Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 26)

– Инженер?! – не удержавшись, перебил его юноша. – Вы знаете Инженера?

– О, ты о нем слышал? Слава надолго пережила этого человека. Я ведь был ненамного старше тебя, когда встретил его, уже тогда патриарха.

Максим выпучил глаза от неожиданного известия. Может, речь идет о другом человеке с таким же именем? Но переспросить он не успел, Огница встряла в разговор:

– Послушайте, капитан, вы ничего не путаете? Мы не только слышали об Инженере, мы с ним были знакомы. И он…

Старик посмотрел на княжну, улыбнулся, прервал на полуслове:

– Милая девушка, я не Капитан. Меня называют здесь Умником, иногда – учителем. А наш Капитан – вот.

Он повернулся к обступившим их островитянам. В центре стоял коротышка. Самый настоящий олли в кожаных штанишках на лямках и кожаной жилетке. В первый миг он показался Максиму двойником Гундарина: такой же морщинистый, с оттопыренными ушами и пятаком вместо носа. Но в отличии от Гундарина этот коротышка смешным не казался. И не только кривой нож на поясе и рассекающий левую бровь шрам был тому причиной. Никогда Максим не видел на лице старого приятеля такого хищного выражения.

Глава 6, в которой Максим ищет выход

Население Свободного Города было невелико – пятьдесят шесть человек, треть – малолетние дети. Первые поселенцы попали сюда тридцать лет назад из сектора, хорошо Максиму известного – Отстойника. Хотя, возможно это был другой отстойник? Неизвестно ведь, сколько их в Сфере. Да и какая разница? Главное, племя незадачливых беглецов под руководством Балдадин-Уг’дина, взявшего себе имя и титул Капитан, сумело избежать участи отправленного в переработку мусора. Дверь, выпустившая их, была односторонней и вскоре закрылась, не оставив следа. Но даже будь она двусторонней и доступной постоянно, соваться обратно в Отстойник никто бы не захотел. Во всяком случае, островитяне поначалу были в этом уверены.

Не удивительно, что племя состояло из представителей самых разных рас. Удивительной оказалась находка на странном острове, с трех сторон омываемом океаном, а с четвертой огороженном подпирающей небеса стеной. Громадный контейнер, заполненный инструментами и механизмами, примитивными на вид, но вполне действенными. Вряд ли беглецы из благоустроенных мирков, опекаемых криссами, привыкшие получать все необходимое даром по первому желанию, сумели бы воспользоваться находкой. Но среди них был Умник. По правде говоря, именно он додумался, где искать выход из Отстойника. Контейнер нашел тоже он. А потом организовал железоплавильную и ткацкие мастерские, лесопилку и кузницу. Он научил спутников выделывать кожи, шить одежду, изготавливать инструменты и оружие, строить дома. Об истоках своих знаний он рассказывал туманно, ссылаясь на собственного учителя – легендарного Инженера.

Лес на острове оказался богат съедобными плодами, кореньями, листьями, в прибрежных водах водились бесчисленные косяки рыбы и стада морских животных. Климат в этом мире был мягок и приятен для всех, за исключением разве что гвыхов. Но при всем том мир имел серьезный недостаток – он был занят. На дне океана жил многочисленный народ тритонов. Трагическая случайность сделала их врагами: в первые дни своего пребывания в этом мире островитяне нашли кладки тритоньих яиц. Они были голодны, они не знали, кому принадлежат яйца. Потому запекли их в костре и съели. Когда правда вскрылась, Умник пытался помириться с тритонами и наладить взаимовыгодную меновую торговлю. Но вместо переговоров островитяне получили гарпуны из пневматических ружей. Тритонов было в тысячи, а то и десятки тысяч раз больше, война с ними итог имела бы однозначный. Островитянам удалось отбить нападения, но победа казалась временной. Выжить на острове посреди враждебного океана у горстки отщепенцев надежды не было.

Первую дверь они нашли достаточно быстро – под прибрежной скалой на дальней оконечности острова. Затем еще две: в подводном гроте неподалеку, и прямо на дне в мелководном заливчике. Увы, двери были приводящими. Самые тщательные поиски не выявили ни одной уводящей. Но они обязательно должны быть! Умник в этом не сомневался, Капитан был с ним согласен. Если их нет на острове, значит, надо отправляться на поиски за его пределами.

Лодки для ловли рыбы островитяне строили и раньше, правда, уходить на них с мелководья не рисковали, после того, как тритоны перевернули одну и утопили рыбаков. Но если построить лодку побольше, как следует укрепить борта, запастись оружием, – такое судно будет амфибиям не по зубам. Большую лодку, способную ходить под парусом и на веслах, готовили целый год. Наконец она была спущена на воду. Все беглецы вместиться в ней не могли, вдобавок к тому времени на острове родились первые дети. Капитан отобрал две дюжины добровольцев, честно стараясь выдержать пропорции между представителями всех народов. Отплывающие простились с остающимися, не зная на сколько: на месяц или на год. Оказалось – навсегда.

Корабль отчалил от берега, поплыл туда, где небо и океан не разделяла стена, где они соединялись в одно целое, и где серело еле различимое пятнышко другого острова. А когда он сам стал не многим более того пятнышка, когда провожавшие разошлись по своим делам, корабль начал тонуть. Поняли это не сразу, а разглядели только благодаря сделанной Умником подзорной трубе. Тритоны нашли способ продырявить днище. Тонул корабль долго, но тритоны не спешили, ждали, пока моряки окажутся в воде. Стоит ли говорить, что из двух дюжин не вернулся никто? Добрая половина взрослого населения острова.

Единственным, кто не отчаялся в те дни, был Умник. Тритоны хозяйничают под водой, без труда могут добраться до всего, что оказалось на ее поверхности? Зато летать они не умеют! Умник построил дирижабль. Он подобрал рецептуру смолы, чтобы пропитанная нею оболочка баллона не пропускала воздух. Он изготовил пропеллер и собрал двигатель, способный его вращать. Он сконструировал рулевые механизмы, чтобы полетом дирижабля можно было управлять. Плести веревки и сети, гнать из сока деревьев горючую жидкость островитяне умели и до этого. В купе с арбалетом дирижабль оказался действенным оружием. Любой тритон, поднявшийся к поверхности в радиусе ста метров, гарантированно становился трупом, и противопоставить этому амфибии не могли ничего – дальнобойность их пневматических ружей уступала арбалетам. Прибрежное мелководье и поверхностность океана вплоть до грота с дверью перешли под контроль островитян. Сопровождаемые дирижаблем рыбаки и собиратели водорослей больше не опасались выходить на промысел. Угроза голода отступила. Затем восстановилась и начала расти численность обитателей Свободного Города. Отчасти за счет пришельцев из других миров, которым удавалось благополучно пройти сквозь двери и добраться до острова прежде, чем их утаскивали в свое обиталище тритоны. Но в основном благодаря новому поколению. Родившиеся на острове дети подрастали, взрослели, сами обзаводились потомством. Жизнь шла своим чередом. Но что будет дальше, не знал никто.

Историю Свободного Города Максиму поведал Умник в обмен на рассказы о собственных приключениях, которые юноша старался тщательно фильтровать: вовсе не обязательно всем знать об эйвах, корневом секторе, космодроме и прочих подобных вещах. В свою очередь Умник крайне скупо поведал о знакомстве с Инженером. Как и когда он присоединился к исследовательской экспедиции, кочующей из сектора в сектор, а главное, почему покинул ее и оказался в Отстойнике, Максим так и не понял.

Поселили Максима, Огницу и Зиру в новом, пахнущем свежетесаной древесиной доме на краю городка. Точнее, им выделили одну из четырех комнат. В соседней жила пара молодоженов-псахов – расы, похожей на людей, но с лимонно-желтой кожей и очень жесткой, словно колючки ежа, шевелюрой зеленоватого оттенка. Остальные две комнаты пустовали в ожидании новых беглецов и молодежи, пожелавшей начать самостоятельную жизнь, – Капитан любил все делать про запас. С ним у Максима тоже было собеседование, но всего один раз. Интересовали Капитана исключительно оружие и одеяние юноши. Едва он узнал, что станнер разряжен, а надеть комбинезон никто, кроме Максима, не сможет, вдобавок тот не позволяет дышать под водой, интерес его к вновь прибывшим угас.

Делить жилье с подругами Максим привык, к тому же комната была просторная – куда просторнее ледяной избушки, хоть и поменьше, чем «гостевой номер» в городе тритонов. В общем, трое разместились вполне комфортно. Поселись с ними Конг, было бы тесновато, но раненого гвыха забрало семейство его сородичей, давно сбежавших из мира Двона. Гвыхи пришли вчетвером: троица приятелей похитили женщину вопреки правилам и не нашли ничего лучшего, как спрятаться от погони разъяренных преследователей в крутячке. Один из самцов погиб, не добравшись до острова, второй утонул на потопленном тритонами корабле, третий скончался несколько лет назад от старости. На сегодняшний день семейство состояло из мамки и ее детей – трех дочерей! Старшей давно пора было обзавестись собственным потомством, средняя тоже вошла в пору, да и младшая подрастала не по дням, а по часам. Естественно, что мамка была кровно заинтересована вылечить и поставить на ноги потенциального жениха. Как не трудно догадаться, врачом на острове был все тот же Умник. Зазубренный наконечник гарпуна он вырезал удачно, промыл и зашил рану. Жизненно важные органы задеты не были, но крови Конг потерял прилично. Поэтому – постельный режим и регулярное сытное питание. Рецепт Конга вполне устраивал, жалел он лишь о том, что жить приходится отдельно от друзей. Но с этим ничего не поделаешь, здешняя мамка в цепкости не уступала своим сородичкам на родине: если наложила на что-то лапу, ни за что не выпустит. А друзья, – так проведывать выздоравливающего доктор Умник не запрещает. Максим и проведывал. Но на Огницу и особенно Зиру семейство почему-то косилось весьма недружелюбно. Причину этого юноша понял не сразу.