Игорь Васильев – След Всполоха (страница 7)

Его губы сжались, а глаза не мигая, смотрели на Стрэга.

– Мастер, – Стрэг приблизился вплотную к собеседнику и тихо заговорил, – ты уже давно меня знаешь. А я тебя. Скажи честно, – разве сам не хочешь… того же?..

– Я… – мастер запнулся и опустил глаза. – Я… Если нас кто-нибудь услышит…

– Мастер, мы одни. Ты можешь хотя бы самому себе признаться, что все наши изобретения, не более чем жалкие пародии на то, что может быть, скрыто там, у них. Что единственная наша возможность не раствориться в безумии – это снова обрести утраченные знания… Мастер, мы должны спасти свой народ.

С минуту они смотрели друг на друга, и первым нарушил молчание Озен:

– Ты помнишь, что случилось с Йоки из Северного Гор-Города, когда он попытался проникнуть в пещеру Верховных а-Джи? – Спросил он.

– Я видел, как ихтиозавр перекусил его пополам, – отозвался Стрэг. – Это была страшная казнь…

– И ты не боишься умереть такой же смертью? – Уточнил наставник

– Я боюсь умереть умалишённым, мастер. – Ответил ученик. Я боюсь, что сам скоро начну перегрызать позвоночники.

– Нам будут нужны помощники.

Озен спокойно, как, само собой, разумеется, произнёс «нам», и Стрэг с благодарностью отметил это.

– Я доверяю нашим ребятам, мастер. – Ученик смотрел прямо в глаза наставнику.

– Я, наверное, тоже… – Стрэг не отвёл взгляда. – Можно попробовать, но если не получится…

– Должно получиться, мастер.

– Тем более что древних животных почти не осталось. Так, мелочь пузатая, – попытался пошутить Озэн.

Они помолчали, думая над тем, как переменится их судьба, если удача им улыбнётся.

– Ладно, иди, Стрэг, – сказал мастер, – мне необходимо поразмыслить над этим.

Стрэг повернулся к выходу, но Озен окликнул его:

– А как ты узнал, что я тоже… ну… думал…

– Иногда я могу читать чужие мысли, – ответил Стрэг и быстро вышел из лаборатории…

ГЛАВА 5

Проснувшись, Пётр долго лежал с закрытыми глазами. Как ни странно, не хотелось, есть, хотя в желудке было пусто. Он перебирал в памяти отрывки сна. Через какое-то время Пётр стал вслушиваться в тихую беседу соседей. Получалось, что-то вроде игры: он пытался представить то один образ, то другой: переключаясь с говорившего на слушавшего. Голос, что был ближе к нему, бархатистый, мягкий, принадлежал мужчине, разбиравшимся в растениях. Многие слова были непонятны, но «придурочный учёный совет», «глупые кандидатские, которыми можно застелить все сортиры нашей родины» и иные слова, которые Пётр не запомнил, выдавали в нём человека образованного. Скрипучий, чуть дребезжащий голос, раздававшийся от двери, отвечал не менее замысловато. Правда, в его речи чаще звучали слова про энергию, материю, телескоп и совсем странное «Хаббл». Пётр окрестил его астрономом. Он долго вслушивался в их разговор. Продолжаться это могло до бесконечности, если бы не фразы, заставившие Петра открыть глаза. Он пристально смотрел на соседей и сравнивал с героями своих снов.

– Но вы понимаете, эти виде́ния настолько реальны, что я не берусь описать их. Это очень напоминает именно «контакт», как его преподносят в газетах. Я надеюсь, что вы слышали о модных нынче «контактах с инопланетянами». – Проскрипел тот, кого Пётр обозвал астрономом. Это был сухопарый, можно сказать, тощий мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Синяя пижама была ему велика. Хлипкая бородка на лице и большие очки в толстой чёрной оправе довершали портрет сумасшедшего учёного как нельзя более точно. Один тапочек болтался на его сухонькой ноге, другой лежал глубоко под кроватью.

– Конечно. Но давайте не будем искать оправдания своему невежеству, как это делают многие. – Сосед был прямой противоположностью астронома. Пижама на теле биолога трещала по швам. Жирное тело не могло полностью поместиться в узкое пространство больничной одежды. Брюхо вываливалось, пуговицы на пижаме были не застёгнуты. Мясистый нос выделялся на его лице, пухлые губы возвышались над тройным подбородком. Зато шевелюра не подвела. Пышные светлые волосы, в которых почти незаметно было седины, украшали голову биолога. – Это не контакт с кем-то вне вас. Это встреча представителя хомо сапиенс с будущим, заложенным, опять-таки, в вас. И не отвлекайтесь, Бога ради, на различные образы и виде́ния. Опытные в этом вопросе монахи чань-буддизма, называют их «чёртовым миром». Вы должны пройти сквозь эти виде́ния и почувствовать своё полное слияние со всем, что вас окружает: Вселенной, Солнцем, Луной, лесом, цветком, горшком, наконец… Да, да! Поймите, что в сатори не существует грубого разделения на низшее и высшее. Всё Едино и создано из Единого. До тех пор, пока вы не научитесь беспристрастно относиться к мыслям, протекающим сквозь вас, к образам, окружающим вас, к терминам, которыми вы наделили предметы. Пока вы не поймёте, что не существует ни времени, ни пространства, ни энергии, ни материи, ни нашего соседа, ни меня, ни вас, в конце концов… Я не смогу сказать, что мы приблизились к нашей цели. И…

– Я существую. – Пётр, не мигая, смотрел на говорившего.

– Что? – Толстяк всё ещё обращался к астроному. – Вы, кажется, перебили меня, когда я пытался…

– Это не я! – Вздёрнул вверх свои ручонки тощий.

– Я существую, – повторил Пётр.

Биолог, наконец, обратил внимание на Петра и удивлённо поднял бровь.

– Мы очень рады, но, простите за бестактность, я говорю о существовании на ином уровне, нежели наша бренная жизнь.

– Вы а-Джи?– Пётр смотрел не мигая.

– Простите кто?– Не понял сосед

– Вы учёные? – переспросил Пётр

– Да… и не просто учёные, а в нынешнем своём качестве, можно сказать, первооткрыватели полёта мысли без тела, – вступил в разговор астроном.

– Это вы о Мыслящем Облаке, что ли? – Пётр посмотрел в окно. – Так это давно известно. Сеет мысль, выращивает мысль, пополняется мыслью… Вы точно а-Джи. Смотрите, голубь на подоконнике, в пёрышках! – радостно воскликнул он.

Биолог ошарашенно смотрел на Петра, не замечая громкого мычания астронома, который пытался что-то произнести, но не мог.

– Простите, вы кто по профессии? – спросил толстяк, первым пришедший в себя.

Пётр оторвал взгляд от птицы и посмотрел на учёных:

– Я? Истопник. На коровнике работаю. А вы?

– Я биолог, мой уважаемый коллега – астроном. Но откуда…

– Угадал, значит?! – Пётр почему-то обрадовался. – А у вас есть карандаш и бумага?

– Да, конечно. – Сосед полез под подушку.

– Дайте, пожалуйста. – Попросил истопник.

– Конечно. – Биолог протянул ему тетрадь и химический карандаш. – Только, пожалуйста, поаккуратнее. Здесь заточить карандаш, некоторым образом, проблематично…

Через несколько минут Пётр показал ему несколько рисунков.

– Скажите, такие твари когда-либо выползали из Ада на свет Божий?

– О, вы неплохо рисуете. – Биолог поцокал языком. – Посмотрите, коллега, – он обратился к астроному, – наш товарищ увлекается палеонтологией.

– Что такое пале… поле… логия? – спросил Пётр.

– Ну, как же! – толстяк резко посмотрел на истопника, определяя – не придуряется ли тот. – Наука о вымерших животных. Вот это – бронтозавр, это – птеродактиль.

– Как вы сказали?! – вскрикнул Пётр.

– Птеродактиль… – пожал плечами биолог.

– О Господи! – Пётр опустился на колени и зашептал молитву.

– Что с ним? – полюбопытствовал астроном.

Биолог повертел пальцем у виска и подмигнул. Но вдруг его рука опустилась, и он более внимательно посмотрел на рисунок.

– А вот этого я не знаю… Очень хорошо нарисовано, изумительно приспособлен для мезозоя, но это… – он заинтересовался волосатым двуногим существом. – Это не приматы. Осмысленный взгляд… Челюсть не очень выдвинута, высокий лоб… Я бы сказал… Прошу прощенья, – обратился он к Петру, когда тот перебрался на свою постель и лёг, устремив взгляд в потолок. – Вы часто смотрите телевизор?

– Я? Некогда мне смотреть…

– Ну а в кино ходите? – допытывался биолог.

– И в кино не хожу… у нас нет, а в город— не наездишься… да и зачем?

– Чем же вы занимаетесь, в конце концов! – Удивился биолог. – Где вы могли увидеть Йети?

– Кого? – Пётр насторожился.

– Йети – снежного человека. Правда, на вашем рисунке нет характерной сутулости, и какое-то человеческое выражение лица. И почему у него в лапах какой-то предмет?

– В руках… – перебил Пётр.

– Что, простите? – Не понял толстяк

– В руках у него предмет. – Вздохнул истопник. – В руках… ружьё это ихнее. Звуком пуляет. Я не знаю вашего снежного человека, а на рисунке – Йоки, представители третьей Разумной цивилизации… О Господи, за что мне всё это!

– Уважаемый, но откуда вы всё это берёте. – Спросил сосед. – Такие выводы, от работника коровника слышать более чем странно.