Игорь Витте – S-T-I-K-S. Сапфир (страница 55)

Луна с интересом обнюхала новое жилище, запрыгнула на стол и направилась к открытому окну.

– Ты куда это собралась, гулёна? – окликнула её Сапфир. – Свалишься, я бегать за тобой не стану.

Кошка оглянулась, тихо и недовольно муркнула, но всё же дошла до подоконника и устроилась на нём, наблюдая за тем, что творится внизу. Правда, наблюдать было не за чем. Улицы пустовали, и лишь редкие патрули нарушали тишину шагами. Стаб, как поняла Сапфир, был совсем небольшой. Дома – в основном одно- и двухэтажные, сложенные из красного кирпича. Где-то в конце неширокой улочки, отходившей от центральной площади и дома, где её поселили, виднелась пара длинных приземистых зданий барачного типа. Поражали пустота, безлюдье и тишина, царившие здесь. Сапфир окинула взглядом пустые улицы и принялась устраиваться. Туалет был общий, один на этаж. Сколько людей жило в этом здании и на этаже, она не знала. Но больше всего удручало отсутствие душа. Даже в плавнях, на корабле, был душ, пусть и общий. Хотелось смыть весь негатив, что пришлось пережить за последнее время, но, видимо, придётся довольствоваться влажными салфетками.

– Вот мы и попали, да, Лунка? – Сапфир повернулась к кошке. – И спросить-то не у кого.

Её как-то сразу отделили от всех. Малька унесли двое сурового вида крепышей с такими же, как у него, татуировками на лбу. Пастыря и Ингу увела Марфа в неизвестном направлении. Её же, по распоряжению Марфы, проводили в комнату двое неразговорчивых молодцов и молча ушли. Сапфир удивилась тому, что не чувствовала эмоций этих людей. Она даже подумала, что её дар пропал, но от Пастыря явственно ощущались напряжённость и недоверие, от Инги – безумие, а от Луны – интерес к новому месту. Но ни от одного из сектантов эмоций не было. Что-то здесь было не так с этой сектой. Не зря же её покинули Птаха с командой. Но разбираться со всеми непонятками сейчас не хотелось. В голове была лишь одна мысль: принять душ и отдохнуть.

– Извини, но окно я прикрою. – сказала Сапфир, убирая Луну с её наблюдательного пункта и закрывая створки.

Кошка недовольно дёрнула хвостом, но через мгновение оказалась на кровати, провалившись в пуховую перину. Постояв немного, замерев от неожиданности, она сделала несколько кругов и, решив, что в таком мягком и тёплом гнезде ей будет уютнее, чем на твёрдом подоконнике, устроилась посередине, мурча от удовольствия.

– Вот ты зараза! – пожурила её Сапфир. – Везде успеешь! Ладно, лежи, пока я не приду.

Сапфир вышла в коридор и направилась умываться в туалет. Уже умывшись и выходя, она поймала себя на мысли, что больше не ощущает эмоций Пастыря и Инги. Осталось лишь умиротворённое спокойствие Луны. Сапфир увеличила зону охвата и вдруг в её сознание ворвалось что-то ужасное, незнакомое, но в то же время что-то напоминающее. Это было чувство, схожее с тем, что она ощущала от руберов и элиты. Та же ярость, злоба, тот же неуёмный голод. Но к ним примешивалось что-то совсем не свойственное тварям. Тоска! Точно, это была тоска и огромное желание свободы. Эти эмоции ощущались так чётко, что Сапфир на секунду потеряла самообладание и деактивировала дар эмпатии. Сразу наступила тишина. Стало как-то неуютно, и по спине пробежал холодок. Сапфир вновь активировала эмпатию и начала медленно увеличивать зону охвата. Почувствовав Луну, она продолжила, пока не наткнулась на ту странную эмоцию. Тут же вспомнились слова Птахи о пойманном элитнике.

– Так вот откуда эти эмоции! – Сапфир даже остановилась на несколько секунд, осознав свою догадку. – Где-то здесь, примерно в двухстах метрах от дома, находится опаснейшая тварь этого мира, машина для убийства. Интересно, как команде Птахи удалось её поймать?

Сапфир зашла в комнату, бросила полотенце на спинку стула и взглянула на мирно посапывающий в центре кровати пушистый белый комок.

– Давай-ка двигайся, принцесса! – аккуратно подвинула она кошку к стене, вызвав недовольный мявк и слабые попытки удержаться на месте когтями.

Сдвинув кошку, Сапфир, не раздеваясь, почти рухнула на мягкую перину и почти сразу отключилась. Усталость, накопившаяся за последнее время, дала о себе знать.

Малек с трудом приоткрыл глаза, и сквозь узкие щёлочки век проступил расплывчатый контур женской фигуры. Странно, но силы стремительно возвращались, просветляя сознание и возвращая возможность думать. Он сделал ещё одно усилие и открыл глаза полностью. Всё было расплывчатым и не в фокусе, но он знал: пройдёт немного времени, и это исправится. Главное – он жив и, судя по всему, Пастырь доставил его в стаб к Коновалу. Взгляд медленно сфокусировался на женской фигуре, и Малек узнал знакомый образ. Это была Марфа, старая ведьма, из цепких лап которой его, ещё неопытного новичка, вырвал Пастырь, забрав к себе вместо погибшего в рейде водилы. Марфа не моргала и не отрывала от него взгляда своих пустых, бездушных глаз, ставших ещё более мёртвыми, чем раньше. Под этим взглядом он чувствовал себя мелкой букашкой, приколотой булавкой к дощечке под объективом микроскопа. Ему невыносимо хотелось отвести взгляд, не смотреть в эти глаза, но он не мог. Какая-то страшная сила удерживала его. Он смотрел на еле заметную улыбку в уголках её рта, и внутри поднималось странное чувство покорности. Это было что-то новое. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного. Малек понял, что это молчание и застывший взгляд в этот момент что-то делают с ним, с его психикой, превращая его в послушного, готового на всё раба. Нет! Он не хотел такой участи и, чтобы устоять и начать сопротивляться, попытался вызвать воспоминания последнего боя. Сознание с трудом, словно сквозь бетонную стену, прорывалось к ним, пытаясь вырваться из сжимающегося кольца воздействия Марфы. Она напоминала удава, который сжал в своих кольцах обречённую жертву и остекленевшими глазами наблюдал за её агонией. Но он так просто не сдастся.

– Где Пастырь и Коновал? – еле выдавил он первые за долгое время слова. – И где я вообще?

Марфа, не ожидавшая такого поворота, резко ослабила давление. Её неподвижные глаза скользнули в сторону, и она, выпрямившись, тихо произнесла:

– Пастырь здесь, решает свои дела и проблемы. А Коновал покинул нас уже давно.

Её сухой, скрипучий голос вновь заставил Малька вздрогнуть. Он отвёл взгляд от Марфы и оглядел комнату. Она была небольшой, но чистой и светлой. Всё напоминало больничную палату, но наличие шкафа и офисного стола говорило о том, что кровать, на которой он лежал, скорее всего, принесли сюда. Кроме Марфы в комнате находились ещё трое в белых халатах, накинутых поверх камуфляжа. Они стояли, словно братья-близнецы, с застывшими, совершенно бесчувственными лицами и такими же пустыми глазами, будто их лишили всех эмоций. Малек помнил этих троих. Они входили в одну из групп рейдеров, к которым он попал в начале пути в Улье. Правда, тогда это были совсем другие люди – весёлые, жизнерадостные. Теперь же они молча смотрели на него, как на пустое место.

– Где мы? – наконец спросил Малек, вновь повернувшись к Марфе.

– В стабе! Только это не наш стаб. Наш дозор встретил вас на дороге и привёл сюда. И вовремя. Если бы вы не встретились, Пастырь вряд ли довёз бы тебя до места. Но ничего, теперь всё хорошо! Ты в безопасности и под присмотром. Скоро поправишься и вновь встанешь в наши ряды. Твои братья позаботятся о тебе, а пока отдыхай!

Вопросов у Малька было много, но Марфа не дала ему их задать. Она встала и положила ладонь ему на лоб. Малек ощутил прикосновение сухой, горячей кожи к своему лбу и в тот же момент провалился в глубокий сон, словно его выключили.

За окном уже темнело, и светило вот-вот должно было превратиться в огромное количество тёмно-серых дисков, рассыпающихся по горизонту, когда Сапфир разбудило чувство голода. Оно пришло резко, как удар, – желудок сжался, издав низкий, ворчливый звук, будто внутри сидел запертый в клетке лотерейщик. Она открыла глаза, привычно щурясь от света, что ещё цеплялся за края открытых ставен, и тут же ощутила, как пустота в животе набросилась на неё с новой силой, требуя действий.

Рядом зашевелилась Луна. Кошка, свернувшаяся белым, пушистым клубком у её бока, сонно приподняла голову, потянулась, выгнув спину, и издала тихий, но настойчивый мявк – словно эхо голода самой Сапфир. Её голубые глаза уставились на хозяйку с лёгким укором, будто говоря: «Ты проснулась, так давай решай, что с этим делать». Желудок Сапфир вновь отозвался урчанием, громким и протяжным, и Луна, будто в ответ, муркнула громче, спрыгнув с кровати и начав кружить у ног, тычась мордой в щиколотки.

– Да знаю я, знаю, – буркнула Сапфир, садясь на кровати. Перина мягко вздохнула под ней, но она не дала себе расслабиться. Голод был не просто неудобством – он звал к действию, и она привыкла слушаться таких сигналов. Взгляд упал на рюкзак, брошенный у стены ещё вчера. Там было кое-что: пара консервов для Луны и небольшой запас для себя – кусок вяленого мяса и горсть сухарей, что она всегда таскала с собой на случай таких вот пробуждений. Не пир, конечно, но хватит, чтобы унять зверя в животе и дать голове ясность для размышлений.

Она потянулась к рюкзаку, вытащила жестяную банку с кошачьей едой и ловко открыла её ножом. Запах рыбного паштета ударил в нос, и Луна тут же оживилась, задрав хвост трубой и начав тереться о её руки с утроенной энергией. Сапфир вывалила содержимое на крышку банки и поставила её на пол. Кошка набросилась на еду с жадностью, урча от удовольствия, а Сапфир усмехнулась: «Хоть одна из нас сыта». Сама она достала банку тушняка и пакет, пакет с остатками хлеба, что набрали у в Точке у Полкана, и быстро вскрыв банку ножом, приступила к трапезе. Желудок принял подношение с ворчливой благодарностью, перестав на время терзать её спазмами.