Игорь Вардунас – Клетка (страница 31)
Меня окружает вязкая, тягучая Хмарь. Настолько плотная и густая, что я с трудом различаю пальцы вытянутой руки. Хмарь клубится вокруг перчатки. Как тогда. Давным-давно. Словно тысячу лет назад. Тяжелыми каплями оседает на поцарапанном стекле самодельной маски. Тонкими дымными щупальцами проникает сквозь дыхательный фильтр, стараясь забраться в самую душу и высосать ошметки того, кого я считаю собой. Да к черту маску! К чему это все теперь…
Щелк-щелк-щелк…
Мачете со мной. Которое, к гребаной матери, давно уже ничего не значит. Меня больше никто не зовет. Ни дочь, ни Бог, где бы он ни был. Ему не разглядеть меня в этом плывущем кругом дерьме. Я ему не нужен. Мне больше нечего здесь бояться.
– Слышите, тварины? Клал я на вас болт! Ау! Есть кто дома?
Я жду их.
Знаю, что они придут. Слышал на вылазках неоднократно. Хана ведь больше нет.
Нас больше нет.
Никого и ничего.
Тишина.
Заткнись, человек. Хотя мы и не люди больше.
Им нет нужды скрываться… Просто стою, окруженный клубящимся маревом. Мы как будто играем, кто первый начнет.
– Ну! Давайте! – не выдерживаю, опускаю на слипшуюся в мочало от влаги бороду больше не нужную маску. – Жрите!
Гребаный сталкер, герой туманов, м-мать.
– Клал я на тебя болт!!!
А игрушечный бог смеется где-то за чертовой удушливой пеленой… Дернуть еще за ниточку или хватит? Сломалась марионетка. Жаль. Отличная игрушка была.
Ну, давай. Ответь! Хмарь и я теперь одно. Давно уже вместе. С самого начала. Вот что случилось тогда,
Нам нечего больше таиться. Ты сама выбрала меня! Вот ОТКУДА брались малявы и появлялись метки. С воспоминания ТОГО САМОГО Нового года, когда я дурачился со своими девчонками, прикидываясь Дедом Морозом… Потом разговоры с лебедями, письма Калинина… Ошибка. Воспоминания, детали, переживания.
Хмарь… Выбрала. Меня. Скачала с моего мозга всю информацию, словно с гребаной флешки. Через него решала, кому жить, а кому…
СВОЛОЧЬ!!! Почему я?! А? Я кого спрашиваю?!
Показала отражение там, в туалете… Зачем тебе мой слепок?
– Чего же вы… Ну?! Давай! Закончим здесь и сейчас, как и начали – вместе!
Сжимаю кулаки до хруста хрящей.
Или что, финита? Наелась, гадина! Сдулась? Я тебя спрашиваю! Или все-таки маловато?
Знаю, что не получу ответа, но Хмарь внезапно отвечает. Ее ход.
Сначала легким щелчком дозиметра. А потом нечеловеческим, пробирающим до костей утробным воем невидимых существ, которые приближаются ко мне из клубящегося Ничто.
Страха нет. Для нее я всего лишь кусок мяса, наделенный разумом.
– Ну же, ты что?! Давай! Что ты сделала со мной, сука? Почему я?!
Или я больше не человек? Тогда кто? Я и есть ТЫ?
Уже неважно.
– Я здесь! – раскидываю руки.
И тут я понимаю, что это не стая, а одно существо. Это покачиваются вовсе не тонкие, едва различимые в тумане стволы березок… Ко мне приближается нечто, а то, что я принимаю за шорох лап, оказывается отзвуками многочисленных конечностей одной сущности. Дитя Хмари пришло на зов.
Щелк-щелк-щелк…
Цок-цок-цок…
С хрустом ломались впереди невидимые кусты. Хмарь готовилась показать свое истинное лицо.
– Ну у тебя и морда, мать твою.
Я развернулся и побежал от нагонявшей твари.
Давай, давай за мной.
Сквозь тростник, сквозь огонь. Настал мой черед поквитаться. Ворота оказались открыты. Я замедлил бег, пошел не таясь в самый центр бойни. Рука стискивала рукоять мачете.
Щелк-щелк-щелк…
Хмарь была в нем. Насыщала злобой, дикой злостью, силой. Переливаясь через край, наполняя нечеловеческим отвращением к людям. Даже к тем, с кем сидел. К тем, что за это время успели стать его знакомцами и невольными «друзьями» по беде. И, что Болт ненавидел больше всего…
– Прости…
Принял удар с другой стороны, в шею, чем-то жестким, но не похожим на металл. А-а-а, Железяка… Куда прешь? А ну н-на! Рубанул не глядя – еще один труп.
Да что же это?.. Болотов оглядел продолжающуюся в свете прожекторов жуткую резню. И пришедшее за ним чудовищное паукообразное существо, которое перебралось через останки смятых ворот, скребя по ним извивающимся шипастым хвостом.
Стрельба, крики, нечеловеческое рычание. Запах крови, пороха и смерти…
Агония.
Вот, стоя на коленях, дрожал закативший глаза Чулков. С разинутым ртом, толчками блюя кровью, а из его пробитой каски
Спасти своих.
Кого?..
Свои-то кто?!
Дососав – залитое кровью тело Чулкова опустошенным бурдюком косо повалилось на землю, – порождение Хмари замерло, втянув хобот, и словно принюхалось невидимыми ноздрями, вращая россыпью хищных безучастных серебристых глаз, в которых плясали отблески пламени. Тварь заметили. И все, у кого в глазах не пылало серебро, мгновенно перевели стволы на заревевшее огромное существо. Но тварь хотела еще.
– Гасите падлу, мужики!
– Да как ее завалишь-то?..
– В глаза, в зенки ссаные ураганьте, япона-мать! Без моргал слепую быстрее нагнем!
– Ну и гадина, в жбан ее чих-пых!
– Откуда она вообще вылезла?..
– Снаружи привалила, ясень пень! У нас же тут целое барбекю накрыто! Заходи не хочу. Странно, что еще одна приползла… – старательно целясь из пистолета, подобранного с тела убитого охранника, Шпунт заметил бегущего к ним Болта. – Генка, твою мать, где тебя носит?
– Калинины? – вопросом на вопрос, замедляясь, но не сбавляя шага, переводя дыхание отозвался тот.
– Не видел. Нам тут немного не до них, как видишь… Почти все просто с ума посходили, мочат все, что движется!
– Ясно.
– Что ясно… Стой, ты куда? – продолжая стрелять, Шпунт посмотрел в спину удалявшегося к баракам Болотова. – Нам лишний ствол…
– Нет у меня ствола, – бросил через плечо Болт. – Сами зарамсите…
Из коровника доносилось жалобное нытье метавшейся взаперти скотины. Отступая, потревоженное пулями чудовище проломило ограду и свернуло голову какой-то буренке. Взрыв метана мгновенно поглотил хибару и заверещавшую от боли зверину. По-паучьи опрокинувшись на игольчатый панцирь, тварь заелозила горящими лапами, на одной из которых болтался истошно оравший солдат, в предсмертной судороге выдавая очереди из автомата. В воздух со свистом взлетело несколько заправленных сырьем бочек, разрываясь ослепляющим фейерверком. Рядом со стоном опрокинулась смотровая вышка с погасшим прожектором, из которой в полете выпрыгивали охваченные паникой кричащие бойцы.
– Отбили козлодерню! – радостно заорал кто-то. – Что, паучья сука? Будешь знать, кому портки намыливать!
Болт не останавливался, видя окружающий мир будто через пелену, застившую глаза. Его словно питала другая сила. Он просто шел сквозь вновь схватившихся в рукопашке людей и наотмашь бил мачете. Бил и бил…