Игорь Васильев – След Всполоха (страница 10)

Пётр в очередной раз обиделся и, махнув на учёных рукой, принял излюбленную позу: отвернулся к стене, поджав ноги.

День прошёл спокойно. Вечером, пожелав соседям спокойной ночи, он лёг спать. Но странно, новых виде́ний не последовало, а спал он неспокойно, урывками. В минуты пробуждений Пётр видел загадочные лица беседующих учёных, освещённые сиянием полной Луны.

– Поразительно, коллега! – шептал биолог, колыхаясь всем своим телом. – Признаться, вы самый упорный и послушный ученик из всех, что у меня были. Вы первый, кто понял идею до конца. Ну, рассказывайте, рассказывайте всё обстоятельно, я вас пойму!..

Пётр снова провалился в темноту. А когда проснулся, то говорил астроном.

– Вы понимаете, я действительно…

– Ну же, ну!– Подбадривал единомышленника толстяк

– Действительно был частицей Единого. Более того, я осознавал и понимал это не просто зрением, слухом и чувствами, а, говоря вашими словами: на уровне психической субстанции. Я не знаю, может, это не верно?.. – Шершавый голос тощего иногда поднимался до повизгивания.

Пётр, улавливая фразы, силился что-то сказать, но не хватало сил, и далеко за полночь крепкий сон всё же победил его.

В это время, астроном ёрзая на кровати и потирая от нетерпения руки, говорил:

– Наконец-то пришла пора проверить всю гениальность моих идей, коллега! Представляете, цель, можно сказать, всей жизни лежит у ног и её остаётся взять! Тёпленькой!..– Мы обязательно с вами станем настоящей действующей частью Вселенной, а не её отходами, как сейчас.

Биолог с грустью смотрел на Петра.

– Жаль с соседом расставаться, верите? Вот ни с кем не жаль, а его хотелось бы взять с собой. Видно – бьётся что-то в мужике, рвётся наружу, а…

– Да бросьте, коллега, свою сентиментальность, – перебил астроном, – мы на пороге новой жизни, а вы пытаетесь извлечь пользу из бреда сумасшедшего! Давайте двинемся в путь, я хочу туда, ввысь, – он дрожал от нетерпения.

Биолог молча кивал головой, но взгляд его по-прежнему был прикован к соседу.

– Что же, – толстяк помассировал виски, – избежим прощаний. Нас действительно ждёт новая жизнь. Начнём, коллега, – биолог расслабленно откинулся на кровати. – Увидимся там. – Он многозначительно посмотрел на потолок и закрыл глаза.

– Да. Именно там, – подтвердил астроном. – Там… – пробормотал он, мечтательно улыбаясь…

Утром Петра разбудил луч солнца! Он, не спеша, встал с постели, подошёл к астроному, застывшему в кресле, и несильно потряс за плечо. Астроном покачнулся и, перевалившись через подлокотник, упал головой вниз. Пётр вздрогнул от глухого удара. Переведя взгляд на биолога, Пётр заметил неестественный цвет лица и странную неподвижность тела. Уже понимая, что это никакая не медитация, громко закричал, опускаясь на колени и неистово крестясь дрожащей рукой.

Василий с помощником появились мгновенно, словно стояли за дверью. Один тут же умчался за Эльзой Владимировной, а второй деловито пытался нащупывать пульс.

Заведующая отреагировала спокойно. Железным голосом отдавала распоряжения, наблюдая за поведением Петра, в конце концов, её больше интересовало здоровье живых, нежели отошедших в мир иной.

– Что с ними? – дрожащим голосом спросил Пётр, сидя на кровати.

– Внезапная остановка сердца, причём у обоих сразу. Случай редкий в медицине, но случается, случается…

Пётр смотрел на окостеневшую руку биолога, неуклюже торчавшую из-под больничного савана.

– А вот вам бы неплохо в другую палату переселиться. Страшно, наверное, одному будет.

– Нет! – вскрикнул Пётр. – Не хочу я никуда переселяться.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Эльза. – Это можно и отложить. Времени у нас много…

Пётр прояснившимся взором посмотрел на заведующую.

– Они не умерли…

– Что? – она как будто не расслышала.

– Они не умерли… – от напряжения Пётр хрипел. – Не умерли, понимаете. Они ушли, туда… – он махнул рукой в сторону окна. – Полёт мысли во время этой, ну… ме… ме… тации, короче. А вы «остановка сердца».

Эльза, ожидала подобного поворота событий. Она принялась успокаивать пациента, но Пётр уловил фальшь и разнервничался:

– В сумасшедший дом упекли, эх вы! Вот накажет вас Мыслящее Облако… – он осёкся от неожиданного щелчка в голове, втянул её в плечи, сжался, и беззвучно всхлипывая, заплакал.

Санитары вынесли тела и ждали указаний. Эльза, осторожно поглаживая Петра по седеющим волосам, говорила с Василием:

– Завтрак в палату, пронаблюдать за приёмом… Нет, не надо, всё равно не будет. Успокоится – двойную снотворного сделаешь. И на режим почасовой проверки…

Пётр слышал, как все ушли. Встал, умылся, попил водички и снова лёг, закинув руки за голову. Что-то беспокоило его, что-то не так повернулось в нём, он ощущал лёгкое жжение между бровями.

Неожиданно по глазам полоснула молния, и он ощутил, что попал под своды пещеры. Пётр улыбнулся – всё знакомо и привычно. Родная стихия, словно волна тёплой воды, поглотила его, навевая приятную грусть, отвагу, жажду жизни и света. Паря в пространстве, Пётр выкрикнул. Эхо прокатилось по пещере, поток ветра хлынул через тоннель, в конце которого светило яркое небо.

Пётр ринулся в проход и через секунду летел над сочно-зелёной равниной. Он был воздухом, птицей, стрелой, пущенной из лука. Он был всем и ничем. Вихрь мыслей теснился в голове, ему не хватало места, и он выплеснулся плотным, густым потоком.

Вот и озеро, сталью дамасского клинка сверкает среди грязно-серых топей болот. Вот и скалы, заляпанные на вершинах шапками облаков. Всё было доступно чувствам Петра. Стоило ему небольшим усилием воли сконцентрироваться на чём-то, и он мгновенно превращался в это. И это не беспокоило, скорее, подтверждало догадки о Пространстве и Времени, которые и были самим Петром. Но красота пейзажа сменилась лиловыми сумерками пещеры. Проход, через который он стремился к свету, исчез, и вместо него появился другой тоннель. Пётр хотел кинуться к нему, но споткнулся и упал, уткнувшись в подушку.

На весь оставшийся день галлюцинация захватила его, распаляя воображение, ибо существовал дух недосказанности и чего-то потрясающе важного.

После ужина Пётр принялся обдумывать: находился ли он во сне или сна не было, а виде́ние… Пётр попробовал сосредоточиться и припомнить слова и мысли, которые происходили с ним во время виде́ния. Ничего путного не вышло, хотя он давно живёт событиями своих снов. Они стали центром существования, вокруг которого вращалось всё остальное.

Увидев в дверях физиономию ухмыляющегося Василия, Пётр демонстративно отвернулся к стене и… уснул.

Чистая, прозрачная гладь озера создавала иллюзию бесконечной гармонии и покоя. Хвои, растущие по берегам, скрывали от взора всё находящееся за этой гладью. И трудно было поверить, что на много дней пути вокруг лежали сонные болота и почти непроходимая трясина. Непроходимая для Йоки, незнающего пути. Любое, случайно попавшее сюда создание, будет проглочено этим монстром – болотом, или гигантскими крокодилами. А может, змеи, с плавниками, не покрытыми чешуёй, утащат в своё логово – на забаву «маленьким» деткам. Или…

Но если путник всё-таки доберётся до озера, то найдёт здесь столько покоя, сколько понадобится его исстрадавшему телу и утомлённой душе.

Йоки обжили это место много Полных Кругов Жизненного Цикла назад. Рыбы хватало. Вот и жили в любви и мире. В сплочённости и согласии. Забредёт крокодил,– защищаются, а сами не нападают: зачем? Может быть, поэтому Озэн и сказал, когда они появились перед поражёнными озерниками, что именно здесь теперь их дом.

Озерники приняли беглецов, и не слишком совали свой нос в дела бывших Отверженных. Они даже радовались, что четверо сильных мужчин (или не мужчин? Втайне они считали их сверхъестественными существами), пополнили племя. А когда изобретатели поставили по краям деревни магнитные ловушки и звуковые барьеры, то восторгу озерников не было предела. Теперь можно было спокойно отпускать детей на прогулку. Женщины без опаски ходили за водой к источникам. И жизнь у обладателей Знания наладилась ровная. Забывать они стали о родном племени, ан нет! Племя само о них вспомнило. И не просто вспомнило, а вцепилось в своих детей заблудших, и отпускать не собиралось.

Надо же! Именно охотники из их Гор-Города выловили на краю болот трёх озерников. Никогда бы этого не случилось, да двое старших спали, а младший, которого охранять поставили, увлёкся чем-то и в трясину попал. Закричал, естественно, но раньше товарищей подоспели Охотники. Помогли, так сказать. А потом, за милой беседой (Охотники умели беседовать, Стрэг это помнил), узнали о чужаках, умеющих то появляться, то исчезать. А кто эти четверо – догадаться уже было нетрудно…

Стрэг поднял небольшой камешек и кинул в озеро. Камень, плавно описал дугу и опустился в воду. Когда круги сомкнулись, Стрэг почувствовал свечение, обозначающее, что к нему кто-то подходит. Оно было мягким, ненавязчивым.

– Подходи, Винг, – произнёс он, не оборачиваясь. – Ты хочешь что-то спросить…

– Да, Мастер. – Молодой озерник, как и все остальные, называл любого из четверых только так. – Я хотел бы попросить у тебя кое-что.

– Проси. – Стрэг наклонил голову. – Но сначала сядь.

Винг присел рядом, но не стал спрашивать сразу. Стрэг не торопил.