Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 57)

У самой платформы с элитником парня схватили за руки и ноги, начали раскачивать, словно мешок с мусором. Он кричал, верещал, его худое тело извивалось, но хватка охранников была железной. Элитник замер в предвкушении, раскрыв пасть ещё шире – зубы блестели в свете факелов, и Сапфир поняла: это уже не в первый раз. Тварь знала, что сейчас будет. Сапфир не верила, не хотела верить до последнего момента, что они скормят парнишку этой машине смерти. «Нет, только не это», – шептала она про себя, активируя дар. Прищурившись, она выставила ладонь вперёд и послала мысленный приказ: «Нет! Не смей его жрать!» Элитник дёрнул головой, его чёрные глаза уставились на окно, где стояла Сапфир, но пасть так и застыла раскрытой, в ожидании. Но было поздно. Парень уже летел с криком и воплями, маша руками и ногами. Он не попал в пасть целиком – его шея попала прямиком на ряд острейших зубов так, что голова оказалась в пасти. Крик, полный ужаса, оборвался, превратившись в хриплый булькающий звук. Тело дёрнулось раз, другой и замерло. Элитник, почувствовав в пасти вкус свежей крови, мотнул головой, обезглавливая острыми зубами мёртвое уже тело, но всё ещё действующий приказ Сапфир не дал ему сомкнуть пасть. Кровь брызнула из артерий обрубка шеи струями, тёмная и густая, заливая площадку под мордой твари. Сапфир понимала, что все её попытки тщетны и нужно разорвать прямой контакт с тварью, но снова что-то или кто-то мешал это сделать. Невероятным усилием воли она заставила себя сдвинуться с места и отойти от окна, разрывая зрительный контакт с элитником. Лишь отойдя вглубь комнаты, она смогла деактивировать дар управления тварями и рухнула на пол, обессиленная и выжатая, словно лимон.

– Чёрт! Проворонила я момент! – прошептала она то ли себе, то ли подскочившей к ней обеспокоенной Луне. – Сколько теперь восстанавливаться придётся?

Теперь она физически ощущала, как энергия покидает её тело, словно вода через пробоину. Это было странно и страшно. Контакт с тварью разорван, а силы и энергия продолжают убывать. Сапфир попробовала приподняться, но руки безвольными плетьми лежали на крашеных досках пола. Луна, стараясь заглянуть хозяйке в глаза, наклонилась практически к самому полу, насторожённо вглядываясь в лицо Сапфир.

– Ничего! – прошептала девушка. – Справимся, не в первый раз.

Угасающее сознание уловило какое-то изменение в эмоциональном фоне на площади. Одна за другой исчезали эмоции пленников, гасли их жизни, и между тем появилась ещё одна, которая росла и наливалась силой и безумием с каждой ушедшей душой. Сапфир не могла понять, кто это, но точно определяла место, откуда шли новые чувства и эмоции. В том месте до этого лежал Малек… Последнее, что смогла воспринять Сапфир, – это были чьи-то шаги за дверью и исчезающая в открытом окне Луна.

Глава 23 – Испытание

Чьи-то маленькие цепкие лапки щекотали нос. Ощущение было настолько нереальным, что Сапфир, находясь в полузабытье, просто решила не обращать внимания. Но лапки, упорно борясь с гравитацией, медленно, миллиметр за миллиметрами, поднимались по переносице, вызывая щекотку. Наконец Сапфир не выдержала и попыталась смахнуть надоедливое насекомое. Но рука, едва поднявшись от жёстких досок, на которых она лежала, тут же застыла, а в запястье больно врезался металл наручников. В тот же момент в голове словно разорвалась граната. Боль и тошнота были такими же, как в первый день её пребывания в Улье.

Сапфир медленно, стараясь сохранить относительное спокойствие и не вызвать приступ тошноты, открыла веки. Сквозь мутную пелену, застилавшую взгляд, она с трудом разглядела грязные обшарпанные стены и заплёванный, заваленный всяким мусором каменный пол. Зрение постепенно приходило в норму, и она разглядела железную решётку, сваренную из толстых круглых металлических прутьев, отделявшую помещение, где она лежала, от более освещённого коридора. Одновременно с возвращением зрения её стало трясти от холода и сырости, которых она не замечала раньше. Теперь казалось, что холод забрал всё её внутреннее тепло, и она физически ощущала, как скованно её тело.

Ей, с трудом преодолевая боль, удалось разогнуть подтянутые к животу ноги и, опираясь на левую руку, сесть на деревянные нары. Сапфир оглядела помещение, куда её поместили явно не с добрыми намерениями. Это была небольшая каморка шириной в два метра и глубиной в полтора метра. Три стены были грубо оштукатурены, вдоль дальней располагались нары, сбитые из четырёх досок, на которых она и очнулась. Четвёртой стеной была та самая решётка, которую она разглядела. Тюрьма, не иначе.

Под невысоким потолком камеры тускло горела небольшая лампочка, света которой явно не хватило бы, чтобы осветить всю камеру. Основной свет шёл из коридора, где освещение было на уровне. В коридоре слышались чьи-то неспешные шаги, словно человек прохаживался вдоль решёток, как обычно ходят в зоопарке, рассматривая зверей в клетках. Судя по звукам, человек удалялся от её камеры, насвистывая на ходу какую-то известную только ему мелодию.

– Композитор, твою мать! – тихо, сквозь зубы прошипела Сапфир, решая, стоит ли позвать вертухая или подождать.

Но пока она решала, шаги заглушили лязг металлического засова, скрип дверных петель и гулкий удар дверного полотна о раму. Эхо этого удара прокатилось по коридору, и воцарилась мёртвая тишина.

– Вот засада! – чертыхнулась Сапфир. – Ну и что мне теперь делать?

Она ещё раз оглядела свою камеру и попыталась разглядеть что-либо во мраке камеры напротив. То ли камера там была глубже, чем её, то ли зрение подводило, но, как она ни старалась, увидеть там ничего не смогла. В какой-то момент ей показалось, что в дальнем углу там что-то лежит на полу, образуя бесформенную кучу, но Сапфир сочла это обманом зрения. Встать и подойти ближе она не могла: мешали наручники, прикованные цепями к стене, так что оставалось только сидеть и ждать, когда Композитор, как она про себя прозвала свистуна, вернётся с очередным осмотром.

Посидев немного, Сапфир попыталась снова прилечь, но тело, затёкшее от прежнего горизонтального положения, яростно запротестовало болями в суставах и мышцах. Поморщившись от неприятных ощущений и усиливающейся головной боли, она прислонилась спиной к холодной влажной стене и принялась восстанавливать прошедшие события, пытаясь понять, что произошло и как она тут очутилась.

Вспоминать весь ужас, что творился тогда на площади… Тогда! Она поймала себя на мысли, что не имеет представления, сколько уже находится в заточении. Это могли быть часы, а могли быть и сутки!

«Стоп! Я ведь отключилась от того, что дар высосал всю энергию. Я поймала откат, а соответственно, должна была восстанавливаться не так долго! Ну сколько я в прошлый раз отходила? Несколько часов, не больше. Правда, там Пастырь со мной поработал… Пастырь… Где он сейчас?» – мысли начинали путаться, перескакивая с темы на тему, уводя Сапфир от главного.

В конце коридора послышался лязг засова, и вновь скрипнули ржавые дверные петли.

– Эй! – крикнула Сапфир, не дожидаясь, пока кто-то войдёт. – Кто тут? Подойдите сюда!

– О! Кажись, очухалась! – послышался хриплый низкий голос. – Композитор, дуй за Марфой, а я пока посмотрю, как она.

– Стой! Предупреждали ведь: к нимфе не подходить! – ответил молодой баритон. – Что её сразу не завалили?

– Не завалили, значит, нужна Марфе! – буркнул хриплый. – Беги, говорю, всё равно ей живца нужно дать, а то загнётся, не дай бог.

– Да бегу я, бегу! Откуда Марфа их берёт, только? Одна другой страшнее… – Последние слова удаляющегося Композитора Сапфир уже не расслышала.

«Страшнее?! Посмотреть бы на тебя, красавец!» – мелькнула в мыслях обида на слова неизвестного.

По коридору вновь затопали, но это был уже не тот неспешный прогулочный шаг. Шаги отличались от тех, что она слышала ранее. Человек шёл, шаркая ногами по каменному полу, явно опасаясь чего-то и не торопясь приближаться к камере, где сидела Сапфир. А голова тем временем уже прилично болела, да и сушняк во рту был, как после бурной ночи.

– Ну где ты там? Дай живчика быстрее, а то помру сейчас! – не выдержала Сапфир.

Шаги ускорились, и через несколько секунд из-за боковой стены, закрывавшей обзор, появилось нечто… Увидев это чудо, Сапфир еле сдержала порыв хохота. Невысокий, ростом, наверное, метра полтора или чуть выше, заросший, с косматой бородой и растрёпанной шевелюрой, которые почти скрывали всё морщинистое лицо владельца, оставляя открытыми лишь небольшие участки загорелой кожи вокруг маленьких подвижных чёрных глаз. Взгляд коротышки постоянно бегал, не задерживаясь надолго на одном месте. Весь этот ансамбль напомнил Сапфир домового из старого мультфильма, что едва не вызвало у неё порыв смеха, который удалось с трудом сдержать.

Сапфир поймала себя на мысли, что до сих пор старается вести себя в рамках, несмотря на любые ситуации. Ведь по сути эта пародия на домовёнка – её враг, и ей должно быть всё равно, обидит его её смех или нет, но, несмотря на это, она сдержалась и не рассмеялась.

– Ну чего уставился? – почти простонала она от боли. – Живчик давай!

Коротышка вынул откуда-то из-за спины полуторалитровую пластиковую бутылку с этикеткой «Кока-Колы» и, просунув её сквозь прутья решётки, поставил на пол. Зыркнув ещё раз своими глазёнками, он скрылся за стеной.