Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга вторая (страница 48)

Второй раз Маккейн пришла, когда на лагерь опустились сумерки.

— Эва, ты с утра ничего не ела. Голодная?

Нервное напряжение прошедшего дня заставило Кэри не думать о еде. Но стоило напомнить, и тут же засосало под ложечкой. Вонда протянула две банки.

— Вот, тушёнка с овсянкой. А это — сливовый компот.

— Спасибо.

Эвелин благодарно улыбнулась, взяла банки. Потянула за хвостик, заставляя крышку на тушёнке отскочить со знакомым звуком.

— Держи ложку. Мы их стерилизовали, но… Наверное, микробы уже успели на неё попасть.

— Стерилизовали? И как же?

Эвелин зачерпнула жёлтую с розовыми вкраплениями массу, сунула в рот. Человеческие консервы ртаари не тронули — морить непрошенных гостей голодом, заставляя быстрее принимать решение, в их планы не входило. По рассказам Арояна получалось, что инкубационный период местных микробов — около двух месяцев. Возможно, чуть меньше — Ароян и Орелик к тому времени начали употреблять орче, это могло замедлить развитие болезни. Значит, восемьдесят-девяносто стандартных дней. Лабораторные исследования давали более жёсткую картину — первый вирус вошёл в активную стадию на тридцать седьмой день. Означать это могло либо длинный латентный период, либо то, что за прошедшие годы микроорганика успела включить новый вид пищи в свой рацион. На раненых и ослабленных болезни обрушатся ещё раньше. Однако в любом случае время для размышления у людей пока есть.

— Да как — развели костёр, вскипятили воду, — между тем продолжала рассказывать Вонда. — Потом в ней и банки с тушёнкой подогревали.

— Ого, молодцы. И руки перед едой мыли? С мылом?

— Разумеется, — сарказм в вопросе подруги Маккейн не уловила.

— А маски?

— Что маски?

— Вы же их снимали, да?

Пилот нахмурилась. Обсуждать эту тему ей не хотелось. Эвелин настаивать не стала. Спросила вместо этого:

— Что там происходит, внутри?

Вонда вздохнула, дёрнула плечом.

— Починить ничего не удалось, а теперь темно уже. Надеюсь, завтра что-нибудь получится. Сейчас готовимся к ночлегу. Жаль, двери шлюзов нельзя закрывать, задохнёшься. Но ничего, будем дежурить по очереди.

— Без вентиляции, без климат-контроля? Вам предстоит не очень-то комфортный отдых.

— А ты собираешься и на ночь снаружи оставаться?

— Почему нет? Во всяком случае, здесь воздух свежий.

— Но… — Маккейн боязливо покосилась на сгущающуюся за колючей проволокой темноту. — Периметр же теперь не защищён? Без лучевого оружия мы сможем оборонять только корпуса.

Эвелин фыркнула. Поставила опустевшую банку на приборную панель, взялась за компот.

— Думаю, тут не опаснее, чем внутри. Может, и ты останешься?

Вонда нерешительно покачала головой.

— Нет, я тут и заснуть не смогу.

Маккейн ушла, а Эвелин принялась устраиваться на ночлег. Вначале просто полулежала в кресле, прокручивая в памяти яркие образы прошедшего дня. Их было так много, что уместить всё в короткий промежуток времени между восходом и заходом солнца казалось невероятным. Побег Арояна, преследование, взрыв флаера, атака на небесный дворец, поединок с неуязвимой девушкой в призрачном лабиринте, бой на склонах ц’Аэра, отступление, так похожее не бегство, убийство Мердока, совещание, визит Ириса, катастрофа. Впечатления переполняли мозг, и Эвелин начинало казаться, что заснуть не получится. Но мерный шорох капель по крыше, единственный звук в погрузившемся в темноту и тишину лагере, убаюкал.

Проснулась она от громкого стука в дверь. Ночь ещё не закончилась, и дождь шёл по-прежнему. Прерванный сон был каким-то мирным, домашним. Потребовалось время, чтобы заново осознать окружающую реальность.

Эвелин осторожно выглянула сквозь стекло двери. У кабины стоял Байярд. Таким она полковника прежде не видела — босой, не то, что без защитного костюма, но даже без кителя, в одной серой форменной майке.

Заметив девушку, Байярд повелительно махнул рукой, звал выйти. Кэри открыла дверь, нехотя выпрыгнула наружу.

— Что, капитан, нам все каюк, да? Это была не мистификация, не блеф? Они в самом деле с нами такое сотворили? Раздавили, как муравьёв.

Байярд покачивался, с трудом удерживая равновесие, и спиртным от него разило на метр. Эвелин невольно поморщилась. Как разговаривать с людьми в таком состоянии, она не знала. Отец тоже позволял себе напиваться, и тогда беда любому, кто попадался под руку. Жаловаться шерифу было бесполезно, в семейные конфликты полиция не вмешивается. В стенах собственного дома власть принадлежит мужчине — неписанное правило их общества. Лишь когда подрос брат, папаше пришлось угомониться.

— Корабля нет… — продолжал бормотать Байярд. — И не будет, да? Мы сдохнем в этой ловушке, так, капитан? Ты раньше всех это поняла? Правильно, и нечего цепляться за глупую надежду. Все сдохнем!

— На этой планете люди могут выжить, — возразила Кэри. — Ароян ведь выжил...

— А! Выпросил, чтобы приняли в свою стаю. Наверное, и нас примут. Мы им пригодимся для чего-нибудь. Только меня тошнит от этого! Ни перед кем на коленях не ползал, тем более, перед этими тварями!

— Ради выживания можно согласиться на многое…

Кажется, это были слова Императора, но в устах Эвелин они отчего-то прозвучали неубедительно. Она и сама не могла принять их. Сохранить свою жизнь любой ценой — действительно, тошнит. Те же кхиры никогда не идут на такое.

Губы Байярда презрительно скривились.

— Выживание… Даже если половина угроз этой Ириса — враньё, если за нами всё же прилетят… Как жить дальше? Мне пятьдесят три, девочка. Все эти годы я был уверен, что человек — вершина эволюции, что вся Галактика принадлежит нам. А что оказалось? Мы просто играемся в своей песочнице! Нам разрешают подраться, померяться силой, иногда поломать свои качельки и лошадки. Но стоило замахнуться кулачком на взрослого… Нам тут же отвесили подзатыльник! Я тридцать с лишним лет защищал Империю, а получается, всё было… — он попытался щёлкнуть пальцами, — иллюзией? Игрой? Нет, капитан, такая жизнь мне не нужна.

Байярд больше не шатался, и лицо у него изменилось. Кэри засомневалась, права ли была, решив, что полковник сильно пьян.

— Знаешь, капитан, я хотел застрелиться. У меня есть наградной пистолет, как раз для такого случая. Не получилось! Порох разложился, представляешь? Чем им порох-то помешал?

Полковник грустно усмехнулся. Затем поднял руку. Теперь Эвелин заметила, что он в ней сжимает. Лезвие бронзового кхирского меча.

— Но эта вещь надёжная, правильно? Она ведь здешняя, не рассыплется.

Он попробовал пальцем металл. Сначала Кэри не поняла, что Байярд затеял. Но когда он приставил острие к груди, догадалась.

— Капитан, подскажи, между какими рёбрами лучше всего колоть? Чтобы точно в сердце? Здесь?

Эвелин сглотнула подкативший к горлу комок. С трудом выдавила:

— Лучше чуть ниже.

— Ага, благодарю. — Байярд облизнул пересохшие губы, взглянул на неё. — Отвернёшься? Наверное, крови будет много? Хотя, ты её вчера столько насмотрелась…

Он закусил губу, крепче обхватил руками обломленный край. Надавил. Эвелин видела, как расширились от боли его зрачки. Захотелось зажмуриться, быстрее отвернуться. Но это было неправильно — оставлять человека одного в последний миг его жизни.

Байярд нажал сильнее и резче, из раны на груди брызнула кровь, и она же запенилась на губах, вылетела из горла вместе с хрипом. Он пошатнулся, навалился плечом на борт флаера. Пальцы ещё сжимали вошедший глубоко в грудную клетку обломок, но сила уже уходила из них.

— Вс…всё… — просипели прокушенные губы, и тело полковника завалилось на бок. Он судорожно ударил ладонью по корпусу машины, словно пытался удержаться. Но удержаться было не за что, да и смысла это не имело.

Эвелин отступила в сторону, позволяя Байярду упасть на мокрый пластбетон взлётной площадки. Агония была короткой. Он несколько раз дёрнулся, хватаясь за пропитывающуюся кровью майку на груди. Затих.

Эта смерть не произвела на Кэри никакого впечатления. Она даже не восприняла её как трагедию. Постояла с минуту, разглядывая мокнущий под дождём труп и размышляя, долго ли ещё до утра. Собралась залезть обратно в кабину и попытаться снова уснуть, когда услышала шлёпающие по пластбетону шаги. К неё шёл капитан Мартин. У Эвелин мелькнула мысль, что он тоже собирается свести счёты с жизнью, но у капитана намерения были совсем иные.

Мартин подошёл к машине, шевельнул носком башмака труп бывшего начальника. Скривился презрительно.

— Не думал, что он окажется таким слабаком. Сломался при первой же трудности. — Десантник поднял взгляд на Эвелин, осмотрел её с головы до ног. — Я принимаю командование базой. Положение чрезвычайное, поэтому все мои приказы должны исполняться беспрекословно. Голыми руками нас не возьмут, драться будем до конца!

— Зачем?

Вопрос поставил Мартина в тупик. Нахмурившись, он зло выпалил:

— Потому что мы подразделение имперской армии! Мы должны оборонять занятый плацдарм до подхода основных сил!

Это прозвучало так смешно, что Кэри с трудом сдержалась, чтобы не засмеяться. Вместо этого пожала плечами.

— Я не солдат. Эту форму надела ради участия в экспедиции, которая провалилась. Так что можешь считать, Берт, что я подала в отставку.

Капитан сжал кулаки. С высоты своего роста он прямо-таки нависал над ней. Эвелин была почти уверена — ударит. Как бил отец, как били в школе парни, которым она отказывала.