Игорь Вережан – Спасибо бабе за победу! Учебник сексизма для мальчиков-героев и девочек-домохозяек. 1–11 классы (страница 13)
Ну и на стр. 198 цитируются слова Да́шковой о том, что Пётр III был никчёмным правителем и пустым человеком. А с Дидро и Вольтером переписывается на стр. 200 этого учебника уже мужчина — президент Академии Художеств Шувалов.
Даже вышеприведённая фраза на стр. 173, что при Петре «резко изменилось положение женщины в обществе. Она стала более свободна», звучит в негативной коннотации, потому что всё, что делал Пётр Первый, в этой главе оценивается отрицательно. О том, что Пётр приказал стричь бороды и насильно ввёл «европейское платье» вместо длиннополых кафтанов с широкими длинными рукавами, учебник отзывается так: «Вот такими „варварскими“ способами насаждались чужеродные обычаи в России» (стр. 171).
При этом учебник ничего не говорит о том, что в таких кафтанах было невозможно работать, длинные широкие рукава носили для того, чтобы показать статус их владельца, который ничего не делал руками. Про то, что Пётр заставлял учить иностранные языки, чтобы чему-то учиться у иностранцев, а не называть их всех «немцами» (немыми, т. е., другими словами, людьми, которые и по-человечески (по-русски) говорить не могут), учебник на стр. 173 пишет: «Знание языков, по мнению Петра, должно было отличать высшее общество от необразованных крестьян. Это приводило к засорению языка. В обыденной разговорной речи начали смешивать русские слова с иностранными».
А сразу же после фразы о свободной женщине идут следующие строки: «Россия приблизилась к западным странам, но сделано это было не постепенно и не естественным путём, а волевым решением одного человека, грубо и жестоко, с унижением человеческого достоинства и нарушением вековых традиций… Пётр пытался перенести на русскую почву отдельные образцы западноевропейской культуры, разрушая при этом вековые обычаи и традиции русской культуры» (стр. 174).
Можно не сомневаться, как дети воспримут затесавшуюся между всеми этими негативными оценками информацию, что Пётр что-то там сделал ещё и для женщин.
Дискриминация невидимок, когда никто не видит значимой роли женщин в истории человечества, ставит их (женщин) на положение ниже домашнего скота, так как даже приручение домашних животных и их вклад в развитие человеческой цивилизации описывается довольно пространно, например, значение лошадей, которых начали использовать в армии и т. д.
«Вот так история!» — только и остаётся сказать про такую историю по школьной программе. Поэтому борьба англоязычных феминисток против «его истории» (his-story) выглядит комично с точки зрения лингвистики, но де-факто… почему бы и нам не переименовать «Историю» в «Егосторию», это будет более точно отражать реальное положение дел, да и «ЕГЭ ПО ЕГОСТОРИИ» неплохо звучит.
Глава 6. Совсем не женская литература
Нельзя сильно пенять на учебники по литературе за то, что в них практически нет писательниц и поэтесс, так как общество сравнительно недавно разрешило женщинам не только писать книги, а, вообще, учиться писать, учиться грамоте. Хотя, надо заметить, что даже «Википедия» выдаёт список в чуть не полторы сотни российских писательниц, поэтесс и переводчиц 19 века (в учебниках литературы из них нет ни одной), которых высоко оценивали их современники, в том числе мужчины-писатели и поэты (те самые, которые занимают место в тех самых учебниках литературы).
В старших классах в учебниках литературы 20 века появляются две женщины — Цветаева и Ахматова. Так, Анна Ахматова (и только она одна) упоминается в «Литературе» 6 класс, часть 2, под ред. В. Я. Коровиной, «Просвещение», 2014 год. Учебник, рассказывая про 15 русских писателей и поэтов 20 века, посвятил ей одну страничку и привёл 8 строк её стихотворения, а вот, например, Валентин Распутин занял в этом же учебнике 39 страниц.
Русская женская литература — это отдельная тема. Может быть, найдутся литературоведы и литературные критики, которые вытащат наружу (или хотя бы в школьные учебники) произведения женщин, ведь были же и у нас «русские Сапфо» (древнегреческая поэтесса 6–7 веков до нашей эры), и почему Америка, например, гордится своей Эмили Дикинсон (1830–1886) и называет её величайшей американской поэтессой, хотя при жизни было напечатано всего 10 её стихов, а у нас таковых не нашлось, и пока про наших поэтесс и писательниц можно только сказать словами из известного стихотворения той же Эмили Дикинсон «I am nobody» (Я — никто).
Но, несмотря на то, что русской женской литературы как бы нет, женские образы в литературе в произведениях русских писателей-мужчин есть, и их-то школа подробно рассматривает и разбирает на уроках в темах сочинений и экзаменационных билетов. Возьмём хотя бы Ларису из «Бесприданницы» Александра Островского.
Знаменитое произведение классика, которое проходят в России каждый школьник и школьница, просто заиграет новыми красками, если читать его не так, как учили читать и понимать в школе, а посмотреть на эту пьесу, как на фотографию, на которой фотограф не только запечатлел прогуливающихся по городской площади людей, но и ещё какое-то действо, которое можно увидеть на заднем плане фотографии: убийство, изнасилование и просто явный сексизм.
Островский, как талантливый «фотограф», показал нам много картинок из жизни российского общества конца 19 века, и тема бесприданниц прямо-таки лезет на глаза во многих его пьесах, а не только в «Бесприданнице», например, в комедиях «Бедная невеста» и «Красавец мужчина». Но если последняя пьеса имеет какой-никакой хэппи-энд, то первая — довольно печальный рассказ о бедной девушке, которую обманул ухажёр и которую мать вынудила выйти замуж за «препротивного урода» с деньгами.
«Маменьке легко говорить: выходи замуж! Да за кого я пойду? Я без ужаса себе представить не могу, как выйти за человека, к которому, кроме отвращения, ничего не чувствуешь. Всякий урод думает, что он вправе посвататься, и даже считает это каким-то одолжением, потому что она, говорят, бедная невеста. Иной просто торгует меня, как вещь какую-нибудь: я, говорит, имею состояние, у вас ничего нет, я вашу дочь за красоту возьму», — говорит «бедная невеста» Мария Незабудкина, но ей так и пришлось выйти замуж за этого самого «урода», и, пытаясь найти хоть какой-то смысл в такой жизни, она придумывает для себя утешение, что её призвание — это сделать из этого «урода» хорошего человека.
Непонятно, почему сам Островский и его знаменитые современники, среди которых Тургенев и Чернышевский, называли пьесу «Бедная невеста» комедией, во всяком случае, с точки зрения главной героини, это драма, а комедией её можно назвать разве лишь чёрной. Также вызывает вопросы, почему «Бесприданницу» и «Грозу» Островский отнёс к жанру драмы, хотя смерть героинь делает обе пьесы трагедией. Может быть, понижение градуса в титулах всех этих пьес вызвано тем, что общественное положение женщины так унижено и подавлено, что никто не обращает на это внимания: ни персонажи, ни литературные критики, ни читатели? Но вернёмся к «Бесприданнице».
Омерзительная четвёрка
Действие драмы происходит, как пишет сам Островский, «в настоящее время (то есть примерно в 1878 году, когда была опубликована пьеса) в большом городе Бряхимове на Волге» (в вымышленном автором городе, в котором живут и персонажи пьесы «Красавец мужчина». Город с таким же названием упоминается в летописях 12 века).
Бедную девушку Ларису Огудалову обманывает и бросает харизматичный, богатый, но циничный и не знающий эмпатии возлюбленный («владелец заводов и пароходов» Сергей Паратов). Замученная унижениями и оскорблениями со стороны матери (так же, как и Маша в «Бедной невесте»), Лариса соглашается выйти замуж за «первого встречного» — «небогатого чиновника» Карандышева, никчёмного, мелочного, завистливого и неумного человечка со скрытым комплексом неполноценности, который не оценил его выдающуюся личность, обозлённого на весь мир, на тех, кто богаче его и кто обладает хоть какими-то достоинствами, которых у него не наблюдается вообще (сравним с «выйти замуж за урода» в «Бедной невесте», хотя Машин «урод» был на порядок лучше, с состоянием, хорошей квартирой и лошадьми).
Прямо перед свадьбой, которая должна стать триумфом Карандышева, этого очередного «урода» из мира пьес Островского, который уже находится в эйфории от своего успеха, так как свадьба для него — это способ отомстить окружающим за все свои обиды (как он сам и говорит: «Три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними»), в Бряхимов вдруг возвращается разорившийся Паратов, который, как видно, не обладает деловой хваткой и хорошо умеет разве что охмурять молодых девиц, так, для решения своих финансовых проблем он уже нашёл себе новую невесту с золотыми приисками, а насчёт Ларисы он говорит своим приятелям-купцам из Бряхимова Вожеватову и Кнурову: «Ведь я было чуть не женился на Ларисе — вот бы людей-то насмешил! Да, разыграл было дурака», и сразу после этого откровения он без зазрения совести идёт к Огудаловым, чтобы (поразительный джентльменский набор!):
1) похвалиться вдове Огудаловой, что у него невеста с приданым в полмиллиона;