Игорь Витте – S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2) (страница 46)

Головная машина уже перемалывала своими колесами в черную пыль остекленевшую траву, кусты и небольшие не успевшие вырасти деревца. Следом за ней, как говорят, бампер в бампер, следовал БТР с сидевшей в люке командира Риной, и за ним, так же почти уткнувшись бампером в корму БТРа, шел второй Урал. Рина много раз бывала в черноте, водила и группы, и технику, но в своем нынешнем состоянии она заходила в третий раз и впервые вела караван. Чернота теперь для нее была другая, не такая, как раньше, до ее смерти и воскрешения. Теперь она видела черноту как некую полупрозрачную, серую и затененную область над антрацитово-черной землей. А внутри все изменилось кардинально! Она вспомнила, как первый раз зашла посмотреть на черноту в новом состоянии. Это был просто шок. Ее окружили разноцветные живые канаты разной толщины, которые извивались, переплетались в причудливых узорах вокруг нее, но не касались, образуя как будто вакуум вокруг того места, где она находилась. Она стояла и просто наблюдала за этим броуновским движением неизвестной субстанции и пыталась привыкнуть к новым ощущениям. Во второй раз она попробовала подтвердить свою гипотезу, что та область вакуума, которая образовывалась вокруг нее, позволяет ей передвигаться в черноте. Она попробовала расширить область, как делала это, когда водила через черноту людей. И у нее получилось. Значит, решила она, все, что она видит вокруг себя, – это как раз та сила или энергия, которая губит все живое, превращая его в черное стекло. И вот теперь она проводила через серый туман, наполненный светящимися, переливающимися всеми цветами радуги канатами, колонну техники в образованном ею пузыре «вакуума». Вопрос был в том, насколько ей хватит своей собственной энергии. Пока все шло хорошо.

Машины медленно, но верно пробирались по мертвой земле, следуя нарисованным ею картам, хотя картами это можно было назвать с большой натяжкой. В природе никогда не существовало никаких карт мертвых земель. Все рисовалось, исходя из опыта предыдущих походов и фиксации времени прохождения с обозначением приблизительных границ. Вот на основе этих данных, обозначенных на картах у Кобы, она и прокладывала путь колонны, прорисовывая свои, по которым они сейчас и двигались в неизвестность. Если она ошиблась или координаты были неправильно отмечены, то могло так получиться, что ей попросту не хватит сил вывести колонну из ловушки. Но она должна! Должна прежде всего потому, что с ней ее дети – Пуговка и Сильвер! Да, Сильвер хоть никогда не называл ее мамой, но частенько по вечерам прижимался к плечу и долго сидел молча, ничего не говоря. А еще они должны доставить то, что поможет защитить их дом, их стаб от внезапно возникшего врага.

Справа в серой дымке черноты что-то мелькнуло, привлекая ее внимание. Рина обернулась и замерла. Опять та же самая стоячая стена чего-то, похожего на тонкую пленку, по которой от краев, флуоресцирующих синими всполохами, пробегали такие же синие молнии. Она уже видела такое в одном из своих недавних посещений черноты. Но вот что это, она не знала. Явление, тем не менее, манило и тянуло к себе. Рина мотнула головой, словно пытаясь сбросить наваждение, но пелена не пропала. Мало того, она, словно преследуя колонну, шла параллельным курсом со скоростью колонны.

«Черт, и спросить-то не у кого! Ведь этого наверняка никто не видит!» – подумала девушка. Пелена еще около получаса преследовала колонну, а затем остановилась и исчезла в сером тумане и кружевах канатов.

– Вернемся, нужно будет проверить, что это за портал такой! – сказала сама себе Рина и…

Зрение словно вспыхнуло розовой пеленой в глазах в такт биению сердца. А само сердце предательски забилось в груди. Это было предупреждение, первый звоночек о том, что силы на исходе. Мозг лихорадочно начал искать выход, но, не находя, был готов вот-вот свалиться в панику.

– Спокойно! – Рина взяла себя в руки и огляделась.

Пузырь вакуума вокруг колонны стал чуточку меньше. Разноцветные канаты, особенно сине-голубого цвета, словно почувствовав ее слабость, старались прорваться сквозь оболочку пузыря, но, наталкиваясь на нее, отворачивали и, сделав очередной круг, вновь штурмовали преграду.

– Нет! Я вам так просто не дамся! – пробормотала Рина, осматриваясь по сторонам в поисках выхода из черноты. Но вокруг была сплошная серо-черная пелена.

Розовые вспышки в глазах с каждой минутой становились все ярче и ярче, превращаясь в алые, полупрозрачные, от которых и в ушах стало ухать, как в бочке. Сквозь эти неприятные звуки Рина слышала что-то, чего никак не могла разобрать. Похоже было, что кто-то ей о чем-то говорит, но ни слов, ни голоса она не могла различить. Головная машина, как назло, повернула влево, объезжая возникший на их пути холм, и этот маневр еще продлил их путь, а значит, и время в черноте. Рина с трудом уже сдерживала границы пузыря, чтобы они могли продолжать ехать. Сил становилось все меньше, пелена перед глазами уже не моргала, а в ушах стоял сплошной гул, когда ее руки коснулась детская теплая ручка. Пуговка! Она пришла поддержать, подбодрить маму…

Рина взглянула на дочку и застыла в недоумении. Пуговка с застывшим, неподвижным взглядом, устремленным в глубь черноты, и с выражением лица, как у взрослого человека, бормотала несколько слов раз за разом. Рина прислушалась.

– Она сказала не бояться их! – повторяла Пуговка. – Пусть пропустит! Она сказала не бояться их…

Рина скривилась от головной боли, вдруг пронизавшей ее, и почти в тот же момент услышала те же слова, что говорила Пуговка, в том самом гуле.

– Не бойся их! Они помогут! Впусти!

– Кого впустить? – чуть не прокричала Рина и в тот же момент увидела синие канаты с золотыми прожилками, рвущиеся через преграду ее пузыря. В мозгу словно вспышка резанула – кровь. Она сняла блок, которым держала пузырь, отдавшись на волю случая. Но пузырь не исчез. Точнее, канаты просто обтекали и машины, и БТР, только синие, как стремительные змеи, рванулись к ней и, пронзая ее тело, не появлялись снаружи. Рина тут же почувствовала прилив сил. Красная пелена исчезла вместе с гулом, и Рина глубоко вздохнула. Они живы, они продолжают ехать, а в люке, улыбаясь и смотря на нее своими огромными серыми глазками, стоит ее дочка!

– Я же говорила, она добрая! – сказала девочка и, хихикнув, скрылась во чреве бронемашины.

– Добрая! – сказала Рина. – Только кто бы мне объяснил, что это сейчас, на хрен, было?

Глава 17 – Пекло

Колонна уже час как двигалась вдоль черноты, выйдя далеко от кластера Пятигорска. Эль и Сапфир перебрались на броню и во все глаза смотрели по сторонам. Сапфир раскрутила на полную свою эмпатию, но Рина, словно почувствовав это, повернулась к ней и покачала головой.

– Не стоит! – ответила она на немой вопрос Сапфир. – У нас радар особый!

Она кивнула на притихшего и сидевшего вроде бы совершенно расслабленно Сильвера.

– Ты не напрягайся и побереги силы! Сильвер у нас и сенс, и эмпат, и при этом он после белки так развился, что может сутками на страже сидеть. Уникум!

Сапфир посмотрела на мальчишку, который уже напоминал вполне сформировавшегося юношу, и улыбнулась. Ну конечно, кем ещё мог быть крестный Скитальца? Она перевела взгляд на Эль-Торо. Тот, уловив её движение, тоже повернулся и, отчего-то покраснев, улыбнулся. Вот и он тоже – и крестник, и, можно сказать, уникум. Да кого ни возьми в этой компании – каждый особый, каждый неповторимый. Что Рина, что Пуговка или Сильвер. Как Олегу… Скитальцу удалось их собрать? Или всё – просто случай: кто-то когда-то оказался в нужном месте в нужное время? Или это снова игры Улья? Как с ней, когда за каждый подарок приходится платить – и иногда немалую цену. Перед глазами встал образ улыбающегося, бородатого Пастыря, почему-то с грустными глазами. Его сменил Малек. Не тот Малек, который, скорее всего, сейчас готовится к захвату их нового дома, а тот, что подставил самого себя, чтобы спасти её от удара твари. Малек улыбался, и его глаза светились радостью и озорным задором. Они тоже были её платой – в этих бесконечных играх Улья.

Пекло здесь было немного другим, не таким, как там, где он провалился. Эль-Торо рассматривал проплывающие мимо поля и редкие рощицы с интересом. Но в мыслях было только одно – потерянная, давно вычеркнутая из всех списков база. Что он там найдёт? В душе боролась его таларионская сущность и новый он, уже не похожий на того ботаника-учёного, которым был у себя на планете. Он изменился. К лучшему или нет – он сам сказать не мог, а спросить было не у кого. Не было тех, кто знал его раньше. А всё ещё оставшееся в нём таларионское чувство любви и ответственности за всё живое нет-нет, да и вызывало чувство… он даже не мог сформулировать, что за чувство он испытывал. Стыд, ненависть, отвращение к тому «чудовищу», в которое он превратился. Но тут же новый он – тот, который научился убивать и убивал, не испытывая никаких угрызений совести, – брал всё в свои руки, и все неприятные чувства пропадали. Да, когда-нибудь новый он вытеснит того таларионского идеалиста, но будет ли это хорошо? Тем более, когда рядом она.

Эль хотел украдкой посмотреть на Сапфир, но краем глаза заметил, что она поворачивается к нему, тоже оглянулся, и тут же его лицо налилось краской, словно его уличили в чём-то. Он улыбнулся, не в силах оторвать взгляд от своей избранницы. Вот только никак он не мог собраться с духом и сказать ей об этом. Чувствовал ведь, что и она к нему неравнодушна, но чего-то всё время опасался.