Игорь Витте – S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2) (страница 54)

– У-у-у-а-а-а-а! – завыл он, сжимая кулаки от отчаяния.

Но что-то изменилось. На этот раз его вой раздался в пространстве, не утонув в вате тишины. Эха по-прежнему не было, но звук его голоса разлетелся во все стороны, словно заполняя собой пространство. Он замер от удивления.

– Малек, – раздался вдруг отовсюду до боли знакомый женский голос.

– Это я! Я здесь! – закричал он, обрадовавшись.

– Грабли убрал! – донёсся, так же отовсюду, мужской баритон. – Не твоё! Забыл, что ли, кому служишь?

– Кто здесь? – он опешил, и от того, что говорящие приближались, и от того, что оба голоса были знакомы, но, как он ни старался вспомнить, ничего не получалось. – Эй! Я здесь, ко мне!

– Так вы сектанты? – спросила кого-то девушка, но ответа не последовало.

Он прислушался. Голоса явно приближались, и он решил, что те, кто идут, никак не пройдут мимо него. Нужно просто подождать.

– Вот мы с Мальком в одной из таких состоим. – произнёс баритон, отвечая на чей-то немой вопрос.

– Ты кто? – не выдержал он, понимая, что невидимый кто-то его знает и, судя по словам, знает неплохо. – Ответь, покажись! Я тебя знаю?

– Мне кажется, у меня второй дар проснулся, – это уже девушка, совершенно непонятно кому и зачем сообщила.

Голоса приближались и, звуча со всех сторон, создавали ощущение, что говорящие идут к центру круга, где стоял он, в полной прострации от происходящего. Но то, что они сойдутся в центре, кто бы они ни были, придавало ему сил. Он выберется отсюда!

– Знают, но правила есть правила! От этого зависит жизнь! – произнёс баритон ещё ближе.

– Вперёд нельзя. – сказала усталым голосом девушка.

– Друзей-то забрал, но твоим первым испытанием стала та тварь, на которой твой дар активировался, – всё ближе и ближе раздавался баритон.

– Ну-ка, быстро выключил камеры обзора сзади и дай что-нибудь чистое из своего, – скомандовала кому-то девушка.

Он стоял, слушая эти обрывки фраз, и ловил себя на мысли, что всё это уже было, и было с ним и с теми, кого он сейчас не видит, но слышит. В глубине души что-то рвалось наружу, словно из оков, что-то пыталось вырваться из кокона забвения и напомнить ему о чём-то важном. Но неведомая сила сдерживала это.

– Чёрт, как не вовремя! – раздалось совсем рядом, и он ощутил страх не за себя, а за неё, ту, что говорит сейчас, и ей явно грозит опасность. – Малек, у меня…

Голос прервался на полуслове, и вновь наступила тишина. Он ждал ещё некоторое время, надеясь, что вот сейчас голоса сойдутся в той точке, где он стоит, и этот кошмар прекратится. Но время шло, а голоса молчали. Страха, того, что охватывал его раньше, не было, но стало неуютно. Было полное ощущение, что кто-то стоит рядом и пристально смотрит, причём они-то его видят, а он их – нет.

– Вы здесь? – тихо спросил он, сам не понимая зачем. – Кто вы?

Его голос разлетелся по пространству, и это был ответ на его вопрос. Захотелось завыть, и вдруг по щеке потекло что-то обжигающе горячее. Он мотнул головой и, смахнув предательскую слезинку, тяжело вздохнул.

– Малек, родной, что с тобой? – раздался совсем рядом голос девушки.

Он вздрогнул и неожиданно для самого себя вдруг ответил:

– Беги, говорю!

– Погоди! А ты? Давай со мной! – раздался как будто осмысленный, взволнованный ответ девушки.

Он стоял, опустив руки и склонив голову к груди. Внутри бушевал пожар неизвестных чувств, и он почти шёпотом, явно понимая, что это уже с ним было, проговорил:

– Мне всё равно конец. Я напоследок хочу искупить свою вину. Беги… Просто беги…

Ему показалось, что он услышал шаги, ощутил запах удаляющейся от него знакомой незнакомки. А в ушах всё звучало:

– Малек, родной, что с тобой?

– Малек! Твою же мать! Да что с тобой такое, на хрен?

Кто-то тряс его за плечо и орал почти в ухо. Дар сработал как автомат, и говоривший тут же захрипел, стал задыхаться, отпустив его плечо.

– Малек! Это я, Композитор! – раздалось сдавленное хрипение откуда-то с уровня земли.

Он открыл глаза и, поняв, что опасности нет, посмотрел ещё секунду на свой сжатый кулак и наконец разжал его. Откуда-то снизу раздался глубокий вздох. Воздух со свистом врывался в расправляющиеся лёгкие Композитора. Малек огляделся. Ночь уже наступила, и нужно было выдвигаться. Он тряхнул головой и резко открыл дверь пикапа, чуть не сшибив поднимающегося с земли зама.

– Ты чего тут расселся? – недовольно гаркнул на того Малек.

– Ты совсем рехнулся? Ты сам меня чуть не придушил, – откашливаясь, возразил Композитор. – Что с тобой такое? Тебе что, кошмары снились?

Малек замер при этой фразе.

– Что ты сказал? Повтори!

– Я говорю, тебе кошмары, что ли, снились, что ты такой нервный? – повторил Композитор.

– Нет! Что ты перед этим сказал?

– Ну, спросил, что с тобой такое происходит, – буркнул зам, ожидая от командира чего угодно и опасливо отодвигаясь подальше.

А Малька что-то резануло внутри при этих словах. Вот только, как он ни старался, вспомнить свой сон он не мог. Провал, бесконечная пустота, как и с его прошлым. Он стиснул в ярости зубы, так что эмаль начала крошиться, и рявкнул во всё горло:

– Ну, чего расселись? Подъём! У нас весёлая ночка впереди!

Глава 20 – Атака

– Слышь, молодой… как там тебя? А, во – Сусамыр! Сгоняй, глянь, что там на западном посту, – обратился к щуплому пареньку восточной наружности крепко сбитый, с бугрящимися под тканью камуфляжа мышцами и совершенно лысый человек, сидевший с напарником за столом и бросавший игральные кости на разложенное поле нард.

– Да брось ты, Шрам! Что со стороны черноты может быть? – лениво бросил напарник, пристально наблюдая, как Шрам передвигает фишки. – Разве что гости, что ушли недавно.

– Замолкни, Хыч! Твое дело – кости бросать да команды выполнять! Не развращай мне тут молодёжь, а то сам сейчас поплетешься на кордон. Иди, Сусамыр, иди! Да пулей, давай! Одна нога здесь… – Шрам задумался, тряся кости в сомкнутых ладонях, кинул их на поле, а увидев результат, заулыбался и продолжил: – Другая уже здесь! Мухой!

Щупленький паренек, очень похожий на казаха или монгола, стремглав вылетел из помещения караулки под ночное небо Улья.

– А почему Сусамыр? – спросил Хыч. – Странное какое-то имя.

– Ты меня спрашиваешь? – Шрам глянул на напарника. – У него и спроси.

– Вот еще! – хмыкнул Хыч. – Я просто так спросил, думал, ты знаешь!

– Ну и не хер спрашивать, если оно тебе ни к чему, – огрызнулся Шрам. – Кидай, давай! А то последнюю извилину себе стрясешь!

Хыч насупился и бросил кости на поле. Он проигрывал и проигрывал уже давно. По сути, положение его на поле было безнадежным, и он, прекрасно это понимая, просто доигрывал партию. Стаб уже неделю жил как на пороховой бочке. Когда пришли известия, что килдинги вырезали «Гвардейский», их почти сразу из «Горного» перевели сюда. Они прибыли вместе с Рыбаком, доставив боезапас для пополнения, и помогали первые дни с организацией обороны. Ну а после Рыбак оставил их группу в «Предгорье» на усиление. С тех пор они ходят на дежурство через сутки. И сегодня он, Хыч, попал на дежурство в смену со Шрамом. Шрам был бывалым, опытным рейдером и в прошлой жизни командовал каким-то спецотрядом. Поэтому-то его и ставили везде главным, как сейчас – начальником караула. Он был, как говорится, строг, но справедлив. Хычу нравилось ходить с ним в рейды, но вот караульная служба просто выбивала из колеи. Вот и сегодня, как только они сменили прошлый караул, Хыч предложил Шраму партию в нарды, чтобы хоть как то разогнать монотонную тоску караула. Но Шрам, как и положено, сначала обошел все посты, лично проверил дальние заставы и только потом согласился сыграть одну-две партии. А этого щуплого новичка со странным именем Сусамыр им дали как связного и посыльного.

– Слушай, Шрам, а что за фифа такая, с Риной была? – спросил Хыч, переводя разговор на другую тему.

– Тебе опять просто так интересно? – Шрам поднял на него тяжелый, испытывающий взгляд.

– Да не, просто странная команда такая, да еще с мелкими и в Пекло на технике через черноту ушли! Странно очень! Как Коба их отпустил? Рина ведь одна всего нашего караула стоит.

– Слушай! Что ты ко мне пристал? – вспылил Шрам. – Мне никто не докладывает о планах руководства и Кобы.

– Да ладно, ладно! – Хыч замахал руками, как бы остужая чрезмерно разошедшегося товарища. – Остынь ты уже! Чего вскипел-то?

Шрам встал и, глянув на дверь, ведущую наружу, тихо, как будто сам себе, сказал:

– Что-то малого долго нет.

– Да завис где-нибудь, – спокойно ответил Хыч. – Что ему тут сидеть с нами?

– Я ему сказал – мухой! Какой на хрен завис?

—Ты чего сегодня такой нервный? – Хыч, возмущенно глядя на напарника, распрямился и сделал грозный вид.

– Не знаю, – уже спокойно ответил Шрам. – Предчувствие какое-то нехорошее. Сам не пойму, от чего.

– Да брось ты! Ну сам посуди: мы на самой западной точке стаба, от нас до черноты пара километров. С запада к нам никто не подберется, с юго-запада леса густые, техника незаметно не пройдет, может только пикапы, а без тяжелого вооружения им здесь ловить нечего. Да и разведчики вчера ночью видели их разведку далеко на юго-востоке. Так что успокойся! Твой ход, кстати!

– Все же нужно было пару сенсов поставить на дальних кордонах, – не унимался Шрам. – И где этот суслик?