Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 1)
Игорь Вереснев
Маленькая уютная планета[1]
ПРОЛОГ. Штиль
Вокруг не было ничего, кроме воды. Сверху, слева, справа, впереди, позади и внизу. Целая бездна воды, и он погружался в эту бездну. Лазоревый, пронизанный солнечными лучами слой он давно миновал. Там кипела жизнь: высились многометровые замки и башни разноцветных кораллов с прилепившимися к ним моллюсками самых немыслимых очертаний, колыхались поглаживаемые течением бескрайние луга водорослей, сновали пёстрые косяки рыб, бегали, резво перебирая лапками, крабы и лангусты, ползала, плавала, копошилась, шевелила щупальцами и хелицерами всевозможная мелочь, название которой не мог запомнить даже профессиональный океанолог. Но главное — там, близ поверхности моря, жили люди. Работали и отдыхали, любили друг друга, растили детей, строили планы на будущее. Мир их был уютным и тёплым, как лучи согревающего его светила. Тонкая плёнка на поверхности холодного океана.
Внизу, в чёрной многокилометровой бездне, всё иначе. Жутко от одной мысли погрузиться туда — во всяком случае, в одиночестве. Глубоководные существа если и есть, то сторонятся незваного пришельца. Это радует — кто знает, что за монстры прячутся в вечной темноте? — и пугает одновременно: может быть, мир глубин мёртв? Может, на дне океана скрыто нечто, несовместимое с жизнью?
Светлый блик отвлёк от мрачных фантазий. Померещилось? Нет, так и есть: что-то поднимается из глубины. Кто-то поднимается! Две руки, две ноги, голова — человек! Значит, он не одинок здесь, на краю бездны, некто уже опускался туда и теперь благополучно возвращается.
Он энергично замахал руками, стараясь привлечь внимание. Впрочем, это было излишним, его явно заметили, — незнакомец плыл прямиком к нему. Хорошо плыл, легко, быстро. Словно глубина помогала ему, выталкивала, как поплавок.
С каждой секундой очертания пловца становились отчётливей, глаза различали всё больше деталей и оттенков. Двухцветный комбинезон, — тёмно-серый с синеватым отливом на спине и боках, грязно-белёсый на животе и груди, — на ногах длинные ласты, на руках перчатки с перепонками между пальцами. Странный выбор цветов, делающий человека незаметным как сверху, на чёрном фоне глубин, так и снизу, в рассеянном свете верхних слоёв воды. Пловцы предпочитают комбинезоны ярких расцветок. Так легче не потеряться, быть найденным, если что-то случится и ты не сможешь позвать на помощь.
Цвет комбинезона был не единственной странностью. Лицо незнакомца скрывала необычная маска: вытянутая вперёд в нижней части, с двумя круглыми выпуклыми линзами — отдельно для каждого глаза. Неужели это удобно? Должно быть, это устройства, обеспечивающие почти круговой обзор. В утолщении спрятан дыхательный аппарат, аккумулирующий кислород в глубинных слоях воды, где его растворено недостаточно для дыхания. А цвет...
Существо разинуло пасть с рядами мелких острых зубов, и все придуманные объяснения вылетели из головы. То, что приближалось к нему, походило на человека лишь издали. Не махать руками, приманивая, следовало, а спасаться! Всплывать так быстро, как только возможно — к солнцу, воздуху, людям!
Теперь думать о спасении поздно, их с тварью разделяет десяток метров и плывёт она так быстро, что впору поверить — вода не оказывает сопротивления её движению. От осознания этого ноги и руки сделались ватными, предательская слабость разлилась внизу живота...
— Каков красавчик! Даже здесь впечатляет. Представляю ощущения, если встретить его в реальности, один на один.
Раздавшийся за спиной голос заставил Алексея подпрыгнуть в кресле, вмиг выдернул из виртуальной иллюзии. Он поспешно обернулся. В двух шагах от него стоял высокий сухощавый мужчина в тёмном однотонном костюме-тройке, будто сошедший с экрана исторического фильма о Европе конца прошлого тысячелетия. Пергаментная, в мелких морщинах кожа лица и рук, седые редкие волосы выказывали и его личный весьма почтенный возраст.
— Справедливости ради стоит отметить, что случаи нападения бесхвостых тритонов на людей не зафиксированы. Они падальщики, а не хищники. «Санитары моря», так сказать, — продолжил незнакомец.
Хотя почему, собственно, незнакомец? Алексей догадался, кто нарушил его уединение в вирт-батисфере Музея Миров. Тот, кто пригласил на рандеву, выбрав такое экзотическое место.
Мужчина тут же подтвердил догадку:
— Рад познакомится, сударь Крашевский! Позвольте представиться ещё раз: Витольд Баранек, Старший хранитель Института Истории Человечества.
«Сударь», «хранитель» — от сказанного веяло такой архаикой, что казалось, сейчас он протянет руку для рукопожатия. На счастье, этим ритуалом трёхсотлетней давности Баранек злоупотреблять не стал, кивнул и прошёл ко второму креслу. Опустился в него по-стариковски осторожно.
— Рад взаимно, — произнёс Алексей. — Не хочу показаться невежей или невеждой, но я прежде не слышал о вашем... кхм... учреждении. Институт Истории Человечества, надо же.
— И это правильно, что не слышали. Мы не масс-медиа, не поп-культура, не ищем популярности. Наоборот. Чтобы сохранять объективность, историкам лучше оставаться незаметными. В прошлом историю так часто переписывали в угоду правителям, что теперь докопаться до истины весьма непросто.
Алексей не мог ни возразить, ни согласиться, — очень уж далёк был от «объективной науки». Его амплуа как раз те самые пресловутые «масс-медиа» и «поп-культура».
Молчание затягивалось. Бесхвостый тритон продолжал сновать вокруг, но иллюзия погружения сгинула окончательно, теперь это была трёхмерная картинка, которую можно рассматривать в подробностях, но не пугаться.
Чтобы как-то прервать паузу, Алексей произнёс:
— Не очень он похож на падальщика. Для чего ему такая скорость? За кем гоняться на дне? За сдохшими рыбами и осьминогами? Скорее я поверю, что жители Аквии сочинили эту байку ради спокойствия туристов.
Собеседник рассмеялся. Смех старика был тихий, сухой, не сразу и поймёшь, что это смех, а не попытки прочистить горло от першения.
— Не думаю, что аквари ставили перед собой такую цель. Учитывая, что за без малого двести лет функционирования Курорта ни один его посетитель не видел тритона вживую. Насколько мне известно, — и, думаю, так оно и есть на самом деле, — доставленный третьей экспедицией экземпляр оказался единственным, вывезенным с планеты. Все данные, имевшиеся в распоряжении учёных Новой Европы, получены в результате исследований именно того тритона. Да и те в значительной мере утрачены впоследствии. Зато у наших медийщиков достаточно видеоматериалов с этими существами, щедро предоставленных Аквией. На основании их создан, в частности, этот зубастый красавец.
— Вот как? Забавно. Но мне отчего-то кажется, что вы хотели поговорить со мной о чём-то кроме бесхвостых тритонов?
— Разумеется, вы не биолог, вам это не интересно. Что ж, оставим тритона в покое. Я пригласил вас, чтобы поговорить о вашем сериале. Вернее, о его первоисточнике, так сказать. О романе сударыни Милены Панковой.
Алексей улыбнулся, кивнул, — «с пониманием», мол. За последние два месяца, в течение которых видеохостинги Новой выкладывали фильм, ему пришлось познакомиться с самыми разными людьми. Особенно после финальной серии, когда «Аквия. Начало» буквально взлетела на самый верх рейтинговой таблицы. Популярность — оборотная сторона работы в масс-медиа и поп-культуре, господин Баранек не ошибся. И Алексей Крашевский не имел ничего против этого. Наткнувшись в сети на опубликованный пять лет назад и незамеченный литературными критиками и читательской аудиторией исторический роман неизвестного автора, он быстро сообразил, что перед ним золотая жила, нужно лишь не полениться выковырять самородки. Приближалась юбилейная дата — двухсотпятидесятилетие открытия планеты Аквия, — так почему бы не напомнить гражданам Новой Европы, что именно их предки сделали это, подарив человечеству уникальную жемчужину Галактики? Создать красочную костюмированную драму о тех героических временах, раз уж материал сам идёт в руки.
Интуиция не подвела Алексея. О фильме заговорили, имя молодого сценариста замелькало в таблоидах. Всё новые и новые каналы начинали транслировать фильм, в видеотеках росло количество просмотров его предыдущих работ — не столь популярных, надо признать.
Панкова профессиональным литератором не была, как и профессиональным историком. Круг её интересов — океанография. Должно быть поэтому её привлекла Аквия — планета, сплошь покрытая океаном. Или какие-то семейные предания подвигли на написание романа. Прапрапрабабушка Милены участвовала в экспедициях на Аквию: космоисследователем в первой, командиром — во второй. Там она и погибла вместе с большей частью команды. Этой своей дальней родственнице Панкова как раз и посвятила литературный труд.
Роман назывался «Маленькая уютная планета», — красиво, но эпичности не хватает. Судя по тексту, так об Аквии высказался командир первой экспедиции, открывший её и давший название. После трагедии второй так планету больше никто не рисковал называть. Изначально Панкова планировала написать трилогию: по книге на каждую экспедицию. Однако третья часть так и не увидела свет, а вторую автор по неведомой причине отозвала из библиотек вскоре после публикации. Алексею пришлось очень постараться, чтобы заполучить текст, осевший в приватном архиве библиофила-коллекционера. О потраченных усилиях он нисколько не сожалел: потенциальным драматизмом вторая книга была заряжена в разы сильнее, чем первая. Сюжет так и просился на экраны. Крашевский собирался экранизировать произведение целиком и более того, продолжить, — у него уж точно будет три сезона, по одному на каждую экспедицию. Не об этом ли хочет поговорить Баранек?