Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 25)

Огница фыркнула возмущенно.

– Он спас вам жизни! – сердито бросил ей Максим.

– Я тоже спасла нам жизни, между прочим! И не один раз!

С одной стороны, она была права. С другой… объяснять очевидное не хотелось, и Максим промолчал. Лисоиды помедлили, затем подняли Конга. Им пришлось потрудиться, чтобы затянуть его в гондолу. Когда справились, Ваарс прокричал в рупор:

– Можем взять еще одного!

Максим посмотрел на Огницу, готовый предложить девушке подниматься на дирижабль, но та повернулась к Зире:

– Лети ты!

– Почему я?

– Поможешь нашего гвыха вытаскивать. Ты посильнее меня будешь.

Вирийка посмотрела на нее, на Максима, пожала плечами и спорить не стала. Ухватилась за лестницу, полезла.

Дирижабль улетел к острову, и Максим с Огницей остались вдвоем. Они вскарабкались на водолазный колокол, уселись рядом. После полумрака подводного города солнечный свет резал глаза, и Максим опустил веки. Упругая поверхность колокола покачивалась под ним, плечо девушки касалось его плеча, и казалось, что все неприятности позади. Хотя бы перерыв в неприятностях!

– Смотри, какое крепкое полотно лупоглазы ткут, – неожиданно произнесла Огница. – Я думала, от платья одни тряпки останутся.

Максим приоткрыл правый глаз, повернул голову, покосился на подругу. Зеленое платьишко в самом деле уцелело в передряге. Мокрое, оно плотно облепило тело девушки, повторяя каждый его изгиб, каждую ложбинку. Максим в который раз убедился, насколько она красива. И грудь у нее вовсе не маленькая. Хорошо, что они друзья, но хочется большего. Гораздо большего! В конце концов, он взрослый парень, ему семнадцать уже… Но как это сделать, с чего начинать? Как преодолеть барьер внутри себя, если ты и не целовался ни разу по-настоящему, – школьные «чмоки» не в счет? Вспомнился поцелуй Зиры на космодроме. Пожалуй, это тоже не считается. Во-первых, они прощались, уверенные, что никогда больше не встретятся. Во-вторых – это же другая девушка!

Мысль о Зире застала Максима врасплох. Опять эти дурацкие сомнения: кто нравится больше. А если обе одинаково? Но ведь нельзя с двумя одновременно, нехорошо. Разве что они сами на такое согласятся… Ага, держи карман шире!

Он так бы и просидел, жмурясь на солнышке и предаваясь пустым фантазиям, но внезапно ладонь Огницы легла на его руку. Максим снова приоткрыл глаз, повернул голову. Девушка внимательно смотрела на него. Губы ее дрогнули, но она ничего не сказала, только улыбнулась. Она говорила взглядом, потому слова не требовались. Барьеры? Какие барьеры? Глупости!

Максим осторожно потянулся к ней. Чересчур осторожно, ждать княжна не захотела. Положила вторую ладонь ему на плечо, впилась губами в губы. Максиму осталось ответить на поцелуй, показать, что он не какой-то там мальчик-неумеха. О, как же это было здорово! Больше не колеблясь, он обнял девушку. Почувствовал под тонкой влажной тканью ее спину, талию. Огница не противилась, целовала жадно, ненасытно. Наверное, ему разрешено и больше? Ладонь Максима двинулась по телу девушки, пальцы ощутили ее ребра. Какая она тоненькая, еще немного и… Как же тесно в этом дурацком скафандре!

Губы княжны отодвинулись. Шепнули на ухо:

– Они уже летят за нами. Увидят, как мы милуемся.

Пусть увидят! Пусть видят все, Максиму не было дела до этого. Его заботило единственное – нельзя стащить с себя защитный комбинезон немедленно!

Удар пришелся в ягодицу, заставил подпрыгнуть не столько от боли, сколько от неожиданности. Юноша уставился на зазубренный костяной наконечник, торчащий из пробитой пленки колокола.

– Что случилось? – удивленно спросила Огница и тут же вскрикнула: второй наконечник продырявил пленку рядом с ее бедром, царапнул кожу.

Гарпуны из пневматических ружей Максим узнал сразу. Тритоны решились атаковать на поверхности океана! Надо немедленно нырнуть, отогнать банду… да только заряда в станнере на полвыстрела. Скрутят, утащат на глубину, утопят.

Огница стала на колени, уменьшая на сколько возможно площадь поражения. Верное решение. Тритоны стреляют из-под купола, так как всплыть рядом боятся, – не знают, что жертвы безоружны. А сквозь пленку не прицелишься – разглядеть можно лишь темные пятна там, где тела ее касаются. Девушка уперлась в колокол пальцами, перенесла на них тяжесть тела, чтобы оторвать от поверхности колени. И тут третий гарпун попал точно в цель. Максим охнул и поблагодарил мироздание за то, что не потерял голову в пылу страсти и не снял скафандр. Потому что цель эта находилась у него между ног.

У Огницы скафандра не было, а следующий гарпун вполне мог предназначаться ей, – это Максим тоже понял. Решение – единственное возможное – блеснуло в голове. Он распластался на поверхности колокола, подполз под девушку. Наконечники гарпунов мешали, упирались в грудь и живот, но это уж как-нибудь перетерпим.

– Залезай мне на спину! – скомандовал.

Соображала Огница хорошо. Быстро, но аккуратно, чтобы не свалиться в воду, перебралась на Максима. Вовремя! Гарпун пробуравил пленку в том месте, где несколько секунд назад в нее упиралась ладонь девушки.

Продырявленный колокол обмяк, сжался. Не колокол, а смятый комок пленки, медленно погружающийся в воду. Сейчас утонит, и ничего не помешает тритонам добраться до своих жертв.

– Наши близко, продержимся! – сообщила Огница.

Уверенности в ее голосе не было. Максим лежал ногами к острову и летящему от него дирижаблю, поэтому сам увидеть подмогу не мог.

Гарпун, упирающийся в его грудь, зашевелился. Кто-то снизу пытался давить на него рукой, проткнуть ненавистного иномирца. Ну-ну ребята, это сколько хотите, лишь бы вы ничего другого не придумали.

Они придумали. Огница охнула, заговорила быстро:

– Макс, он вынырнул! Стрелялку свою поднимает! В меня целит…

В воздухе просвистело, сдавленно вскрикнули. Максим вывернул шею до отказа, успел увидеть. Тритон, конвульсивно дергая хвостом и перепончатыми конечностями, уходил под воду, из груди его торчала короткая толстая стрела с алым оперением. Дирижабль был в сотне метров, но дальнобойности арбалета хватило, и Ваарс заряжал его снова.

Одного удачного выстрела оказалось достаточно, тритоны ушли на глубину, не пытались помешать беглецам подплыть к лестнице, взобраться в гондолу. Затем Ласаро втащил лестницу обратно, дернул за приделанный к двигателю шнурок, взялся за рычаги. Двигатель застрекотал, дирижабль сперва медленно, потом все быстрее начал разворачиваться.

– Мы рады, что вы вырвались из лап этих тварей, – сказал Ваарс. – Обычно те, кого они утаскивают в свое гнездовье, не возвращаются. Они пытались вас сожрать?

– Хуже, – вдаваться в подробности Максим не хотел.

Ласаро осмотрел порезы на руке и ноге Огницы, спросил:

– Тебя перевязать, подруга?

Ясное дело, княжна не поняла вопроса, и Максим поспешил объяснить:

– Она вас не понимает. У нее нет… Она родилась и выросла в мире, которым криссы не управляют.

Он изо всех сил старался не попасть впросак, вроде того, что случился с Коолайнель. Однако объяснять не пришлось, Ваарс подтвердил, что не видит ничего странного в подобном обстоятельстве:

– Как и мой сын. Ласаро родился здесь и выучил язык людей у приемной матери. Твоей спутнице тоже придется учить языки. На острове живут выходцы из восьми разных миров, общим считается язык олли. Это…

– Я знаю, кто такие олли, – кивнул Максим. – Но вряд ли моя спутница будет учить языки. Мы не планируем задержаться у вас надолго.

Внезапно Ласаро тихонько затявкал. Юноша не сразу понял, что у лисоидов это означает смех. Ваарс глянул на сына, объяснил:

– Никто не планирует. Впрочем, Умник тебе все расскажет. Ему не терпится поговорить с тобой.

– Капитан тоже хочет посмотреть твою одежду, – добавил Ласаро. Вынул из сумки металлическую коробочку с мазью, тряпичный моток, повернулся к Огнице, пояснил: – Ногу перевяжу, чтобы не загноилась.

Последнюю фразу он произнес на вирийском, достаточно правильно для существа, чей голосовой аппарат отличается от человеческого. Разве что с подлаивающим произношением. Огница удивленно посмотрела на него, но не возразила, когда Ласаро присел и начал осторожно втирать мазь в рваную рану, оставленную гарпуном, только зубы стиснула. А Максиму показалось, что лисоид исподтишка косится на него и улыбается почти по-человечески.

Вскоре дирижабль был над сушей. За крепостной стеной оказалось небольшое поселение: десятка три одноэтажных строений из камня и дерева, стоящие полукругом вокруг широкой площади. Именно над ней завис дирижабль, когда стих стрекот мотора. Ласаро потянул за линь, соединенный с клапаном в баллоне, принялся стравливать воздух. Кажется, он выполнял всю работу по управлению дирижаблем, пока отец его вел наблюдение, командовал и стрелял из арбалета.

Встречали прибывших человек двадцать, большей частью представители неизвестных Максиму рас. Он вздохнул облегченно, когда вперед выступил старик с наголо бритым черепом и длинными седыми усами. Черты лица его были отчетливо азиатские, но, несомненно, человеческие. «Китаец», – мысленно прозвал его юноша.

– Приветствую вас! Рад, что вы живы и здоровы. Вдвойне рад видеть сородичей.

Китаец протянул Максиму руку и после короткого пожатия, провел ладонью по рукаву комбинезона.

– Одежда криссов. Интересно будет услышать, как ты ее добыл. И главное, как научился управлять. Инженер считал, что одежда изготавливается вместе с ее владельцем…