Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 51)

Они застыли на месте от неожиданности. Конг осторожно подошел к стене, потрогал, принюхался.

– Вкусно пахнет, – сообщил. – Мясо, на костре коптили.

Он шумно проглотил слюни, живот его громко забурчал. Максим и Зира тоже за весь день ни крошки во рту не держали. Хорошо, что у людей обоняние не так развито, – аромат копченного мяса они сквозь каменную кладку не уловили.

– Это что, стойбище? – уточнил Максим. – Они его не охраняют?

– Мой не знать. Мой посмотреть…

Но посмотреть Конг ничего не успел.

– Хэй, красавчик, где коротышек поймал?

Из-за угла строения вышла гвыхиня. Молодая – груди не успели обвиснуть. Касательно гвыховских канонов красоты Максим судить не брался. Гвыхиня была почти на голову ниже Конга и шерстью покрыта не черной, а скорее пегой. Всей одежды – набедренная повязка из шкуры зверя, куда менее волосатого, чем владелица повязки. Вдобавок намотанная на левую руку праща и увесистая сумка через плечо – не иначе, с камнями для стрельбы.

Чужаки, подобравшиеся к самому стойбищу, гвыхиню нисколько не испугали, разве что удивили. Она подошла ближе, мельком взглянула на Зиру, куда внимательнее оглядела Максима. Причмокнула, сообщила с видом шеф-повара:

– Хорошее мясо, молодое. Правильно приготовить вкусно будет.

Максим вздохнул: кажется, история повторялась. Зира сердито толкнула Конга в бок:

– Ты чего молчишь?

Великан, с вожделением таращившийся на самку, опомнился. Приосанился, выпятил грудь, объявил:

– Не мясо, друг! Веди к мамкам, говорить будем. Важное!

Гвыхиня посмотрела на него недоверчиво. Ткнула пальцем в Зиру:

– Друг? Голокажая – твой женщина? Ты какого племени? Откуда приблудился?

– Мой из племени Черноруких, стойбище мамки Рыхи!

– Не слыхала про таких. Ладно, веди своих голокожих. Прикажет мамка коротышку забить и закоптить, узнаешь, кто друг, а кто еда.

– Маленькие люди – не еда, – насупившись, буркнул Конг. – Мяса у вас и так много. Пахнет!

– Мало! Вернутся охотники, принесут добычу, – много будет. Пировать будем, ням-ням, – смачно облизнулась гвыхиня, дразня и без того пускающего слюни здоровяка.

Коптильня, она же кладовая, находилась осторонь от стойбища. Друзьям пришлось пройти метров двести по лесу, прежде чем деревья поредели окончательно и между ними начали попадаться жилые строения. Стояли они без всякого плана, то впритык друг к другу, то с промежутками в десятки метров. Называть их домами язык не поворачивался. Больше всего они походили на эскимосские иглу или на ледяную избушку Конга, но вместо снега и льда здесь были камень и дерево. Выкопанная в земле яма в метр-полтора глубиной сверху обнесена каменной кладкой, сходящейся незавершенным куполом, жерди из стволов молодых деревьев в качестве крыши. Пробивавшегося между жердями солнечного света вполне хватало для освещения, так что окна не требовались. Дверей в строениях тоже не было, – в том смысле, что служившие входом проемы в каменной кладке с прокопанной к ним канавой ничем не прикрывались и друзья могли беспрепятственно лицезреть внутреннее убранство домов, мимо которых проходили. Рассматривать там было нечего: сваленные вдоль стен нехитрые пожитки гвыхов и выстилающие пол ветви хвойников. Вряд ли такая подстилка уберегала от промозглого холода, царившего в яме, – «обогревающих камней», которыми криссы снабжали народ Двона, в этом мире не было и в помине. Впрочем, гвыхи холода не боятся, – с их-то шерстью! К тому же температура в этом секторе куда выше, чем в мире народа Двона. Если здесь нет вечной мерзлоты… Поразмыслив, Максим решил, что в секторах Сферы вечной мерзлоты быть не должно.

Народа на глаза попадалось удивительно мало. Может, из-за того, что стойбище стояло посреди леса, или потому, что каждый был занят делом. Женщины кроили и скребли шкуры, терли в каменных ступках семена, перебирали охапки травы и корешков. Даже дети не играли, а сидели рядом с мамашами, помогали. Завидев неожиданных визитеров, не бросались навстречу, разглядывали издали. На лицах однозначно читался гастрономический интерес. «Маленькие люди не еда»? Ну-ну. Затея с дипломатической миссией больше не казалась удачной.

– Интересно, что они с понимателями делают? Надеюсь, не закапывают вместе с костями, – пробормотала Зира. С тем, что ее сегодня зажарят и съедят, она смирилась. От обреченности этой Максима озноб прошиб.

Размеры у строений были самые разные. Имелись тут и семейные клетушки метра три в поперечнике, и громадные, в десяток метров общежития, занимавшие целиком небольшую поляну. К одному из таких гвыхиня их и подвела. «Мамкова пещера», догадался Максим.

– Стой тут! – велела проводница Конгу и, согнувшись пополам, зашла в дом. «Голокожих коротышек» она, ясное дело, проигнорировала.

– Мамка Горха, слушай: чужак пришел, молодой совсем, – донеслось из двери. – Говорит, из Черноруких каких-то. С тобой разговаривать просится.

– Самец-молокосос? Не стану с кем попадя разговоры водить. Откуда эти Чернорукие взялись? Они законов не знают? – голос у мамки был хриплый, слегка дребезжащий. Старческий, одним словом. – Хотят разговаривать, пусть их мамка приходит или хоть женщина взрослая.

– Так это… женщина с ним пришла. Только не настоящая – коротышка голокожая. И голокожий самец при ней, то ли сын, то ли сородич. Чернорукий понимает вроде, как они белькочут.

Немедленного ответа не последовало, видимо, мамка задумалась. К добру это или нет? Максиму очень хотелось верить, что к добру. Чтобы приказать головы чужакам отрезать, много думать не требуется.

Молчание затягивалось, и молодая гвыхиня не вытерпела, поторопила:

– Так что, чернорукого гнать, а голокожих на мясо?

– Не тараторь! – прикрикнула на нее мамка. – Ладно, гляну на эту невидаль. Ты ступай, делом займись.

Максим напрягся невольно, когда из двери медленно выбралась старая гвыхиня. Она в самом деле была старая, даже шерсть поседела. На голове и плечах вовсе зияли лысые проплешины. Но при всем том взгляд желтых глаз был цепким, зорким. Так смотрит правитель, умеющий повелевать своим народом твердо и жестко при необходимости.

Впрочем, юношу мамка Горха одарила лишь мимолетным взглядом, Конг ее тем более не заинтересовал. Зато она внимательно осмотрела Зиру. Уселась на предусмотрительно положенную у входа колоду, спросила:

– Чего надо?

Конг стушевался мгновенно. Засопел, закряхтел, неуверенно выдавил из себя:

– Еды нет, плохо… охота….

– В ваших лесах плохая охота, зверь ушел? – не поняла его мамка. – Сюда зачем приперлись, от меня чего надо?

Максим хотел подсказать приятелю, что следует говорить, но вовремя спохватился. Главной в их посольстве гвыхиня считает женщину, Зиру. Она и должна подсказывать. Он выразительно посмотрел на девушку.

Зира не сплоховала, деловито начала поучать Конга:

– Скажи ей, что мы не здешние, попали в их мир случайно. Идем от одной крутячки к другой. Что кроты украли у нас всю еду и ранили нашего товарища. Без еды нам не дойти до крутячки. Пусть разрешит поохотиться в их лесах, за это мы подарим ей хорошие, острые ножи.

Мамка дождалась, пока Зира закончит, но едва Конг принялся переводить на язык гвыхов, оборвала:

– Не глухая я, чтобы мне повторяли. – Добавила, заметив недоумение на лицах людей: – Чего уставились? Умный в голове у меня, как у вас.

Неожиданный поворот. Максим занервничал, поспешно вспоминая, не было ли сказано в присутствии старой гвыхини лишнего. Кажется, нет. Плохо, что теперь советоваться с Зирой не получится. Остается надеяться на сообразительность вирийки.

– Вы пришли сюда из мира народа Двона? – поинтересовалась Зира, справившись с замешательством от неожиданного известия.

– Откуда ж еще? Слыхала я в детстве про Черноруких, хоть они и далеко от нашего стойбища обитали. А вы – банда отщепенцев, бродите по чужим мирам. Много вас?

Вопрос был щекотливым. Максим понял, что это другое племя, не те, кто нападал на охотников Жакана. Об их отряде эти гвыхи пока ничего не знают. Как поступить: ответить на вопрос честно, преувеличить или преуменьшить количество людей? Юноша не знал. Но переговоры вел не он. Зира ответила незамедлительно:

– Не много, почти все здесь.

– Ты сказала, раненый есть. Одного его бросили?

– С ним еще одна наша подруга.

– В какую сторону идете: вверх по реке или вниз?

– Вниз.

– Правильно. Выше по реке Клыкозубые живут. Всегда голодные, злые, разговаривать не станут, сразу забьют. Касательно еды для вас: за рекой охоты нет, холода, зверь откочевал. На эту сторону реки не суйтесь. Нашим мужчинам не понравится, что чужаки в их лесу шастают. И у нас небогато с охотой. Чем же вам, проходимцам, пособить…

Она задумалась. Затем гаркнула громко, так, чтобы внутри дома услышали:

– Эй, Кхара, принеси мой мешочек!

Из двери высунулась еще одна гвыхиня, в годах, но заметно моложе старшей мамки. Подала предводительнице небольшой кожаный мешок, разложила на земле перед ней подстилку. Мамка Горха развязала мешок, вытряхнула на подстилку содержимое: сушенные травы, коренья, семена. Велела Зире:

– Садись и гляди. С самцами-чужаками я говорить не буду, пусть сдохнут, если пропитание добыть не могут. Но женщины – продолжательницы рода, не станет нас – миры опустеют. Поэтому тебе помогаю и сородичке твоей. Это моя наука для детей, как еду находить. Сейчас ты учись.