Игорь Васенков – Вертикаль: Предел лояльности (страница 2)

Артем бежал по скользкому металлическому настилу, прижимая девушку к груди. Она была тонкой, как стебель, но каждый её вдох отдавался в его ребрах сухим хрустом.

– Держись, – шептал он, сам не зная, слышит она его или нет. – Еще немного.

Его «жилье» находилось в тупиковой ветке заброшенного вентиляционного узла. Это была каморка три на три метра, вырезанная прямо в бетонной толще стены. Здесь пахло старым железом и дешевым антисептиком – Артем был одним из немногих на пятом уровне, кто тратил свои скудные баллы рациона на гигиену. Отец всегда говорил: «В грязи гниет не только кожа, Артем. В грязи гниет душа».

Он ввалился внутрь, ударом пятки закрыл тяжелую заслонку и опустил засов. Тишина, наступившая после гула коллектора, была почти физически ощутимой.

Артем аккуратно опустил девушку на узкую койку, застеленную жестким серым одеялом. В тусклом свете единственной диодной лампы она выглядела еще хуже. Белое платье теперь напоминало бинты на мумии, пропитанные мазутом.

Он достал из-под стола аптечку – помятую жестяную коробку с остатками бинтов и универсальным регенерирующим гелем, который на низах называли «зеленкой для бедных».

– Посмотрим, что они с тобой сделали, принцесса, – пробормотал он, осторожно разрезая шелк на её плече.

Плечо было сине-черным. Вывих. Артем не был врачом, но в «Вертикали» каждый, кто работал с механизмами, умел вправлять суставы. Это был вопрос выживания.

Он набрал в шприц остатки местного анестетика – всего пара кубиков, его личный запас на случай травмы на ленте.

– Сейчас будет больно.

Девушка внезапно открыла глаза. Её зрачки были расширены, отражая холодный свет лампы. Она не кричала. Она просто смотрела на него с такой глубиной отчаяния, что Артем на мгновение замер, не в силах нажать на поршень.

– Кто… ты? – её голос был едва слышен за шумом воды в трубах.

– Тот, кто вытащил тебя из пресса, – ответил Артем. – Меня зовут Артем. А ты на 95-м уровне обычно здороваешься с мусорщиками?

Она попыталась пошевелиться, но тут же вскрикнула и откинулась назад, теряя сознание от вспышки боли. Артем, не теряя времени, резким, отработанным движением вправил сустав. Раздался глухой щелчок. Он чувствовал, как её тело обмякло.

Ему потребовалось два часа, чтобы отмыть её лицо и руки от мазута. Под грязью скрывалась кожа, которая никогда не видела искусственного ультрафиолета нижних уровней – чистая, почти прозрачная.

Закончив, он сел на край единственного табурета и достал тот самый пропуск. Серый пластик был теплым. Артем поднес его к свету. Символ трех кругов… Он помнил этот знак. У отца был такой же на старой фотографии, спрятанной за подкладкой куртки.

«Если найдешь ключ, Артем, не пытайся открыть им дверь. Попробуй понять, зачем эту дверь вообще заперли».

Внезапно дверь каморки содрогнулась от мощного удара.

– Открывай, Чистильщик! Секторная полиция, плановая проверка биометрического фона! – голос за дверью был сухим и скрипучим, как песок на зубах.

Артем похолодел. Проверка? Сейчас? СБ никогда не спускалась в технические тупики ради «плановых» осмотров. Савелич… Неужели старик не выдержал и сдал его? Или камеры на шлюзе всё-таки зафиксировали движение?

Он посмотрел на спящую девушку. Если они её найдут, её просто «утилизируют» на месте. А его отправят на переработку в биореакторы 1-го уровня.

– Одну минуту! – крикнул он, лихорадочно соображая. – У меня заклинило гермозатвор!

Он схватил пропуск и сунул его в щель под столешницей. Затем подхватил девушку и буквально зашвырнул её в узкую нишу под койкой, где обычно хранил сменный фильтр и старые инструменты. Завесил нишу краем тяжелого одеяла.

Удар повторился. Заслонка прогнулась.

Артем рванул засов и отступил назад, подняв руки. В каморку вошли двое. Оба в черной броне СБ, с визорами, полностью скрывающими лица. Но у одного на плече была нашивка офицера – золотой шеврон на фоне ржавчины.

Офицер медленно обвел комнату взглядом. Его визор мерцал, сканируя пространство на наличие тепла и биологических следов.

– Номер 84-А, Артем? – офицер сверился с голограммой на запястье. – На ленте произошел сбой. Пропал ценный груз. Биологическая масса.

– Я видел, – Артем постарался, чтобы его голос звучал ровно. – Сортировщик выдал ошибку. Весь мусор ушел в дренажный коллектор. Я доложил Савеличу.

Офицер подошел к койке. Артем почувствовал, как сердце делает кувырок. Датчик тепла. Если он настроен на стандартный режим, он увидит Лизу под кроватью за секунду.

– У тебя здесь подозрительно чисто для мусорщика, – офицер провел перчаткой по столу. – И пахнет… регенеративным гелем. Ты поранился, Артем?

– Старая царапина на ленте, – Артем показал предплечье, где действительно был свежий порез от консервной банки. – Пришлось потратить последние баллы на аптечку.

Офицер молчал. Он стоял прямо над тем местом, где лежала Лиза. Его визор замер, сфокусировавшись на полу.

Артем нащупал за спиной тяжелый гаечный ключ на 32, лежавший на полке. Один удар. Он знал, что против двоих в броне у него нет шансов, но сидеть и ждать, пока их обоих убьют, он не собирался.

В этот момент рация офицера ожила.

– Офицер Кац, обнаружен тепловой след в секторе дренажа. Похоже на крупное животное или человека. Двигается в сторону прессов.

Офицер на мгновение задержал взгляд на Артеме.

– Повезло тебе, мусорщик. У нас есть работа поинтереснее, чем копаться в твоем белье. Но запомни: если я найду хоть каплю «верхнего мира» на этом этаже, ты позавидуешь тем, кто попадает в прессы.

Они вышли, не закрыв за собой дверь. Артем стоял неподвижно, пока звук их шагов не затих в глубине коллектора. Только тогда он опустился на пол, чувствуя, как рубашка прилипла к спине от холодного пота.

Он вытащил Лизу из-под койки. Она была бледной, её дыхание стало совсем поверхностным.

– Кто такой Кац? – прошептала она, не открывая глаз. – Он… он был там. В комнате. Когда Максим меня толкал.

Максим. Значит, её мужа зовут Максим.

Артем посмотрел на серый пропуск. Теперь он знал, что охота началась. И охотятся не на мусор, а на свидетеля, который отказался умирать по протоколу.

Глава 3. Золотая клетка

Лиза пришла в себя через несколько часов. Гул коллектора за стенами каморки теперь казался ей не шумом, а ритмичным биением сердца какого-то огромного, больного зверя. Она попыталась сесть, и резкая боль в плече напомнила о том, что реальность – это не сон, навеянный избытком кислорода в рекреационных зонах верхов.

Артем сидел напротив, на низком ящике из-под запчастей, и сосредоточенно чистил фильтр своего респиратора. В тусклом свете лампы его лицо казалось высеченным из того же серого бетона, что и стены.

– Тебе нужно поесть, – сказал он, не поднимая глаз.

Он протянул ей пластиковый стакан с мутной серой жидкостью.

– Это белковый концентрат. На вкус как пережеванный картон, но на пятом уровне это деликатес. Давай, пей. Нам скоро придется уходить. СБшники не идиоты, они вернутся, когда поймут, что тепловой след в дренаже – это просто старый коллекторный пес.

Лиза сделала глоток, поморщилась, но заставила себя проглотить вязкую массу. Силы начали возвращаться, а вместе с ними – и горькие, как пепел, воспоминания.

– Максим не просто мой муж, – тихо произнесла она, глядя в стену, покрытую потеками конденсата. – Он заместитель директора Департамента Лояльности. Он тот, кто решает, чей индекс сегодня упадет.

Артем отложил фильтр.

– Департамент Лояльности? Это те, кто рисует цифры на наших браслетах?

– Да. Система «Вертикаль» работает на балансе. Наверху считают, что ресурсы ограничены, и чтобы один жил в роскоши, десять должны… исчезнуть. Раньше это называлось «оптимизацией». Теперь – «коррекцией индекса».

Лиза закрыла глаза, и перед ней снова возникла залитая светом терраса 95-го уровня. Белые орхидеи, искусственное солнце, которое грело кожу ровно настолько, чтобы было комфортно.

– Мой отец был одним из главных инженеров проекта, – продолжала она. – Он верил, что «Вертикаль» спасет человечество после Катастрофы. Но перед смертью он узнал что-то… Что-то о Фундаменте. О том, на чем на самом деле стоит это здание. Он отдал мне этот серый пластик и сказал: «Лиза, если индекс начнет падать без причины – беги. Это значит, что они зачищают память».

– И он начал падать? – Артем подался вперед.

– Неделю назад. Сначала заблокировали мой доступ к библиотеке. Потом отключили систему климат-контроля в моей спальне. Максим сказал, что это техническая ошибка, что он всё исправит. А вчера… вчера я нашла его терминал открытым. Там был список. «Протокол Обнуления: Наследники Основателей». Мое имя было в первой пятерке.

Артем посмотрел на серый пропуск, лежащий на столе.

– Значит, тебя выкинули не потому, что ты стала бесполезной. А потому, что ты – угроза. Ты и эта штука в твоих руках.

– Эта «штука», как ты её называешь, – это ключ к архивам системы, – Лиза посмотрела на Артема. – Там записано всё. Кто был нашими предками, как строилась «Вертикаль» и почему нижние уровни медленно превращаются в кладбища. Мой отец называл это «Сердцем Башни». Оно находится где-то на нулевой отметке. Под твоим пятым уровнем.

Артем горько усмехнулся.

– Под пятым уровнем ничего нет, Лиза. Только технические пустоты, заполненные токсичными отходами и крысами размером с собаку. Нас всегда учили, что ниже – только смерть.