Игорь Васенков – Вертикаль: Предел лояльности (страница 1)
Игорь Васенков
Вертикаль: Предел лояльности
ПРОЛОГ. Эффект свободного падения
Высота в девятьсот метров меняет физику звука. На верхних уровнях «Вертикали», там, где облака лижут панорамные окна из сверхпрочного кварца, мир звучит как дорогая виолончель – ровно, густо и басовито. Там не слышно ветра. Там слышно только шелест кондиционеров и тихий звон хрусталя.
Но внутри мусоропровода звук другой.
Это рев. Первобытный, яростный крик вакуума, который засасывает в себя всё, что «Элита» признала лишним.
Она не кричала. На это просто не было воздуха в легких. Когда люк на 95-м уровне захлопнулся, отсекая мягкий свет её гостиной и запах жасмина, Лиза ощутила только одно: чудовищную, несправедливую тишину. А потом – рывок.
Гравитация – единственный закон в этом здании, который работает одинаково для всех, от акционера до уборщика.
Лиза летела в темноте, обдирая кожу о стальные стенки шахты. Шелковое платье, стоившее как годовой бюджет жилого квартала на низах, превратилось в лохмотья за первые три секунды. Она чувствовала, как ломаются ногти, как холодный металл вгрызается в плечо.
В голове вспышками, как при неисправной проводке, детонировали воспоминания последних десяти минут.
Лицо мужа. Оно не было злым. Оно было… скучающим. Так смотрят на счет из ресторана, в котором нашли ошибку.
– Прости, Лиза, – сказал он, поправляя запонку. – Твой социальный индекс упал ниже допустимого. Ты больше не актив. Ты – амортизационный шум.
А потом – толчок в грудь.
Она ударилась о выступ распределителя на 60-м этаже. Хруст кости в левом предплечье был таким громким, что на мгновение перекрыл гул шахты. Боль пришла не сразу, сначала было оцепенение. Лиза судорожно сжала кулак. В ладони был зажат пропуск – старый кусок пластика, который отец отдал ей перед смертью.
«Если всё рухнет, иди вниз, – шептал он, задыхаясь под кислородной маской. – В самом низу системы всегда есть черная дверь».
Она летела мимо 40-го уровня. Здесь шахта сужалась, и запах менялся. Дорогой парфюм и озон сменились вонью дешевого пластика, жареного масла и немытых тел. Это был запах «Креатива» – тех, кто еще надеялся подняться выше.
Мимо 20-го. Запах хлорки, пота и отчаяния. Уровень «Обслуживания».
Система автоматической сортировки на 10-м уровне должна была распознать биологический объект и выбросить его в крематорий. Лиза видела, как приближаются красные лазерные глаза датчиков. Она закрыла глаза, ожидая вспышки, которая превратит её в горсть пепла.
Но датчик мигнул и погас.
Старый серый пластик в её руке испустил едва заметный импульс. Протокол безопасности «Вертикали», созданный еще первыми инженерами, признал в падающем теле «приоритетный груз». Распределительный щит со скрежетом повернулся, перекрывая путь к печам и открывая обводной канал, ведущий в бункеры пятого уровня.
Лиза упала в кучу отбросов. Мягкое гнилье самортизировало удар, но тьма всё равно накрыла её, тяжелая и липкая, как мазут.
Где-то далеко наверху, на 95-м уровне, её муж налил себе бокал вина и подошел к окну. Он не смотрел вниз. Вниз смотреть было не на что. Для него мир заканчивался там, где начинались облака.
Он не знал, что «амортизационный шум» только что коснулся дна. И что у этого дна есть имя.
Глава 1. Утилизация совести
Артем ненавидел вторники не за вонь – к ней на пятом уровне привыкаешь за пару недель, когда рецепторы в носу просто «выгорают» и перестают слать сигналы в мозг. Он ненавидел их за напоминание о том, что наверху жизнь продолжается. Вторник был днем «излишеств». По мусоропроводу летели остатки банкетов, нераспроданные деликатесы и вещи, которые вышли из моды за последние сорок восемь часов.
Он стоял на стальной платформе, окутанный сизым паром от гидравлики. Под ним, в огромном чане, ворочались механические челюсти первичного измельчителя.
– Эй, Темыч! Лови «подарок» от небожителей! – Савелич, сидевший в операторской будке тремя метрами выше, сплюнул вниз. – Судя по весу, опять кто-то сейф выкинул или старую любовницу. Грохочет так, что плиты дрожат.
Артем не ответил. Он привычно поправил резиновый фартук, истыканный осколками стекла и каплями кислоты. Его работа была простой: стоять у ленты и отсеивать «ошибки». Иногда система сбоила и отправляла в утиль то, что еще могло послужить. На пятом уровне не жили – здесь донашивали, доедали и доламывали.
Внезапно гул мусоропровода сменился визгом. Распределительный щит в потолке, обычно работающий с четкостью швейцарских часов, заскрежетал, высекая снопы искр. Вместо того чтобы отправить груз в обводной канал к прессам, он с силой выплюнул его прямо на сортировочную платформу Артема.
– Твою ж… – Артем едва успел отпрыгнуть, когда на металл рухнула груда хлама.
Это был не обычный мусор. Сверху на гору измятых коробок и гнилой зелени вывалилось нечто, завернутое в облако белого шелка. Оно не двигалось.
Артем замер, чувствуя, как по спине поползли мурашки.
– Савелич, стоп! Глуши ленту! – крикнул он, срывая голос.
Гул затих. Осталось только шипение выходящего пара и ритмичный стук капель конденсата по железу. Артем подошел ближе. Из-под кучи отходов торчала рука. Тонкая, бледная, с безупречным маникюром, который смотрелся здесь, среди мазута и ржавчины, как инопланетный артефакт.
– Это что, кукла? – Савелич уже спускался по лестнице, гремя протезом. – Опять эти жирные из «Элиты» реалистичными андроидами балуются?
Артем протянул руку и коснулся запястья. Кожа была теплой. Слишком теплой для пластика. И под пальцами, едва ощутимо, но настойчиво, бился пульс. Ритм был сбивчивым, как будто сердце боялось продолжать свою работу.
– Это человек, Савелич. Девушка.
Он начал лихорадочно раскидывать мусор. Каждый слой – это была история чужой роскоши: разбитый флакон духов, стоимость которых равнялась его зарплате за пять лет, обрывки меню из ресторана «Стратосфера», смятые приглашения на закрытый аукцион. И под всем этим – она.
Она выглядела как сломанная скрипка. Шелковое платье было залито кровью и техническим маслом. Левое плечо вывернуто под неестественным углом. Лицо, заляпанное грязью, всё еще сохраняло черты той надменной красоты, которую Артем видел только на голографических панелях верхних уровней.
– Нам крышка, – прошептал Савелич, пятясь назад. – Темыч, ты понимаешь, что это значит? Биологический объект в мусоропроводе… Это «обнуление». Если СБ узнает, они зачистят весь уровень. Просто перекроют подачу воздуха на час – и привет.
– Помоги мне поднять её, – Артем проигнорировал панику напарника.
Он просунул руки под её спину, и в этот момент девушка резко, судорожно вздохнула. Её веки дрогнули и приоткрылись. Взгляд был мутным, расфокусированным. Она не видела его – она видела свои кошмары.
Её пальцы, испачканные в мазуте, вдруг вцепились в его предплечье. Хватка была удивительно крепкой для умирающей.
– Не… не отдавай… им… – прошептала она. Голос был похож на шелест сухой листвы.
В её кулаке что-то было зажато. Артем осторожно разжал её пальцы и увидел кусок серого пластика. Края были обломаны, поверхность исцарапана, но в центре тускло светился старый символ «Вертикали» – три соединенных круга, эмблема инженеров-основателей.
– Это пропуск? – Савелич вытаращил глаза. – Темыч, такие не выпускают со времен Великой Перестройки. Это мастер-ключ. С этой хреновиной можно войти даже в кабинет генерального директора без авторизации.
В этот момент на стене замигал красный фонарь. Громкая связь, которая обычно транслировала только производственные команды, ожила с характерным треском.
– Сектор 5. Отдел утилизации. У вас зафиксировано несанкционированное срабатывание распределителя. Сохраняйте спокойствие. Группа зачистки прибудет через три минуты для устранения технического сбоя.
Артем посмотрел на девушку, потом на лестницу, ведущую в темные лабиринты технических этажей.
– Три минуты, – повторил он. – Савелич, если я её здесь оставлю, они её просто сожгут вместе с мусором.
– И нас заодно, если найдут рядом! – Савелич схватил его за плечо. – Брось её, парень. Она уже мертвец. Тебе-то что до этой принцессы?
Артем посмотрел в глаза девушке. В них не было высокомерия верхних уровней. Только первобытный, чистый страх человека, которого выбросили в бездну те, кому он доверял. Он вспомнил, как десять лет назад точно так же «исчез» его отец, работавший на 20-м уровне. Просто не вернулся со смены. Списали как производственную травму без выдачи тела.
– Нет, – Артем рывком поднял девушку на руки. Она весила не больше, чем его рабочий инструмент, но этот вес ощущался как тонна. – Сегодня «сбоя» не будет.
Он бросился к узкому лазу коллектора, который вел в обход основных камер.
– Темыч, ты идиот! – крикнул ему вслед Савелич, но тут же добавил тише: – Удачи, малый. Если выживешь – найди меня у старого дренажа.
Артем нырнул в темноту, прижимая девушку к себе. За его спиной уже слышался гул лифта, спускающего группу зачистки. Пятый уровень начинал свою игру, в которой у «мусора» впервые появилось право на ответный ход.
Глава 2. Слой ржавчины
Коллектор С-14 был веной, по которой стекала вся «кровь» пятого уровня: технический конденсат, излишки смазки и ледяная вода из систем охлаждения реакторов. Здесь всегда стоял шум – ровный, вибрирующий гул, от которого через час начинает болеть затылок, а через год ты перестаешь слышать тишину.