Игорь Васильев – Странник (страница 7)

Через несколько часов монастырь опустел. Были наказаны даже грудные младенцы. Поднявшийся к вечеру ветер гонял по площади сухие листья и завывал в переходах унылые мелодии.

Перед главными воротами монастыря, широко расставив ноги, стоял Аскхилл.

– Ну? – он обратился к ясновидящим.

– Там никого нет, – с тревогой в голосе ответил старший группы. – Мне это не нравится.

Аскхилл криво усмехнулся.

– Ломайте ворота, – приказал он и отступил.

К воротам подбежали легионеры и в мгновение ока разнесли преграду.

С обратной стороны, прямо на них смотрел червяк. Колоколообразная голова покачивалась, чем-то напоминая чертами Иерона Падре.

Аскхилл подался назад, но сила, исходившая от монстра, остановила его. Ясновидящие попадали плашмя, а легионеры зажали уши руками. У некоторых из глаз сочилась кровь.

Приговор прозвучал еще раз, но в более жесткой форме. Червяку не понравились топоры легионеров. Вся свита Аскхилла, включая его, тем же строем сгинула в яме.

И снова ветер пронесся над монастырем, забавляясь над руинами.

Селены сменились еще раз, и на планете не осталось ни одного крупного живого существа. Весь животный мир канул в яму. Когда последний полуживой кот, распушив хвост, улетел вниз, червь принялся за насекомых. После за большие деревья, за маленькие, за траву, мох, микроорганизмы, воду и, наконец, за плодородный слой почвы…

Странник шел по пустыне. Белый кварцевый песок похрустывал под ногами. Взгляд Странника был прикован к известняковому строению, издалека напоминающему разрушенные временем и ветрами скалы. За весь пройденный путь Творец не встретил ни одной души.

Равнину и постройки разделяла широкая трещина. Странник подошел к ней и взмахнул дирижерской палочкой. Оба края пропасти как бы, не желая, соединились.

Странник пошел дальше, однако через несколько сот метров, опять наткнулся на трещину. В ней копошился огромный червяк, не обращавший никакого внимания на Творца.

– Эй! – Странник сложил ладони рупором. – Ты, что ли здесь хулиганишь?

Червь оторвался от своего занятия и поднял голову.

– Я – бог, карающий и пра… – но Странник не дал ему закончить.

– Тихо, – он ткнул палочкой в голову и червяк, дернувшись, вылетел на песок, взметнув красное облачко пыли.

– Вот так лучше, – Творец подождал, когда пыль осядет. – А теперь рассказывай, пакостник, куда и зачем ты дел мои разумные создания?

– Они сами виноваты, – на удивление плаксивым голоском произнёс монстр. – Они нас создали, придумали, потом чуть не убили. Червяки наземные. Плохие они. Вот!

– Стой, – Странник поморщился. – Давай так: я спрашиваю, ты отвечаешь. Быстро и внятно, понял?

Червь кивнул.

– Что из себя представляет твой вид? – Странник спокойно рассматривал… собеседника. – Поле жизнедеятельности, пища, смысл существования?

Червяк тупо заморгал.

– Ты сам-то понимаешь, что спрашиваешь? – робко переспросил он.

– Что неясного? – удивился Странник.

– Да ничего! Я просто из дома убежал, погулять, а ты подло напал, двигаться не даешь!.. Ма-м-о-о! – Неожиданно заорал он и заплакал.

– Понятно, – Странник очертил палочкой круг над головой червя и кого-то позвал.

– Ах, вот ты где! – из трещины показалась голова другого, более крупного червяка. – Я тебе сейчас покажу, как из дома бегать.

Рядом с головой, словно огромный стручок, вынырнул хвост.

– Ой, мамочка, не надо! – завопил «малыш», но с места не сдвинулся.

– Надо, – заявила родительница и стукнула чадо.

Гулкое эхо прокатилось по пустыне.

Закончив с сынком, мамочка обратила взор на Странника. Она долго жила и была мудрой. И сразу поняла – кто перед ней.

– Извини, вседержитель, совсем дитя от рук отбилось.

– Ничего себе – отбилось! – возмутился Странник. – Посмотри, что оно с планетой сделало.

– Я могу исправить положение? – смирённо предложила Мама.

– Да… – задумался Странник. – Расскажи про подземный мир. Ведь вы оттуда?

Мамаша кивнула.

– У людей, – она стала рассказывать, поглядывая то на Странника, то на сына, – было разумное растение – голубой женьшень. Оно росло в абсолютной темноте, раз в десятилетие выплескивая через корни пучки энергии. Эти пучки собирались в глубине планеты и конденсировались в плазму. От нее мы ведем начало своего рождения. То есть мы и есть эта плазма.

– А причем здесь люди? – спросил Странник.

– В последнее время женьшень стал выдавать чужеродные пучки. Они уничтожали нас. Из целой колонии суфлектов остались двое. Остальные засохли от ожогов энергии. Я провела исследования и поняла, что женьшень растет в темноте, потому что она – наилучший проводник мыслей людей. А женьшень, больше чем наполовину питается ими. У людей стало больше плохих мыслей и женьшень начал выбрасывать энергию разрушения. У него, – мамаша кивнула на сына, – погиб отец. Глупыш решил отомстить. Непослушный он у меня. Еще не понимает, что наша главная задача – контролировать физические процессы внутри планеты. Ты создал землю несовершенной, вседержитель, под коркой все готово взорваться в любой момент. Нам приходится исправлять твои ошибки.

– Вот и исправляйте, а не создавайте новые, – Странник хотел рассердиться, но передумал. Это было не рационально. – Вы всегда были такими змееобразными?

– Нет, – ответила Мама. – Так удобней передвигаться. Обычно мы выглядим, как плазменные кляксы.

– Погоди, – Странник совершенно запутался. – Вы пучки энергии женьшеня. Выглядите, как плазменные кляксы. Откуда тогда, родственные связи: папы, мамы?..

– К каждому новорожденному сгустку, приставляются… приставлялись – поправилась родительница, – два взрослых суфлекта. За приспособление к внешнему миру отвечает мать, за внутренний – отец. Все просто.

– Понятно. У тебя есть предложения? – спросил Странник.

– Не знаю, – Мама помолчала. Потом ответила. – Мы зависели от людей через женьшень. Теперь его нет. Суфлектов больше не будет. Люди умрут. Планета взорвется… Мне кажется, все ясно.

– А мне нет, – Странник сердито посмотрел на младшего "червячка".

– Мамка! – заорал тот. – Он нас сейчас в песочек превратит! Я не хочу!

– Заткнись, без тебя тошно, – Творец задумался.

– Значит так. Ты – он указал на ребенка. – Как главный специалист, будешь есть кварцевый песок. Мама поможет. То, что будет выходить, распределите равномерно по всей поверхности, где ты успел… Гм. В общем, чтобы плодородная почва была! Вода и семена, моя проблема. Ну, а дальше, дальше все зависит от людей наверху и вас внизу. Поверь, – он улыбнулся мамаше, – все Творцы – эгоисты. Они не совершают «ошибок». Они ставят "заранее обдуманные эксперименты". Даже если сами ничего в этом не понимают. Удачи вам. И учтите, у вас очень мало времени, – он взмахнул палочкой и «малыш» вновь смог двигаться.

– А ты куда, вседержитель?

– К людям, куда же еще, – и Странник спрыгнул вниз. Наверху раздался громовой писк, шлепок и почва заколыхалась…

Иерон Падре, в окружение легионеров Аскхилла, раскладывал по грязной скатерти остатки зерен босхи. Дрожащими руками, вытаскивал их из полотняного мешочка, на ощупь, определяя, соединяя и размешивая. Он пытался соединить долголетие, бодрость и силу мысли. Но, к сожалению, большинство оставшихся зерен, были печалью, гневом, или неверием. Некоторые могли помочь больным рассудком, но накормить изможденных женщин, или плачущих малышей, способны не были. Людей оставалось не больше сотни. Многие погибли при падении. Некоторые скончались от ран позже. Канули в забвенье пропавшие при пожаре и обвале. Отчаянные смельчаки уходили на поиски выхода и больше не возвращались, становясь пищей неизвестных подземных тварей. Выжившие, разделились на группы. Одни желали полного забвения и, кидая куски лавы, не подпускали к себе никого. Другие, наоборот, хотели выжить любой ценой. Они выжидали удобного случая, чтобы наброситься на изможденных легионеров и отобрать у Падре последние зерна. Которые были нужны для женщин и детей. Последней надежде рода человеческого.

Иерон печально вздохнул и повернулся к Аскхиллу. Бывший враг не шевелился, но едва подрагивающие руки свидетельствовали, что жизнь еще не покинула его. Падре подсел поближе и склонился. От истощения Аскхилл стал плохо слышать.

– Как ты себя чувствуешь, старик?

Аскхилл открыл глаза:

– Нормально, пердун. Лучше чем когда-либо. Твои босхи действительно творят чудеса. Но, знаешь, когда смотришь в глаза косой смерти, почему-то душат сомнения. Есть существование после смерти, нет его, – волнует живущего. Умирающего мучает простой вопрос: как он прожил свою жизнь… По-дурацки мы это сделали Иерон… Можно было гораздо лучше и плодотворнее… Без вражды…

Он не договорил. Губы застыли в немой гримасе, обнажив стертые зубы, – Аскхилл уснул.

Падре посмотрел по сторонам. Заснули все: немощные старики и дети, разметав руки; легионеры, облокотившись о топоры; женщины, притянув ноги к животу. Кто-то его окликнул. Падре оглянулся и в проходе увидел нечто.

Там, окруженный голубоватым ореолом стоял Странник.

– Здравствуй Иерон Сантана Падре, – сказал он.

– Здравствуй… – ответил Падре. – Но я тебя не знаю.