Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга первая (страница 11)
— Разумеется, это риск. Но выбора нет.
Она резко остановилась в двух шагах от тонкого, прямого, как шест, ствола дерева, заканчивающегося светло-зелёным зонтиком кроны. Обернулась, поджидая Давида. И когда он подошёл, спросила:
— Дад, если мне станет совсем плохо, ты сможешь меня убить?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что в первый миг Давид растерялся. Орелик права, вряд ли их ждёт быстрая и лёгкая смерть. Рано или поздно придётся оказать друг другу и такую страшную услугу. Облизнув пересохшие губы, он кивнул. Тут же сообразил, что под рукой нет ничего, способного стать оружием.
— Только я не знаю как?
Русана наморщила лоб, размышляя. Видимо, о техническом аспекте она не задумывалась. В конце концов нетерпеливо дёрнула плечом.
— Задушишь. Или чем-то тяжёлым по голове. Придумаешь по обстоятельствам.
Натренированное воображение тут же продемонстрировало картинку: сжимающая камень рука что есть силы молотит по рыжеволосому затылку. Арояна передёрнуло. Нет уж, лучше будем надеяться, что повезёт. Что «обстоятельства» для него возникнут раньше.
Он требовательно уточнил:
— А ты сделаешь это для меня?
Орелик кивнула.
— Да, Дад. Обещаю.
Глава 6. Пятница и Робинзон
Лес Виталины был похож на лес любой квазиземной планеты. Эволюция, проходившая в сходных условиях, даёт сходный результат, — фундаментальный закон экзобиологии. Деревья, подлесок, местами превращающийся в почти непроходимые заросли, трава под ногами. Всё похоже, даже форма некоторых листиков напоминала о земной и европеанской растительности. И в то же время — всё другое, незнакомое. «Зонтики», растущие вдоль опушки, вполне можно было называть пальмами, а исполина, раздвинувшего толстыми корявыми ветвями соседей — дубом. Но от этого они дубом и пальмами не становились. Русана понимала, что она полный дилетант в биологии, хоть и провела в первобытных лесах Аквитании немалую часть своих отпусков. Но там взаимоотношениями с местной флорой распоряжалась Эльфа, биохимик, работавшая технологом одной из пищефабрик. Она решала, что съедобно, что стоит попробовать ради спортивного интереса и остроты ощущений, а от чего следует держаться подальше. Здесь подсказать было некому. Бывший навигатор наверняка даже плоды, выращенные в теплицах Каледонии, видел исключительно в форме салатов и джемов. Приходилось надеяться на удачу и благосклонность богов Виталины, всё ещё милосердных к незваным пришельцам.
В лесу имелась странность, Арояном так и не замеченная, а Русаной замеченная, но осознанная, лишь когда синева океана окончательно скрылась за зелёной стеной. В лесу было тихо. Они не слышали голосов его обитателей ни ночью, ни сейчас. И продолжением странности было отсутствие летающей, ползающей, прыгающей мелюзги. Кажется, экосистема Виталины обошлась без аналога насекомых. Или на сушу успела выбраться пока лишь растительная жизнь? Орелик больше не удивлялась, что не встретила ни одного цветка, — в них не было функциональной необходимости. Возможно, этот мир знаком только с вегетативным размножением? И пора пробовать на вкус листики и корешки?
— Руся, — окликнул из-за спины Ароян. — Я думаю, нам нужно прежде всего найти источник питьевой воды.
— Дельная мысль, — согласилась Русана. — Этим мы тоже занимаемся по совместительству.
— Нерациональный способ. — Давид потёр расцарапанное плечо. — Вода должна стекать в океан. Быстрее найдём её, если пойдём вдоль опушки.
Русана прикусила язык. Вот тебе и горожанин! Как сама не додумалась до такой очевидной вещи? Хотя, она же не воду искать побежала, а пищу. Разогналась, будто это не дикий лес, а сады Гелиополиса.
Вздохнув, девушка оперлась спиной о светло-серый гладкий ствол дерева.
— Что ж, так и сделаем. В какую сторону пойдём, на восток или запад?
— Давай на…
Ароян неожиданно замер, уставившись куда-то поверх головы девушки. Русана подняла глаза и тут же какая-то труха посыпалась прямо в лицо. Чертыхнувшись, отскочила в сторону, стряхивая липкую грязь.
В трёх метрах от земли в развилке ветки притаилось существо, смахивающее на жирную большеголовую белку. Пепельно-серая шёрстка, пушистый хвост с белой отметиной на конце, круглые, слегка выпученные глаза, две пары лап. Нижними туземец цеплялся за ветвь, в верхних держал что-то очень похожее на плод. Не просто держал — деловито очищал зубками кожуру.
Существо было забавным и совершенно не страшным. Русана улыбнулась, миролюбиво позвала:
— Кис-кис-кис. Привет, ты кто?
Зверёк понял, что обнаружен, настороженно застыл. И вдруг, уронив недоеденный огрызок, сиганул с дерева. Он лишь казался толстеньким из-за кожаной перепонки между нижними и верхними конечностями. Теперь перепонка натянулась как маленький парашют, и существо спланировало, ловко орудуя хвостом, на соседнее дерево. Ещё прыжок — и только его и видели.
Русана проводила туземца взглядом, затем быстро нагнулась, подобрала огрызок. Плод формой напоминал маленький кукурузный початок. А консистенцией… На твёрдой кочерыжке — мягкая маслянистая масса ярко-жёлтого цвета, завёрнутая в плотный шершавый кулёчек. Итак, они сделали два открытия. Во-первых, лес обитаем, причём эволюция на Виталине продвинулась значительно дальше, чем показалось накануне. Во-вторых, здешняя флора плодоносит.
Русана с интересом понюхала огрызок. Вовсе не обязательно, чтобы лакомство лупоглазой летяги было съедобным для человека. Но начинать-то с чего-то нужно. Она покосилась на брезгливо морщившегося Арояна и, очистив недоеденный плод, осторожно куснула.
Сравнивать с чем-то знакомым было трудно. Немного сладковато, достаточно приятно. Уже смелее она обглодала кочерыжку до конца. Улыбнулась, кивнула спутнику.
— Приемлемо. Жаль, что мало. Нужно найти, на чём эта штука растёт.
— Интоксикация может проявиться не сразу, — неуверенно произнёс Ароян.
— Ага. Считаем, что эксперимент начался.
«Початки» обнаружились на тех самых пальмах-зонтиках, в изобилии росших вдоль опушки и по краям полян. Торчали буро-зелёными пальчиками в основании черешков. Летягам добраться до них труда не составляло, а вот для тех, кто не удосужился обзавестись хоть какими-то крыльями, предстояло карабкаться по лишённым ветвей пяти-семиметровым стволам. Бывший навигатор спасовал сразу же, но Русана отступать не хотела. Не зря же она в юности скалолазанием занималась! Конечно, тонкий шершавый ствол, качающийся со стороны в сторону, это не каменная стена. И сила в пальцах не та, столько лет без тренировок. Но техника-то осталась!
После получаса мучений, исцарапанная, но довольная, Орелик торжественно разложила перед спутником добычу. Если человеческий организм початки воспримет, смерть от голода им не грозила.
* * *
Есть неизвестно что было страшновато. Давид вполне мог потерпеть, дожидаясь, как отреагирует на пищу организм девушки. И что потом делать с этой информацией? Нет уж, он предпочитал, чтобы все возможные неприятности валились на них одновременно.
Вкус у початка был сносный, хотя вкус — не показатель. Всю дорогу, пока шли вдоль опушки в поисках ручья, Ароян прислушивался к своим ощущениям. В конце концов начало казаться, что в животе подозрительно булькает. Поделиться опасениями со спутницей он не решился, тем более что Русана чувствовала себя отменно.
Пресную воду они нашли километрах в пятнадцати к западу от места высадки. Океан врезался вглубь суши, образуя маленький залив, который, постепенно сужаясь, превращался в устье полноводного ручья, даже речушки шириной метров в пять. Обрыва между лесом и пляжем здесь не было, деревья сбегали прямо к вершине залива.
Русане место понравилось сразу. Она с удовольствием оглядела частокол зонтиков, прошлась вдоль ручья до толстенного ветвистого дерева с широкими светлыми листьями, посидела на росшем вокруг него мягком упругом мху. Предложила:
— Дад, давай поселимся здесь. Ты не против?
Разумеется, Давид согласился. И тут же получил задание строить шалаш, пока Орелик займётся добычей пропитания.
«Построить шалаш», — легко сказать и гораздо сложнее выполнить, когда ты занимаешься этим первый раз. В фильме о Робинзоне и Пятнице всё получалось как-то само собой, технические детали не требовали вмешательства актёров. В реальности превратить кучу жердей, наломанную ценой десятка царапин и ссадин, в устойчивую конструкцию не получалось. И когда Орелик вернулась, волоча кипу початков, строительством тоже пришлось заняться ей.
К концу дня шалаш был готов. Пусть не похожий на роскошное бунгало, сидевшее в воображении Давида, тесный и неказистый, но достаточно прочный. Хотя, прочность — понятие относительное. Они не знали пока, к каким природным катаклизмам предстоит готовиться.
* * *
Початки были восприняты организмом благосклонно. На третий день Русана решилась разнообразить меню. К этому времени окрестности стойбища она уже подробно изучила. Пять километров на запад и столько же на восток вдоль побережья, да парочку вглубь суши. Ландшафт везде был одинаковый. Широкий песчаный пляж, глинистый обрыв, лес, в котором Русана успела насчитать восемь видов деревьев и пять — крупных кустарников, трава, от меленькой, стелющейся узорчатой паутинкой по земле, до сочных мясистых стеблей, поднимающихся выше пояса. Что угодно в этом многообразии могло быть съедобным, что угодно — ядовитым.