Игорь Валериев – Пионер. Книга 1 (страница 33)

До конца первого периода звездуны забросили нам ещё две шайбы, довольно быстро привыкнув к размерам площадки. У них получилось то, что планировали сделать мы. Их тройка через перепасовку растягивали нас по площадке, потом рывок к нашим воротам и бросок. Если бы не Вовка, то счёт мог быть уже и десять — ноль, а то и больше. Сколько он отразил бросков, подчитать было очень трудно. Много, очень много. Мне уже было неудобно даже мысленно называть его Пончиком, вслух я его точно больше так не назову.

Свисток. Перерыв пять минут, после чего смена ворот и второй период. Мы собрались у наших ворот. Все мокрые, даже Вовка, который, сняв маску, отирал ладонью пот с лица.

— Ну, Вовка, ты монстр! Столько бросков отразил, Третьяк отдыхает, — искренне произнёс я, постучав клюшкой по его щитку.

За мной со словами одобрения постучали и остальные игроки нашей команды. При этом я отметил, что никто не назвал его Пончиком, только по имени.

— Да, ладно, ребята, — засмущался от такого внимания Войцехов, — три плюхи всё равно пропустил.

— Три не десять, а то и больше. Так что ты молодец, а вот мы хреново сыграли, — Терех стянул с головы петушок, и над ним в свете прожекторов образовалось облако пара. — Чего делать будем?

— Играть, чего остается делать. Надо хоть гол престижа заколотить, а то в сухую сливать как-то не хочется, — произнёс Сухарик и почесал нос. — Может мне тоже в защиту уйти. А то я считай, бестолково время провёл. За весь период три раза за шайбу подержался.

— Не, Лёха, второй период отыграем по той же схеме. Если не получится, то в следующем перерыве будем думать, что делать.

В этот момент к нам подъехал дядя Володя.

— Что-то сегодня вы, ребята, хреновато играете, — произнёс он, оглядывая нас по очереди.

Мы знали, что он болеет за нас, но на его судействе это никак не скажется. Но всё равно было приятно.

— Так, дядя Володя, у них Костыль в старшей группе «Звезды» играет в первой пятерке. В прошлом году они серебро взяли на городе, и в этом году уже в полуфинал вышли. А Волк с Воробьем во второй тройке средней группы играют. Их команда тоже до полуфинала городской «Золотой шайбы» добралась. Вот и раскатали нас, демоны, — Сухарик, цыркнул, сплюнув сквозь зубы. — Но ничего, мы ещё побарахтаемся.

— Давайте, парни, не сдавайтесь. Давите их, а не носитесь за ними бестолково по площадке, — хлопнув Тереха по спине, Пикулин отъехал от нас.

— Давите их, знать бы как. Ладно, играем, как договорились. Поехали воротами меняться, — наш капитан натянул на голову шапку и поехал к противоположным воротам.

За ним потянулись и мы. Настроение у всех было так себе. Азарт сошёл, осталось упрямство, и желание забить, во чтобы-то не стало. На середине площадки встретились с командой противника.

— Что, Пончик, жарко, а я вот замерз, — произнёс их вратарь, проезжая мимо.

— Тебе бы хоть раз так отстоять, как Вовка сегодня, тогда бы Корень мог бы и вякать, — неожиданно за Войцехова вступился капитан команды соперников.

— Да, ладно, Костыль, я чего, я ничего, — как выяснилось мальчишка по имени Пётр и с прозвищем Корень, ускорился к воротам. Его я пока не вспомнил.

Экипирован Петька был лучше нашего вратаря. Вратарские щитки, хоть и старые, но заводские, ловушка тоже заводская, как и клюшка. Маски, правда, не было никакой.

Раздался свисток Пикулина. Он приглашал капитанов в центр площадки на вбрасывание. Начался второй период. Что сказать, его мы отыграли получше, В самом начале Сашке Егорову удалось перехватить шайбу и вывести Лёху один на один с вратарем соперника. И Корень красиво пропустил шайбу в домик, чем вызвал смех не только со стороны наших болельщиков, но и тех, кто болел за команду седьмого дома. А Костыль наградил своего вратаря хорошим подзатыльником.

Затем Воробей забил нам, и мы вновь ушли в глухую оборону. Вовка вновь показал класс игры вратаря, не пропустив больше в этом периоде ни одной шайбы, хотя возможностей у звездунов было множество.

Один — четыре в игре против очень сильного противника, можно сказать, нормальный счёт. Если в третьем периоде удастся его ещё сократить хотя бы на одну шайбу и не пропустить ни одной шайбы в свои ворота, то результат будет просто великолепным.

И тут звездуны делают финт ушами, в третьем периоде на лёд у них выходит вторая тройка, а сами они покидают площадку.

— Это чего такое? — увидев замену перед началом третьего периода, спросил я Сухарика, который оказался рядом со мной.

— Я слышал, что Славка, — Лёха мотнул головой на высоко парня лет четырнадцати — пятнадцати, — заявил в перерыве Костылю, что те совсем мух не ловят, всего-то четыре шайбы смогли забросить.

— И чего? Он их на площадку погнал? — я перевёл взгляд на тройку звездунов, которые расположились за бортиком катка.

— Получается, погнал, и это наш шанс, — Лёха по своей привычке цыркнул, сплюнув на лёд. — Сделаем семёрку.

— Сделаем, если «звезды» на лёд не вернутся. Давай вперед на правый фланг, пасись впереди, — я хлопнул Сухарика по плечу и покатил на своё место.

Терех, посмотрев на меня, растянул губы в улыбке, кивнув на соперников. Я также улыбнулся ему в ответ, почувствовав, как во мне по-новому разгорается азарт.

Начало третьего периода сразу же показало, насколько ребята из клуба «Звезда» играют лучше своей второй тройки. Первое вбрасывание, которое наш капитан без труда выиграл у Славки, пас на Сухарика, тот по правому флангу стартанул к воротам Корня, я по своему борту также рванул к воротам соперника, а Терех по центру. Но Лёха показал класс. Если и Воробей, и Волк легко его догоняли и буквально выносили за пределы площадки своей массой, то тут маленький и юркий Сухарик умудрился проскочить за спину защитника, на крутом вираже зашёл за ворота и забил шайбу, как я это сделал перед началом матча.

Два — четыре. А Лёха получил аплодисменты от болельщиков. Даже Костыль их изобразил, похлопав по краге, в которой держал клюшку другой рукой. Вновь вбрасывание в центре, и вновь наш капитан легко его выигрывает, на этот раз пас в мою сторону, и уже я рванул вдоль борта, постепенно смещаясь к центру. Один из нападающих новой тройки, который стоял против меня, сблизившись, попытался навалиться на меня, но моя масса была побольше, поэтому я начал его теснить, прикрывая правой рукой и корпусом клюшку с шайбой в левой руке.

И тут на меня кинулся их защитник, который попытался рубануть сверху по моей клюшке. Но то ли не рассчитал, то ли изначально этого хотел. Но его удар пришёлся сверху краги, по внутреннему сгибу локтя. Моя клюшка отлетела в сторону, крага свалилась с руки, а я завернул красивую вязь где-то из несколько десятков слов, прижав левую руку к груди и согнувшись к коленям. В такой позе, с учетом хороших знаний, как армейского матерного языка, так и фени, громко высказывая всё, что думаю о такой игре и одном конкретном игроке, доехал до ворот соперников. Свисток судьи уже прервал матч, и дядя Володя подъехал ко мне.

— Ты как, Миха? — Спросил он.

— Хреновато, дядя Вова, аж голова закружилась, — я посмотрел на него сквозь слёзы, которые непроизвольно от боли потекли из глаз.

— Запишешь потом свой загиб, никогда такого не слышал, да как складно. Удивил, так удивил, и отца своего, судя по лицу, тоже, — Пикулин мотнул головой в сторону.

Посмотрев в ту сторону, я увидел у бортика катка родителей и Лизу, которые с разной степенью охренения смотрели на меня.

— Так, за мат на площадке, удаляешься до конца матча, — это Пикулин произнёс в мою сторону.

Потом рубанув себя по согнутому предплечью, указал на защитника, который ударил меня клюшкой:

— За удар соперника клюшкой удаление пять минут и как штраф до конца матча.

После чего скрестил руки над головой и указал на центр площадки. Буллит в ворота «звездунам», чья тройка уже вышла на лёд, а запасная ушла с катка.

Ко мне подкатил Терех.

— Ты как? Буллит будешь бить?

— Какой буллит! Я пальцы согнуть не могу, — я попытался сжать пальцы на левой руке в кулак, но у меня это не получилось.

— Не хрена себе! Вот это тебе прилетело, Ведмедь! — Терехин, сделав небольшой круг, подобрал мою крагу и клюшку и сунул их мне.

Я, задвинув крагу под правую подмышку, и держа клюшку в правой руке, покатил не торопясь в сторону родителей и классной руководительницы. Сейчас со мной будут вытворять то, о чём я возмущенно вещал, говоря, что нужно делать с теми, кто так играет.

Проезжающий мимо Сухарик расплылся в довольной лыбе и показал большой палец. Смешно ему, а мне придётся сейчас выслушивать нравоучения. А мне реально не тринадцать лет, а пятьдесят семь. И завернуть я могу ещё круче. Это я ещё сдерживался. Но реально было очень больно. Пальцы только сейчас сжались в кулак. Слава Богу, точнее, КПСС, мышцы не перебиты. Сильный ушиб.

Перебравшись через бортик, остановился перед родителями. Батя хоть и смотрел строго, но в его глазах то и дело пробегали смешинки. А вот мамуля и классная смотрели осуждающе.

— Мамуля, папуля, Елизавета Кузьминична, прошу прощения, но было очень больно. Как-то само так получилось.

— И где ты, Михаил, так выражаться научился? Вот уж никогда не думала, что ты на такое способен, — начала возмущённо Лиза.

— В красном отряде, Елизавета Кузьминична, — перебил я её.