Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 62)

– Отчего ты решил, что это наши разведчики? – поднял он взгляд на Скитальца.

– А кому тут ещё быть? Всё сходится. Судя по твоему рассказу, тот портал, через который ушли разведчики, был тогда единственным, и его закрыли после инцидента. И по твоим же словам, тебя сюда закинули именно через него! – Скиталец стоял у другой кучки костей, ковыряя песок ботинком, но вдруг замер, наклонился и что-то поднял. – И вот ещё!

В его руке блеснул серебристый металл. Драгорн пригляделся и восторженно прошептал:

– Рекар! Им вооружают всех дальних разведчиков! Ты прав, это они!

– Так что это за фиговина такая? – удивлённо хмыкнул Скиталец, вертя в руках странный продолговатый предмет из серебристого металла, не тронутого ни временем, ни песком. – Оружие, что ли?

– Да, это боевой нож разведчика, грозная штука в умелых руках.

– Ты смотри! – ухмыльнулся Скиталец. – Прямо как мой НРС! Только мой ещё и стрелять умеет.

– Можно? – Драгорн шагнул ближе, заворожённо глядя на блестящий предмет, и протянул руку.

– Да забирай! – Скиталец сунул ему находку. – Мне вроде как без надобности, пользуйся. Только на нож-то он не похож.

– Это он в режиме сна. Ему минут десять под солнцем – и он встанет в боевой режим. Смотри!

Продолговатый предмет завибрировал на ладони у Драгорна, по металлу пробежало голубоватое свечение, странно знакомое Скитальцу. Оно что-то всколыхнуло в памяти – далёкое, забытое, но что именно, он вспомнить не мог. А предмет тем временем менялся: сплющивался, растягивался, одна грань изогнулась, образуя выемки под пальцы, как на рукоятке НРС. Серебристый цвет сменился матово-чёрным, и на торце рукоятки вспыхнула фиолетовая окружность.

– А-а-а, риал’туорис! – с досадой выругался Драгорн на своём, и Скиталец понял, что это было крепкое словцо. – Требует ключ! Оружие разведчиков всегда защищено, чтобы враги не воспользовались. Где ты его откопал, там должен быть ключ!

Драгорн кинулся копать песок в том месте, где Скиталец нашёл нож, сунув бесполезную пока штуковину обратно ему в руки. Тот, задумчиво оглядев находку, снял рюкзак, опустив Джека на песок, и тихо буркнул, роясь почти у самого дна:

– Погоди-ка, не спеши!

Драгорн, к удивлению, услышал и обернулся. Скиталец достал из рюкзака небольшой серебристый цилиндр и поднёс его к фиолетовой окружности. Нож снова завибрировал, окружность погасла, и раздался низкий звук, будто кто-то сыграл мелодию в басах. С другого конца рукоятки вылезла серебристая полоска, и вибрация стихла.

– Откуда у тебя ключ командующего? – Драгорн уставился на своего спасителя, будто впервые его увидел.

– Длинная история, а если коротко – друг подарил! – отмахнулся Скиталец, с интересом разглядывая рукоятку инопланетного ножа. – И что дальше? Где лезвие-то?

– Он активировался, но ещё не в боевом режиме. Ты снял блокировку мастер-ключом, теперь его надо привязать. Сожми рукоятку секунд на пять, будто собираешься ударить. Рекар запомнит тебя и будет слушаться только тебя.

Скиталец глянул на Драгорна и еле сдержал смех. Эмпатия подсказывала, как сильно парень хочет эту игрушку, а уж взгляд его – точь-в-точь кот в сапогах из мультфильма про зелёного гоблина с болота. Скиталец повертел рукоятку в руке, словно прикидывая вес, и, ухмыльнувшись, кинул её Драгорну.

– Держи, страдалец! Сам активируй и владей! Мне эти цацки ни к чему.

Парень, сияя от восторга, сжал нож в руке, и через секунду басовитая мелодия заиграла снова, но уже другая. На Драгорна без слёз было не взглянуть: он светился от счастья, будто получил всё, о чём мечтал. Зелёные глаза сияли, и кто бы поверил, что час назад он чуть не умер у кромки черноты.

– Ладно, пойдём! – Скиталец наклонился за рюкзаком, и Джек, всё это время мирно глазевший на двух психов, кидающихся какой-то железкой, ловко запрыгнул ему на плечо.

– Погоди, я покажу кое-что! – остановил его Драгорн. – Глянь!

Из серебристой полоски выскочило тонкое лезвие, переливающееся на солнце радужными бликами. Оно выглядело хрупким, но, когда Драгорн поднёс его к торчащей из песка кости и без усилий разрезал её, Скиталец аж присвистнул. Лезвие прошло сквозь плотную кость, как раскалённый нож сквозь масло.

– Ого! – вырвалось у него.

– Давай ещё поищем? – взмолился Драгорн. – Тут ведь и вирканы должны быть, и гариры…

– Ты давай по-человечески изъясняйся! Не знаю я ваших арканов да гаврилов, – буркнул Скиталец и, ткнув пальцем в перезагружающийся кластер, добавил: – Некогда нам, вон смотри!

В плотном тумане уже мелькали всполохи разрядов. За всей этой оружейной кутерьмой они совсем забыли о перезагрузке.

– Пойдём! Тебя надо переодеть, продуктов набрать да из алкоголя чего-нибудь прихватить – тебе для живчика. Нож у тебя знатный, но показывать его никому не советую! За такую игрушку голову по-тихому открутят, а тебе с твоими глазищами вообще осторожней быть надо! Узнают, что внешник – просто грохнут! – он почувствовал, как парень сник, а потом занервничал, осмыслив слова. – Лучше найдём тебе что-нибудь попроще на этом кластере. Пошли, давай! По дороге расскажешь, о чём это ты матерился по-своему!

Он закинул рюкзак за спину и, не оборачиваясь, зашагал к столбу кисляка, где разряды сверкали всё чаще. До перезагрузки оставались считанные минуты.

Небольшого роста, щуплый человек в довольно дорогой, но изрядно уже испачканной одежде и со стильной стрижкой с трудом, опираясь дрожащими руками о гранитную скамью, поднимался с засыпанной сосновой хвоей земли. Он очнулся, совершенно не помня, когда и от чего его вырубило. Может быть, сказались бессонные и полные тревог последние дни, когда ему приходилось скрываться от головорезов месье Леблана. Всё рухнуло в одночасье! Он был уверен, что выиграет у этого занозы Этьена. Все карты были у него на руках, но, как всегда, не вовремя вмешался Марсель со своим тузом! Деньги, целая гора денег, которая уже была у него в руках, уплыла, растворилась, просто исчезла, оставив лишь занесённый меч над головой. В той куче не было его личных денег. Это были деньги Ксавье Леблана, которые тот одолжил, чтобы Тибо смог выиграть! Теперь Тибо оставалось только одно – бежать! Но куда бежать без гроша в кармане? Вот он и прятался от рыщущих по городу ищеек Леблана то у старых подруг, то у знакомых. Наконец, когда вчера эта корова Бабет выпнула его из своей комнаты – видите ли, он в третий раз пришёл, а ей работать нужно, только клиентов распугивает, – он по глупости отправился в Шато дес Артистес, что на улице Гарибонди. Там раньше всегда можно было найти угол, так как жил всякий сброд, эмигранты со всего света. Только вот он совсем упустил из вида, что флики (так французы в простонародье называют полицейских) давно навели там порядок, и теперь там приличный отель со своим участком полиции. Но вспомнил он это слишком поздно, только когда, зайдя на территорию, увидел вывеску на фойе бывшего ресторана: «Муниципальная полиция». Пришлось делать вид постояльца и бодрым шагом идти в сторону дальних корпусов. Естественно, он не пошёл в корпус, а, повернув за рестораном, поднялся по лестнице, ведущей на заброшенные до сих пор площадки, перелез через заборчик и в конце концов оказался на вершине небольшой горы или холма, у подножия которого и был расположен Шато. Это место он знал и знал уже давно. Нечасто, но сюда забирались туристы или молодёжь, разводили костры в чашах, отчего одна из них лопнула. Вот тут-то он и остался на ночь, благо погода была прекрасной. Тёплая июльская ночь на Лазурном побережье, вершина холма, звёзды с почти полной луной над головой и сияющие миллионами огней Канны, уходящие к морю. Только вот романтическое настроение портила мысль, которая, как термиты дерево, грызла его изнутри: «Что теперь делать? Бежать без денег… Нет смысла. Скрываться всё время не получится, а достать или занять такую сумму ему не у кого. Ксавье был единственным человеком, к которому он мог обратиться». Где-то далеко внизу бурлила жизнь: народ гулял по Круазет, в порту и на рейде, разукрашенные огнями, как рождественские ёлки, покачивались дорогущие яхты, а он не мог сейчас купить себе даже пачку галет или йогурт. Так, размышляя над своей нелёгкой судьбой, Тибо и просидел до утра.

Солнце уже начало освещать верхушки сосен, когда пришёл странный туман. Странный, потому что он пришёл не с моря, как обычно. С высоты холма была чётко видна граница, где туман обрывался, словно натыкаясь на прозрачную преграду. А ещё туман поднимался как бы из-под земли. Он медленно поднимался, и, когда достиг вершины холма, Тибо почувствовал резкий химический запах! Пахло какой-то знакомой химией и чем-то кислым. Тибо удивился, насколько плотным был туман, но он никак не отреагировал на странный запах. Холм словно погрузился в белую, с лёгким серым оттенком, пелену, через которую даже утреннее солнце с трудом пробивалось, освещая всё вокруг сюрреалистичным рассеянным светом. Тибо с трудом, на ощупь, добрался до скамейки и уселся, стараясь понять, как такой туман мог образоваться почти в центре города. Теперь ему придётся сидеть здесь, по крайней мере, пока не рассеется туман. Спускаясь, можно было сломать себе не только ноги, но и шею. Когда в толще тумана что-то сверкнуло, он подумал, что это кто-то идёт с фонарём, но сверкнуло ещё раз и уже в другой стороне. Вскоре весь объём тумана сверкал маленькими электрическими разрядами, и при этом стояла гробовая тишина. А потом он потерял сознание.