Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 49)

– Сократим. Я сам буду делить порции. Собери все съестное, что осталось. Отвечаешь за него головой!

Глава 6, в которой Максим узнает, куда приводят благие намерения

Первый дневной переход получился короче, чем Максим рассчитывал. С другой стороны, он понимал Рен-Рендука: не стоит требовать слишком многого от людей, переживших такое потрясение. Ничего, наверстают.

Привал для спания Огница, всецело взявшая на себя руководство экспедицией, устроила в лесу, углубившись в него метров на триста, чтобы никому постороннему не мозолить глаза на открытой местности. Здесь росли невысокие деревья с узенькими листочками на обвислых ветвях. Издали они напоминали ели, но с земными елями ничего общего не имели. Они даже хвойными не были! Зато из ветвей их получились отличные шалаши для ночевки, – спать под открытым небом при температуре, близкой к нулю по Цельсию, для жителей Добрии было чересчур холодно. Один Конг устроил себе ложе снаружи. Максим порадовался этому: шалаши строили с расчетом, чтобы в каждом разместилась тройка людей, так что гвых занял бы его почти целиком. А вдвоем с Зирой они устроились с удобствами. Девушка на правах «жены» придвинулась ближе. Затем и вовсе притиснулась, обняла. Прошептала на ухо:

– Холодно здесь. Поворачивайся ко мне, погреемся.

Спать они улеглись, не снимая верхнюю одежду, так что особого холода Максим не ощущал. Но предложение вирийки звучало весьма заманчиво. Вспомнилось, как совсем недавно они обнимались и целовались с Огницей. «Так нехорошо, неправильно», – пискнул голосок в душе. Но был он из прежней, земной жизни, к нынешней реальности не имел никакого отношения. Максим повернулся к вирийке и мгновенно ощутил ее губы на своих губах.

Долгим поцелуй не получился. Полог шалаша внезапно отодвинулся, внутрь протиснулась добрийка.

– Говорят, у вас место свободно? Двигайтесь!

– А Лучик? Ты оставила ее одну?

– Не одну, с ней девки из тройки Роксны легли. Да ничего с ней не случится!

Огница устроилась по другую сторону от Максима, повозилась, затихла. Он затылком ощущал ее дыхание. На миг подумалось: сейчас и сбудется самая смелая фантазия. Однако мысли девушки были заняты иным.

– Макс, я одного не пойму, – заговорила она. – Выходит, эйвы предупредили тебя о заразе до того, как она пробралась в Сферу? И дверь потаенную открыли, чтобы заразу показать. Но если бы не предупредили, не открыли и не показали, ничего бы не случилось, зараза в этом карантине сидела бы веки вечные. Нескладно получается. Ведь так?

Вопрос был непростым, Максим задумался. И правда, почему Интеллект Сферы, зная об опасности, открыл дверь карантина? Нестыковка. Хуже – катастрофа! Огница деликатно обошла это, но себе врать не годится: если в нашу Галактику таинственную болезнь занесли урры, к Сфере ее доставили черные шары с криссами, то внутрь она попала именно благодаря ему, Максиму Волгину. Ладно, не одному ему, Рен-Рендук тоже руку или что там еще приложил. Но провел людей в рубку зараженного корабля он. Что ж это за «спасательная миссия» такая? Или Зира права, эйвы ждут от него чего-то иного, а вовсе не спасения Сферы?

Романтическое настроение как рукой сняло. Юноша высвободился из объятий вирийки, перевернулся на спину. Огница помалкивала, ждала ответа. Что ей сказать, он не знал, поэтому тоже молчал. А вот Зира попыталась рассуждать:

– Ты видишь в случившемся противоречие, потому что привыкла: следствие всегда наступает после причины. Но вспомни, что говорил Шур: эйвы умеют управлять не только пространством, но и временем. Забудь о последовательности событий и ты увидишь логику: не заражение проникло в Сферу из-за того, что мы побывали в карантине, а мы побывали в карантине из-за того, что заражение проникнет в Сферу.

Получилось заковыристо. Даже Максиму пришлось напрячь мозги, чтобы разобраться, что уж говорить о добрийской княжне. Огница молчала долго, переваривая услышанное. В конце концов сдалась:

– Подруга, я знаю, что в твоем мире все шибко умные и грамотные. Но я, дикарка, ничего не поняла. Может, повторишь то же самое человеческими словами?

– Да я сама не очень-то понимаю, – заявила примирительно Зира. – Для начала надо ноги унести из этого сектора, добраться до корневого… И вообще, спать давайте! Доброго сна.

Показывая, что решение ее окончательное и бесповоротное, девушка положила руку на грудь Максима, голову – на плечо и засопела тихонько. Огница хмыкнула, придвинулась ближе и умостилась точно также: рука на груди, голова – на плече.

– Доброго сна, – пожелала.

– Доброго сна, – ответил подругам Максим.

Это здорово, когда сразу две девушки спят у тебя на плечах. Прижимаются, не стесняясь, и ты ощущаешь сквозь одежду их молодые тела целиком: груди, животы, бедра. А если набраться наглости, дать волю пальцам… Нет, не замерзнешь однозначно. Другое дело, что выспаться в такой позе не получится. Неужели девчонкам удобно спать, используя его твердые костлявые плечи вместо подушек?

Все же он задремал, несмотря на неудобства. В итоге не сразу очухался, когда снаружи поднялся гвалт.

– А-а-а! Отпусти, отпусти, чтоб тебя! Помогите!

– Что случилось? Кто кричит? Эй, караульный!

Огница проснулась первой. Въевшийся в кровь и печенку офицера стражи рефлекс мигом выбросил ее из шалаша. Зира проснулась одновременно с добрийкой, однако наружу не спешила. Отодвинула полог, высунула голову, застыла на четвереньках. Максим попытался сесть и едва не застонал от боли. Мышцы затекли, стоило сделать резкое движение, как тысячи иголок впились в тело.

– А-а-а!!! – продолжал орать кто-то дурным голосом. – Пусти, пусти, дрянь! Да помогите кто-нибудь!

– Эй, ты где? Кто кричит-то?

– Что там? – спросил Максим.

– Непонятно, – призналась вирийка. – Караульные бегают по лагерю, Огница наша бегает. Вон, Хребтолом выскочил, головой по сторонам крутит. Еще народ проснулся, из шалашей полез.

– На нас напали?!

– Да нет, чужих не вижу. Но кричит жутко, словно его режут.

– Или жрут живьем, – буркнул Максим. Справился с иголками, сел, перевернулся на четвереньки, подполз к выходу. Хотел шлепнуть рубболистку по крепкому округлому заду, но не осмелился. Толкнул локтем в бок: – Пропусти.

Девушка нехотя подалась вперед, позволяя и Максиму выбраться на белый свет. Покряхтев, он встал на ноги, выпрямился.

Крик сменился хрипом, звучавшим глухо и невнятно.

– Так это в каком-то шалаше! – сообразил юноша.

Догадались и без него. Огница и караульные шныряли по лагерю, пытаясь понять, откуда идет крик. Гвалт разбудил всех, так что заглядывать в шалаши не требовалось: их обитатели сами выбрались наружу, в крайнем случаем, высунули головы. Не видно было только короля. Он делил жилище с личным телохранителем, и на миг Максима посетила радостная догадка: безумие догнало-таки Хребтолома, и тот порезал своего хозяина на куски. Но фантазия была пустой: вон он, Хребтолом, стоит возле шалаша и вполголоса докладывает Рен-Рендуку о происходящем. Не по чину королю разбираться с суматохой, раз нападения нет.

Именно Хребтолом и определил источник криков, к этому времени почти стихших.

– Отсюдова волали! – он ткнул указательным пальцем в сторону шалаша, стоящего как раз посередине лагеря. Приказал караульному: – Хмур, проверь, что там.

Боец послушно опустился на корточки, заглянул внутрь.

– Да нет тут ничего. Пусто, земля какая-то… Ох ты ж! – Он поспешно отпрянул, доложил: – Там ямина вырыта, прям посередке! Из-под земли стонут.

– Так чего медлишь? Лезай, разберись!

– Яма? Пусто? – происшествие становилось слишком важным, чтобы отлеживаться под меховым плащом, и Рен-Рендук соблаговолил высунуть свою круглую рожу. – А провизия наша где? Проворонил? Так полезай, ищи!

Караульный сунулся было обратно в шалаш, но Максим уже все понял. Закричал:

– Стой, назад! Это кроты! Гигантские кроты! – Он обернулся к гвыху, не спешившему подниматься с мягкой нагретой постели и с любопытством наблюдавшему за происходящим. Распорядился: – Конг, вставай, быстро! Ломай!

Показывая пример, бросился к шалашу, начал разбирать плотно подогнанные прутья. К чести Хребтолома, суть идеи тот ухватил раньше, чем гвых. Подоспел на помощь, принялся крушить строение. Следом и другие бойцы подтянулись. Полминуты, и шалаш превратился в груду жердей и веток. Земля на его месте была взрыхлена и перекопана, в ней что-то шевелилось, кряхтело. Не что-то, а кто-то: Жакан, приставленный стеречь мешки с продовольствием.

Судя по всему, кроты почуяли копченое мясо и вяленую рыбу, прорыли ход прямиком в шалаш. Спящий Жакан провалился в нору, да и застрял там. Спросонок он не сразу добрался до оружия, у кротов же оружие всегда при себе: когти и зубы. Полуслепые, на поверхности они были беспомощны, но в узких норах – иное дело. Отбиться от грабителей Жакан не смог, отбить мешки со снедью – и подавно. Король грозил старшему стражнику, что за сохранность продовольствия тот ответит головой. Тот и ответил, пусть не головой, но другими частями тела. Когда его откопали, на ногах и руках зияли страшные раны, от двух пальцев, попавших в кротовью пасть, остались жалкие огрызки. От мешков и вовсе нашли лишь ошметки, содержимое сгинуло бесследно. Соваться в нору было глупо и самоубийственно, да и пролезла бы туда разве что Лучик.