вполне приемлемый, хотя оголодавшая Сапфир готова была сейчас съесть всё что угодно. Рядом с тарелкой стояло ведро, накрытое крышкой, на которой покоилась вверх дном железная кружка. Сапфир практически сорвала крышку, еле дотянувшись до кружки при этом, и начала лихорадочно заливать в себя холодную воду. Когда желудок наполнился, и жажда немного утихла, она приступила к еде. Серая масса оказалась картофельным пюре, в котором попадались кусочки земли, скрипевшие на зубах. Кусок жёсткого, как подошва, сала с толстой шкурой она проглотила за три раза, каждый раз отрывая по приличному куску. Наконец с бурдой было покончено, и она, опершись о стену, посмотрела на двух килдингов, которые уже закончили работу и смотрели бесчувственными глазами на неё.

– Что? – спросила Сапфир резким тоном.

Килдинги молча развернулись и вышли, закрывая за собой восстановленную дверь. Лязгнул засов двери каземата, и вновь наступила относительная тишина. Только Лешак из темноты своей камеры довольно урчал, грызя что-то мягкое.

По телу стало расползаться приятное тепло, и вместе с чувством насыщения пришла усталость. Вновь тянуло в сон, и Сапфир, теперь уже вовсе не опасаясь, опять нырнула в царство Морфея. Ей снился чудный и странный сон, где она, одетая в своём стиле в свободную белую одежду, гуляет в сопровождении Луны по оливковой роще. Ветви деревьев гнутся под тяжестью поспевших оливок, над головой синее безоблачное небо, а в разрывах между деревьями синело тёплое Средиземное море. Она была дома. Там, куда стремилась в прошлой жизни, которую уже не вернуть никогда. Сердце сжала нестерпимая тоска, но вдруг чьи-то нежные тёплые руки взяли её за плечи, и вся тоска растворилась, как утренний туман. Стало легко и спокойно, и ей захотелось посмотреть на того волшебника, что сотворил это чудо. Она повернула голову и…

Резкий толчок в ногу выбросил её из сна в реальность, оставив только образ тёмно-каштанового вьющегося локона чьих-то волос, который она успела увидеть во сне. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней того самого провожатого, что глушил её дары.

– Вставай! – сказал он бесцветным голосом.

Сапфир хотела послать его куда подальше, но, почувствовав, что кисти рук ничто не сковывает, быстро поднялась, тут же встретившись взглядом с Марфой. Старуха стояла у решётки рядом с открытой дверью и молча, не выказывая эмоций, смотрела на Сапфир. Или, может, это опять этот перец гасил её эмпатию, но Сапфир совершенно ничего не ощущала.