Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга первая (страница 12)
Следующими в очереди на роль пищи были аппетитные на вид продолговатые утолщения-бусинки, нанизанные на стебли растущей по берегам ручья травы. Иссиня-черные и фиолетовые бусины на розоватых стеблях в обрамлении ярко-зелёной листвы — смотрелось это красиво. Достаточно броско, чтобы привлечь потенциальных едоков. Или отпугнуть?
Давид был уверен во втором варианте, Русана склонялась к первому. И потому, сломив стебелёк, особо густо облепленный плодами, приступила к эксперименту.
Чёрная бусина оказалась упругой на ощупь, гладкой, покрытой матовой пыльцой. Отломив и тщательно вытерев, она осторожно положила её в рот. Придавила зубами. Сок у плода был слегка кисловатый, с едва уловимым ментоловым холодком. Она подержала его во рту, готовая немедленно выплюнуть. Ничего страшного не происходило. Подмигнув напряженно следящему за выражением её лица Арояну, Русана уже смелей разжевала ягоду, вынула жёсткую жилку стебля, на котором та крепилась, остальное проглотила.
А минуту спустя поняла, что ягода чертовски вкусная. Не хуже самых изысканных лакомств родной планеты, не говоря уж о рационе «Паннонии». Сорвала ещё парочку, отправила в рот. Ещё, ещё…
— Руся, может, не стоит так много?
Она и забыла о том, что не одна! Удивлённо взглянула на Арояна и поспешно зажала в кулак оставшиеся бусинки. Это было слишком вкусно, чтобы делиться! Тут же устыдилась неожиданной жадности, положила ягодки назад. Но одну, не в силах удержаться, всё же сунула за щеку.
Попалась фиолетовая. Недозрелая? Глотку, пищевод обожгло холодом так резко и неожиданно, что слезы из глаз брызнули. Внутренности вмиг онемели, зазвенело в ушах. Вспыхнула последней искоркой мысль — яд…
Ароян, сообразивший, что происходит нечто нехорошее, вскочил, бросился на помощь. И раздвоился. Один Дад стоял рядом, тряс за плечи, что-то кричал. Второй смешно взмахнул радужными крылышками, взлетел и принялся кружить над головой. Этот второй был гораздо привлекательнее. Покрытый кучерявой чёрной шёрсткой, лохматенький, бородатенький, подчёркнуто «мужественный». Руся поняла, что должна немедленно превратиться в сачок и поймать его…
…В шалаше было сумрачно. Русана открыла глаза и несколько минут пролежала, не в состоянии вспомнить, что сейчас — утро или вечер. Арояна на подстилке рядом не было. Встряхнувшись, она выползла наружу. Давид спал под деревом, свернувшись клубочком, словно котёнок. Почему? Непонятно. Решив не будить, она побежала к заливу.
Всё-таки это было утро. Солнце поднималось из океана на юго-востоке, не успев оторвать край диска от водной глади. Прилив недавно закончился, оставив большие лужи. В одной барахталась рыба, самая настоящая, таких разводили на мелководьях у Берега Пионеров. Жирная, покрытая голубовато-серой чешуёй с тёмными полосами вдоль спины. Немного скользкая на ощупь.
Русана проворно выловила неожиданную добычу, побежала назад к шалашу.
— Дад, Дад! Смотри, что я поймала!
Рыба трепыхалась в руках, явно недовольная, что её выдернули из родной стихии. Пыталась вырваться.
— Ну куда же ты? По траве побежишь, дурочка?
Русана остановилась, с изумлением поняв, что Ароян не вскочил навстречу, а испуганно жмётся к стволу дерева.
— Доброе утро, — поприветствовала. — Смотри, какая чудная рыба. Совсем как земная.
Давид кисло улыбнулся.
— Доброе. Как ты себя чувствуешь?
Странный вопрос. Русана невольно прислушалась к ощущениям. Она бодра и здорова, каждый мускул пел от переполняющей его силы.
— Замечательно чувствую. Почему ты спросил?
Давид не ответил. Помедлил, рассматривая подругу, затем перевёл взгляд на рыбу.
— Что ты с ней собираешься делать? Съесть?
— Почему бы и нет?
— Сырой?
Русана прикусила язык. Одно дело — плоды, другое — животный белок. Давид прав, употреблять его в сыром виде не стоит, а проблему огня они пока не решили. Орелик знала лишь один первобытный способ его добычи, подразумевающий наличие кремня и трута. На роль трута вполне годился высушенный мох, но с кремнем дела обстояли хуже. Глинисто-песчаная почва вокруг лагеря россыпями камней не баловала.
Рыбу пришлось выпустить назад в залив. С минуту бывшая пленница очумело стояла на месте, затем дёрнула хвостом и торопливо скрылась в глубине. С сожалением проводив её взглядом, Русана вернулась к шалашу. Давид продолжал сидеть в той самой позе. Это выглядело подозрительно и тревожно, а когда он быстро отодвинулся, едва она присела рядом, Русана встревожилась не на шутку.
— Дад, что стряслось? Почему ты от меня шарахаешься?
— У тебя хватает совести спрашиваешь после вчерашнего?! — возмутился Ароян.
— Да что же вчера было такого необычного? — Русана тут же возмутилась в ответ.
Несколько минут они сердито таращились друг на друга. Наконец Ароян уточнил:
— Помнишь, что было после того, как ты попробовала ягоды?
Орелик недоуменно дёрнула плечом: хорошие ягоды, вкусные, можно разнообразить ими «початковую диету». Вот только последняя оказалась недозрелой. Русана честно пыталась вспомнить, что делала потом. Однако получались лишь обрывки каких-то фантастических образов, больше похожих на сон. Она огорчённо вздохнула, призналась:
— Видимо, недозрелые ягоды действуют как наркотик. Я вырубилась и спала, словно убитая.
— Вырубилась?! — округлил глаза Давид. — Так ты не помнишь, что делала?
— А что я делала?
Ароян насмешливо скривился, пояснил:
— Ты была несколько неадекватна. Нет, совершенно неадекватна!
— И как это проявлялось?
Давид помедлил. Буркнул, краснея:
— Ты была… ненасытная.
— В каком смысле…ааа… — Русана улыбнулась. — Я что, изнасиловала тебя? Прости, Дад.
Ароян хмыкнул. Помолчав, кивнул.
— Ладно, забыли.
* * *
Давид и до этого ощущал неловкость от собственной наготы. Понимал, что выглядит отвратительно. Всё тело, даже лицо, постепенно зарастало чёрной, вьющейся колечками шерстью. Вдобавок — ничем не прикрытые мужские «достоинства». Вылитый самец гориллы из фаун-парка.
Обиднее всего, что у Орелик проблема отсутствовала. Светлые редкие волосики, пробившиеся на ногах и руках девушки, были незаметны издалека и приятны на ощупь. А рыжий пучок в паху, прикрыв половые признаки, сделал её облик абстрактно-человеческим. Да, она могла позволить себе разгуливать нагишом.
Дольше мириться с такой несправедливостью Давид не собирался. Следовало соорудить какое-то подобие одежды взамен утопленному трико, чтобы хоть как-то удержать исчезающий человеческий облик. Единственное, что пришло в голову — юбка. Подходящий материал в изобилии рос на поляне неподалёку от лагеря: трава с прочными длинными листьями. Ароян бился над своей конструкцией часа два, Русана лишь поглядывала удивлённо. А когда поняла, что это будет, не удержавшись, прыснула. И пусть! Даже в этом дикарском наряде он выглядел не таксмешно.
Удивительно, как самовосприятие человека зависит от мнения окружающих. Вернее, от собственного понимания их мнения. Стоило одеться, и настроение Давида сразу же поднялось, утреннюю хандру и обиду как рукой сняло. Перемена была настолько разительной, что вечером, лёжа рядышком в шалаше, Русана шепнулана ухо: «Дад, ты себя как чувствуешь? Может, мы разок…» Нет, это уже слишком! Он не обижался на подругу, но желание секса пропало надолго. Стараясь, чтобы ответ прозвучал не резко, Давид прошептал: «Руся, только не сегодня. Хорошо?»
* * *
Лес был заселён значительно гуще, чем им показалось в первый день. Да, здесь не было насекомых, они не слышали пения птиц, но в кронах деревьев обитала уйма зверья. Крылья-перепонки позволяли им почти никогда не опускаться на землю, не встречаться с жителями подлеска. Те в свою очередь прятались в многочисленных норах, вырытых в мягкой почве. Увидеть их днём Давиду и Русане ни разу не удалось. Зато по ночам, лёжа в шалаше, они слушали деловитое посвистывание и трескотню вокруг. А на девятый день познакомились с существами покрупнее.
Мирную послеобеденную дрёму нарушило шуршание за стеной шалаша. Давид недовольно перевернулся на другой бок. Опять эти «ночные воришки»! Невидимые тварьки повадились таскать объедки початков, брошенные людьми. С одной стороны, это хорошо — живой утилизатор. С другой — не очень приятно, когда в нескольких метрах от тебя кто-то невидимый шуршит и причмокивает.
Внезапно стена шалаша дрогнула, будто её задели лапой. Чертыхнувшись, Давид подполз к выходу, отдёрнул в сторону сплетённую из травы занавесь…
На поляне паслось стадо больших, жутковатых на вид зверей. Короткие сильные лапы заканчивались внушительных размеров когтями, бочкообразное туловище покрыто шерстью, голова с удлинённым рылом, круглыми, навыкате глазами и четырьмя парами торчащих из пасти «бивней». Судя по всему, это была семья. Две взрослые особи, каждая не менее метра в холке и метра полтора длинной, и трое детёнышей поменьше, но тоже достаточно внушительных. Все вместе дружно перелопачивали бивнями землю у комля дерева, под которым стоял шалаш.
Услышав шевеление сзади, Давид резко обернулся, зажал ладонью губы готовящейся спросить девушки. Шепнул на ухо: «Тихо, там какие-то твари!» Несколько минут они так и лежали, глядя друг на друга. Затем Орелик отстранила его руку, подползла к выходу. Давид скрипнул зубами от негодования. Ох уж это любопытство! Он был почти уверен, что безрассудство девушки снова навлечёт на их головы какую-нибудь беду. И точно: один из «взрослых» оглянулся в тот самый миг, когда Русана отодвинула в сторону занавесь.