Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 61)
– Хрен тебе!
– Что? – Марфа удивлённо приподняла брови.
– Хрен, говорю тебе! – повторила Сапфир и, уже делая акцент на каждом слове, продолжила: – Ищи себе другого дрессировщика! Я для тебя ничего делать не буду, тварь!
Впервые за всё время общения с Марфой Сапфир почувствовала всплеск злобы и ненависти, идущий в её сторону. Марфа резко повернулась и, кивнув так и стоящему постовым у двери провожатому, резко произнесла:
– В камеру её! В кандалы!
Неизвестно откуда взявшиеся у неё за спиной двое амбалов заломили Сапфир руки за спину и поволокли к выходу. Одновременно с кивком Марфы провожатому вновь отключилась эмпатия.
– Стойте! – остановила амбалов Марфа. – Ведите её на площадь и скажите, чтобы притащили Лешака из каземата. А я пока пойду нашу подружку навещу, обрадую её, что есть работа.
Сапфир вывели на площадь, несильными ударами ботинок под коленные сгибы заставили встать на колени. Она подняла голову и увидела, как на подоконник открытого окна её комнаты вскочила Луна и удивлённо уставилась на странную картину. Хозяйка стоит на коленях, а два бугая держат её за руки.
«Беги, Луна! Беги! Спасайся, прячься!» – мысленно проговорила Сапфир и вдруг увидела, как кошка, вжавшись в подоконник, словно желая спрятаться, быстро скрылась за занавеской. Поняла ли она её или действительно услышала мысли, было непонятно, да к тому же рядом с ней двое таких же, как и те, что держали её, поставили на колени Лешака. Тот поднял заросшее лицо и, грустно улыбнувшись, прошептал хриплым басом:
– Прости!
Ответить Сапфир не удалось. На площадь вышла Марфа в сопровождении Малька, а за ней, чуть отстав, шла… Инга! На бледном лице девушки расплылась безумная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Взгляд, который и раньше был безумным, теперь ещё горел странным желанием, но чего – Сапфир не могла понять. Вся троица остановилась напротив, и Марфа знаком дала указание подтащить Лешака к ним.
– Ты просила не лишать его жизни? – начала Марфа. – Я не нарушу своего обещания. Но поверь, если ты не согласишься мне помогать, его ждёт более суровая участь, чем смерть. Ну, так что?
– Пошла ты! Я тебе уже всё сказала! – Сапфир хотелось перегрызть старухе глотку, но справиться с двумя бугаями ей было не под силу.
– Ну что же! Это твой выбор! – Марфа отошла в сторону и лёгонько подтолкнула Ингу к Лешаку. Девушка медленно, словно хищник, выслеживающий жертву, приближалась к коротышке, которого начинало трясти от охватившего его ужаса. Держащие его охранники в последнюю секунду отпустили его руки и отошли в сторону. Достигнув своей жертвы, Инга положила руку ему на голову и, закатив глаза, подняла лицо к небу. Несколько секунд ничего не происходило, но потом воздух вокруг стал необычайно плотным, загудел, как высоковольтные провода, и вокруг Инги с Лешаком в бешеном танце завертелся вихрь, подхватывая мусор. Но через несколько секунд всё стихло. Инга отошла от упавшего на землю Лешака, охранники, схватив его за ноги, потащили в сторону каземата. Сапфир никак не могла понять, что произошло. Вроде ничего не изменилось, но душа подсказывала, что произошло что-то страшное и непоправимое.
– В камеру её! А это… – Марфа кивнула в сторону Лешака, – в камеру напротив, пусть любуется делом рук своих. Это был твой выбор.
После испепеляющего солнца на площади прохладная вонь и сырость камеры казались спасением. Сапфир вновь заковали в наручники и, оставив двухлитровую бутыль с живцом, закрыли решётку. Камера была другая, но похожая. В темноте камеры напротив она разглядела шевеление.
– Лешак! – позвала Сапфир. – Ты как?
В камере напротив зашевелилось сильнее, и ей показалось, что Лешак встаёт. Она пригляделась и действительно увидела медленно идущего к решётке Лешака. От сердца отлегло: он жив, и это главное. Но почему-то до сих пор не активируется дар эмпатии. Она не чувствовала ничего.
– Лешак, что они с тобой сдела… – она не договорила, застыв от ужаса, осознавая, что произошло. В камере напротив, держась за прутья и уставив на неё белёсые буркала, стоял уже не Лешак. Вместо ответа по коридору разнеслось обидное «Урррк!»
Глава 24 – Нолд
Наверное, минут десять Скиталец с Джеком наблюдали, как Драгорн, неумело действуя ножом, вскрывает уже второй споровый мешок. Бывший внешник с опаской подходил к тушам тварей, особенно сторонясь кусача. Оно и понятно: гориллоподобное чудище с уродливыми массивными плечами, мощными челюстями, в приоткрытой пасти которых виднелась пара рядов острых зубов, покрытое серой ороговевшей кожей, совсем не вызывало симпатий. Драгорн совершенно не понимал, зачем они подошли к этим чудищам, и, когда Скиталец протянул ему нож, замешкался, не понимая, что делать.
– Познания об Улье у тебя есть, да вот только все они поверхностные! – пояснил Скиталец. – Вот сейчас ты и будешь постигать основы выживания в этом мире. Видишь у этого на затылке нарост, как чесночина? Вот его нужно вскрыть и проверить, есть там что или нет!
По реакции Драгорна было видно, что он вряд ли знает, что такое чесночина, да и чеснок никогда в глаза не видел, но он сообразил, о чём речь, и с усердием принялся резать неподатливую задубевшую шкуру бегунов. На первый мешок у него ушло почти пять минут, за которые он успел пару раз порезаться, причём один из порезов оказался довольно глубоким.
– Всегда хотел посмотреть, какого цвета кровь у нолдов! – неудачно брякнул Скиталец и тут же ощутил волну обиды от Драгорна.
Кровь оказалась такой же красной, как у людей, и Драгорн, совсем поземному, припал к ране ртом, пытаясь остановить кровотечение. Вскрыв первый мешок, он вопросительно уставился на Скитальца.
– Открой надрез пошире и пощупай пальцами содержимое!
Драгорн, содрогнувшись от омерзения, раздвинул рваные края надреза и удивлённо выдохнул:
– Здесь что-то чёрное и мягкое на вид!
– Это паутина! – отозвался Скиталец. – Вытащи её наружу и разотри в ладонях, там могут быть небольшие шарики, похожие на мелкий виноград, хотя… о чём это я, ты ведь и винограда в жизни не видал. Ладно, вынь, разотри – сам поймёшь!
Драгорн, морщась от охватившего его отвращения, медленно опустил пальцы вглубь спорового мешка.
– Да не бойся ты! – подбодрил Скиталец. – Нет там ни крови, ни слизи. Только паутина!
– Действительно! – удивился Драгорн, вытаскивая комок перепутанных чёрных нитей. – Там сухо!
Растирать он не стал, а просто смял паутину пальцами и, нащупав, достал на свет две виноградины, с удивлением и вопросом уставившись на Скитальца.
– Это спораны! Основа жизни вас, иммунных, в этом мире и, соответственно, главная валюта. Из них делают то самое пойло, от которого тебе полегчало. Как готовить – потом покажу. Убери в карман и вскрывай следующего.
И вот шла уже десятая минута попытки номер два. Кровь из ран у Драгорна перестала сочиться, а самая мелкая даже начала затягиваться. Скиталец же терпеливо наблювал, ожидая, когда в мозговитую голову инопланетного учёного придёт мысль, что шкура в основании спорового мешка куда нежнее, чем сверху. Наконец, Драгорн, видимо, сообразив, поддел мешок снизу и легко вскрыл его. В эмоциях нолда мелькнули радость и гордость за себя, любимого. Уже не спрашивая, но всё ещё осторожно, он запустил пальцы внутрь, вытащил паутину и извлёк три виноградины. На остальных тварей ушло всего пять минут, и в итоге три бегуна подарили семь споранов, лотерейщики – ещё шесть споранов и одну горошину, а кусач – десяток споранов, три горошины и янтарь. Скиталец осмотрел трофеи и, вытащив из рюкзака несколько пластиковых пакетов, ловко рассортировал добычу.
– Держи! Это теперь твоё, и спораны с горохом старайся не мочить, – протянул он пакеты нолду.
– Да мне их и положить-то некуда, карман в комбинезоне один и маленький, – Драгорн растерянно оглядел своё облачение. – Пусть пока у тебя побудут.
– Ладно! – хмыкнул Скиталец, поднимаясь и подставляя руку Джеку, чтобы тот вскарабкался на плечо. – Сохраню для тебя! А теперь вставай, пойдём. Скоро кластер перезагрузится, а нам ещё твоих пропавших разведчиков глянуть надо.
Схватив рюкзак с песка, он, не оглядываясь на бывшего внешника, пошагал туда, где виднелись старые, отполированные ветром и песком, выцветшие под солнцем Улья костяки. Драгорн, спохватившись, вскочил и быстро догнал его. Вдруг его взгляд зацепился за странное, завораживающее зрелище. Прямо перед ними, метрах в пятистах, возвышался уходящий в небо столб плотного тумана. Удивительно, что он не расползался в стороны, а стоял ровно, словно зажатый в невидимую оболочку. Вся масса внутри, будто живая субстанция, шевелилась, закручиваясь в причудливые завихрения. Плотность тумана поражала – издали он казался почти твёрдым.
– Ну вот они, твои потерянные разведчики! – голос Скитальца выдернул его из оцепенения. Тот стоял чуть впереди, на вершине бархана, и указывал вниз. Драгорн подошёл и глянул туда. Из песка торчали побелевшие человеческие кости. Судя по виду, лежали они тут давно – очень давно. У некоторых суставы, выпирающие из песка, уже начали истлевать. Кости торчали не хаотично, а группками, с метром расстояния между ними, будто погибшие просто сидели тут кучкой и так умерли. Драгорн присел на корточки у одной из костей и, откопав немного песка рукой, освободил её из песчаного плена.